Гипанис / Издательская деятельность / "Станица" / Архив номеров / 37 январь 2002 / Как Шкур в казаки принимали - и не сразу приняли...

Новости раздела

Фотоальбом "Фанагория"
28.12.2015
"Кубанский сборник" - 6
22.09.2015

Как Шкур в казаки принимали
(и ещё ведь - не сразу приняли!..)

  Одно из главных направлений, по которым давно фальсифицируется история казачества - вопрос о пополнении им своих рядов, о приёме в казаки. Особенно в советский период усиленно доказывалось, что казаки - чуть ли не сплошь потомки беглых крестьян. На самом деле вовсе не так прост был путь в казаки не то что для беглых крепостных или разного рода разбойников, но и для годами живших среди казаков местных иногородних. Не очень-то стремились казаки разбавлять свои ряды пришлым, тем более неуправляемым и, как бы сейчас сказали - криминогенным элементом. Яркий пример тому - история с приёмом в казаки деда прославленного кубанского генерала А.Г. Шкуро.

*       *       *

Красные журналисты и историки в своё время пролили много чернил в попытках доказать “буржуазное” происхождение легендарного кубанского командира А.Г. Шкуро. Так было удобнее и понятнее - безусловно, “дворянско-помещичью” Россию обязан и был защищать ярый представитель “из бывших“. Но тут вышла неувязочка, да притом и крупная. В Белой Армии сражались крестьяне и рабочие, в немалом притом количестве. И как раз ярким их представителем - чья семья была по мужской линии выходцами из крестьян! - в этой армии был Андрей Григорьевич Шкуро.

Об этом повествуют нам сохранившиеся архивные документы под длинным названием - “По отзыву Исправляющего должность Начальника Штаба (Штаб войск Правого крыла Кавказской линии) по предмету зачисления в войско Черноморское государственного крестьянина Ивана Шкуры (август 1857 - июнь 1862 гг.)”. Государственные крестьяне братья Шкуры долго и настойчиво стучались в казачьи двери на Кубани, прежде чем те для них открылись!

Вот что пишет в прошении Екатеринославской Губернии, Павлоградского Округа, Петропавловской волости, селения Подгороднего, государственный крестьянин Иван Шкура, брат предка знаменитого военачальника:

“Его Превосходительству, Командующему войсками Правого крыла Кавказской линии. Господину Генерал-Лейтенанту и Кавалеру Викентию Михайловичу Козловскому.

...Всегда из давних времён имея... пребывание для заработков в землях черноморских казаков; ознакомившись с обычаями и свойствами этих жителей, узнавши их характер...” Они произвели самое благоприятное впечатление на Ивана, и он просит ”милостивого внимания Превосходительства... причислить в Черноморское войско с женою моею.., родным братом Федором и сыном Григорием, а также родившимся после ревизии двумя дочерьми Евдокиею и Евгениею...”

Значительную роль в этом шаге, видимо, имела вторая женитьба Ивана “на станицы Брюховецкой казачьей дочери Мелании”. В Брюховецкой Иван жил с женою, и с  того дня “уже прошло более десяти лет”. Иван Шкура, “начав новое семейство, т.е. двух дочерей и одного сына, а также и много других близких родственников насчитывающих”, решает окончательно связать свою судьбу с казачеством. В своём прошении он обещает, что вся мужская часть его семейства “готовы будем при первом призыве решительным повиновением нести всю ту службу, какие несут Черноморские казаки...”, здесь же претендуя на их права и выражая желание “пользоваться на равных с ними теми привилегиями, какие Высочайше дарованы им”.

   Григорий Фёдорович Шкура -
                      сын одного из братьев, просивших о приёме в казаки,
                         отец генерал-лейтенанта А.Г. Шкуро

К прошению Иван Шкура прилагает на “милостивое воззвание... исходатайствованный сельский приговор”, и в конце документа снова всепокорнейше просит “зачислить... с поименованным выше семейством в Черноморские казаки Екатеринодарского Округа в станицу Брюховецкую и разрешения на то Вашего Превосходительства...”

Однако в те времена не так просто было и казаком стать, и поменять своё место пребывания. Последнее было связано с воинской повинностью и жеребьёвкой молодых людей для рекрутского набора. Только общество могло решить судьбу человека и его семьи. Это касалось и Шкуры: несмотря на то, что, судя по всему, он давно уже не жил в Подгороднем.

Вместе с прошением о принятии в казаки Иван Шкура предъявляет весьма любопытный документ - “Мирской Увольнительный Приговор: “1857 года января 9-го дня, мы, нижеподписавшиеся, Екатеринославской Губернии, Павлоградского Округа, Петропавловской волости, Новопавловского Сельского Общества, селения Подгороднего, Государственные крестьяне быв на Мирском сходе, выслушали объявление наше от семейства Государственного крестьянина нашего сельского общества селения Подгороднего Ивана Петрова сына Шкуры... о перечислении онаго в Ейское градское мещанство, при чём просит о выдаче ему увольнительной из нашего Общества и Мирского приговора, семейство просителя значится по семейному списку... молодых людей долженствующих быть призванными в первые два набора в рекруты в среде просимых нет, ...в крестьянстве части семейства, таких которые бы оставались без родителей и средств пропитания нет, ни семейств податных и других недоимок, равно частных долгов нет.

Подати до 1 января следующего года уплочены. Почему мы, ниже поименованные Государственные крестьяне на перечисление сего семейства в мещанство города Ейска препятствия с своей стороны не имеем... сей увольнительный приговор утверждаем оный нашею подписью...
                                        1857 года генваря 26 дня”.

4 апреля 1858 года из Штаба войск Правого крыла Кавказской линии, исправляющий должность Начальника Штаба полковник Генштаба Кронерус пишет рапорт Наказному Атаману Черноморского казачьего войска, в котором “покорнейше просит... поспешить доставлением заключения” по прошению крестьянина Ивана Шкуры на счёт перечисления его в Черноморское казачье войско, согласно рапорта исправляющего должность Дежурного Штаб-Офицера Майора Качубея от 8-го августа 1857 г.

В Черноморское Войсковое Правление отправляется бумага, в которой Правлению предлагается рассмотреть прошение И.Шкуры и дать заключение, “может ли Государственный крестьянин Шкура быть принят в сословие казаков Черноморского войска и на каком основании...”

В середине лета 1858 года полковник Кронерус ещё раз подаёт рапорт Наказному Атаману Черноморского казачьего войска (которым был в то время генерал-майор Русаков), где снова просит “...ускорить доставлением заключения по предмету перечисления... Ивана Шкуры, согласно рапорта моего к Наказному Атаману Черноморского Казачьего войска от 4 апреля сего года...”

В дело вмешивается Хозяйственное Отделение Екатеринославской Палаты Государственных Имуществ, которое направляет письмо в Войсковое Правление Черноморского Войска, также прося “уведомить о последствиях распоряжения... по предмету зачисления в Черноморские Казаки Государственного Крестьянина... Ивана Шкуры”. Теперь от Ивана требуют некую подписку о желании вступить в “означенное войско навсегда с потомством”. Причём подписку эту должен дать даже не сам И.Шкура, а руководство Станичного Правления, что видно из рапорта в Войсковое Правление Черноморского Казачьего Войска:

“Истребованную от проживающих в Сей Станице Государственных крестьян Ивана и Фёдора Шкуренных подписку о желании их поступить в Черноморское войско навсегда с потомством в оное Войсковое Правление Черноморского Войска... Брюховецкое Станичное Правление при сём представляет.
     Станичный Атаман урядник Задорожный. Станичный Писарь Харсун. 13 апреля 1858 г.”

Проходит почти два года. Дело обоих братьев почти никак не движется, несмотря на то, что все инстанции вроде бы согласны.

“Копия с отношения Управления Иррегулярных войск г.Начальнику Главного Штаба Кавказской Армии от 7 января I860 г., N° 13.

Г. Главнокомандующий Кавказской Армии от 23 февраля прошлого 1859 гола N° 476 ходатайствует: о зачислении в Черноморское Казачье войско Государственных крестьян Екатеринославской Губернии Павлодарского Округа, Петропавловской волости, селения Подгороднего Ивана и Фёдора Шкур, согласно их желанию, навсегда с семейством первого, состоящем из жены, одного сына и двух дочерей.

Министр Государственных Имуществ вследствие сношения с ним об этом предмете отозвался, что на зачисление Ивана и Фёдора Шкур в Черноморское Казачье войско препятствия не встретится, если предварительно они уплатят имеющиеся на них в недоимке по податям и другим сборам за 1859 год 9 руб. 75 3/4 коп. серебром.

Вследствие сего Управление Иррегулярных войск честь имеет покорнейше просить Ваше Превосходительство приказать истребовать от крестьян Ивана и Фёдора Шкур удостоверение об уплате ими вышеозначенной недоимки и таковое доставить в Управление для окончательного, со стороны последнего, распоряжения по предмету зачисления их в казачье сословие.

Верно. Начальник Отделения, Старший Адъютант  /подпись/. Штабс-Капитан /подпись/”.

В мае 1860 года Иван Шкура пишет “своеручно” новое прошение в Войсковое Правление Черноморского войска, в котором сам поднимает вопрос об этих недоимках, вносит их “для перечисления куда следует” и просит выдать квитанцию. Однако к этому моменту участь  братьев Шкур была уже фактически решена – несмотря на все усилия и просьбы, не суждено им было в тот раз стать казаками-кубанцами. Об этом свидетельствует документ, о котором братья пока понятия не имели - копия с отношения Управления Иррегулярных войск начальнику Главного Штаба Кавказской Армии от 5 декабря I860 г.:

“Управление Иррегулярных войск, по поручению г. Военного Министра, честь имеет уведомить, Ваше Превосходительство для доклада г. Главнокомандующему Кавказскою Армиею, что возникшая в Военном Министерстве... переписка о зачислении в бывшее Черноморское (ныне Кубанское) Казачье Войско Государственных крестьян Екатеринославской Губернии Ивана и Федора Шкур с семейством первого, согласно отзыву Вашему... оставлена без последства. При чём возвращается для выдачи по принадлежности помянутым крестьянам увольнительный приговор сельского общества... и копия с ревизской сказки... Верно. Начальник стола. Хорунжий /подпись/”.

Таким образом, первая попытка Ивана и Фёдора стать кубанцами оказалась неудачной. Более того, они ещё и должны были оплатить всю длительную переписку по их делу:
     “В Войсковое Правление Кубанского Казачьего Войска Екатеринодарского Окружного Сыскного Начальства.  Рапорт.

Содержание предписания Войскового Правления от 4 февраля 1861 года... проживающему в станице Брюховецкой Государственному крестьянину Екатеринославской Губернии Ивану Шкуро объявил, о чём Войсковому Правлению, во исполнение вышеупомянутого предписания... Екатеринодарское Окружное Сыскное Начальство почтительнейше донеся, честь имеет доложить, что следуемое с оною на гербовую одиннадцать листов бумагу, употреблённую в Войсковом Правлении по делу о причислении его в казачье сословие сего Войска три рубли тридцать копеек серебром деньги взысканы и отосланы в Ставропольское уездное казначейство, равно приложенные при том предписанные документы: увольнительный приговор сельского обществa за N° 16 и копия с ревизской сказки, выданы ему, Шкуре, по принадлежности.
      Окружной Сыскной Начальник... 20 июня 1862 года”.

Ещё один документ конца I863 года говорит о том, что все недоимки с Ивана Шкуры получены полностью.

Почему же всё-таки почти за пять лет так и не решилось дело братьев Шкур в их пользу (даже с учётом того, что Иван был женат на потомственной казачке)? Ответ прост - в Кубанском войске уже было достаточно людей, а ведь каждую семью надо было наделять весьма значительным земельным наделом, что выходило накладно. Земля в первую очередь выделялась старым, заслуженным казакам, уже повоевавшим и готовым закрепиться на ней навсегда, идущим из-за неё на риск.

Так, приблизительно в то время, когда Иван и Фёдор Шкуры подавали свои прошения и дело их было в самом разгаре (1861 год), семейство автора, во главе с его прадедом Никитой Агафоновым Ильиным, в числе охотников-переселенцев - изъявляют желание “поселится на передовой линии в станице Губской”, оставив Кубань за своей спиной. Вот охотников-переселенцев (220 семейств), принимая во внимание опасность принятого ими решения жить на передовой линии, довольно щедро наделяли землёй. Шкуры же в то время не представляли особого интереса - таких, как они, видимо, было довольно много. Тем не менее, мы отмечаем их упорное стремление в достижении поставленной благородной цели. И упорство братьев принесло свои плоды - они стали-таки (со следующей попытки) кубанскими казаками. А потом родили детей, прославивших Кубань на века - таких, как Андрей Григорьевич Шкуро, внук Фёдора Шкуры.

И.Б.

  Андрей Шкуро 

От редакции: По понятным причинам мы не располагаем фотографиями героев статьи. Поэтому в качестве иллюстрации и поместили здесь фото сына Фёдора Шкуры - вполне вероятно, что он похож на своего отца. Может быть, похож был на него в молодости и сам Андрей Григорьевич Шкуро - слева вы видите его фото во время учебы в кадетском корпусе и в чине сотника.

 

Партнеры: