Гипанис / Издательская деятельность / "Станица" / Архив номеров / 38 июль 2002 г. / М.А. Фостиков. Казачий десант во спасение армии

Новости раздела

Фотоальбом "Фанагория"
28.12.2015
"Кубанский сборник" - 6
22.09.2015

Казачий десант во спасение армии

"Казаки любовно смотрели на своего "генерала Хвостика", как они называли его и, видимо, совершенно не боялись, а только любили и готовы были слушаться его беспрекословно. С ними он провел всю гражданскую войну, много раз раненый"  
   (полковник Ф.И. Елисеев). 

Михаил Архипович Фостиков - сын вахмистра, внук офицера Кубанского казачьего Войска - родился 25 августа 1886 г. в ст. Баталпашинской. По окончании военного училища в 1908 году вышел хорунжим в 1-й Лабинский генерала Засса полк ККВ, в 1909-12 гг. участвовал в военной экспедиции в Персии. С началом Великой войны - полковой адъютант, весной 1915 года переведен на Персидский фронт. Командир 3-й сотни Ставропольского полка ККВ и конного отряда практически до конца войны. Кавалер всех офицерских орденов до Св.Владимира 4-й степени с мечами и бантом включительно и Георгиевских крестов 3-й и 4-й степеней.

Фостиков только в гражданскую был более 10 раз ранен и контужен. Под Царицыным с 9 по 13 сентября, в чине генерал-майора командуя дивизией, он был четырежды ранен, причем последний раз тяжело.

В апреле 1920 года с уходом Добровольческой армии с Кубани, без старших начальников, отозванных в Крым, большая часть Кубанской армии капитулировала под Адлером - Сочи. Фостиков, объединив в горах и лесах юго-восточной части Кубани в "Армию возрождения России" до 25 тысяч казаков (по данным самого Фостикова; анализ его дневников позволяет говорить о 9-10 тысячах; общая численность повстанцев могла достигать на разных этапах восстания 12-ти и более тысяч), ведет партизанскую, а затем и открытую войну с Красной армией.

В сентябре более 5 тысяч бойцов его армии и беженцы  с боями отошли через горные перевалы в Грузию. Казаки были интернированы, советская Россия и "независимая" Грузия договорились о выдаче их большевикам. Лишь хитростью, с применением оружия удалось вывезти казаков в Крым.

После крымского "исхода" Сводный Кубанский корпус генерал-лейтенанта Фостикова был размещен на острове Лемнос, откуда через Солоники 1 июня 1921 года прибывает в г. Вранье (Королевство СХС).

   М.А. Фостиков о. Лемнос, декабрь 1920 г.

Сдав командование, на протяжении многих лет Фостиков преподает в сербских гимназиях. После вступления Красной Армии в Белград в 1945 году его вызывают в особый отдел, допрашивают в течение трех суток, но отпускают. Умер Фостиков 29 июля 1966 года в Белграде, похоронен в г. Стара Пазова.

Генерал Фостиков (верхом, первый слева) с джигитами. Сербия, 1932 г. 

Дневники генерал-лейтенанта М.А. Фостикова 1917-20 гг. подарены автору статьи сыном генерала - Борисом Михайловичем - и готовятся к печати.

Генералы Фостиков и Шкуро на Войсковом празднике. Белград, 1936 г.

Ниже вниманию читателя предлагается рассказ о малоизвестной сухопутно-морской операции генерала Фостикова по спасению своих казаков от "грузинского Лиенца" в 1920 году и предшествующих ей главных событиях восстания.
     Отрывки из дневников выделены курсивом.

*       *       *

...11 февраля 1920 г. после очередного ранения начальник 2-й Кубанской казачьей дивизии генерал-майор Фостиков эвакуируется в Армавир. При приближении фронта, не долечившись, он уходит за отступающими частями, прибыв в Преображенский монастырь в Карачае на реке Теберда. Здесь Фостиков окончательно решил остаться на Кубани. Карачай был труднодоступен для красных - скалы и дремучие леса, куда отступали небольшие партии казаков. Из Верхнетебердинского аула генерал связывается с предгорными станицами, посылает письма вглубь Кубанской области. Казаки прячут письма в сосновые стволы, просверливая их буровами - всех едущих с гор с лесом обыскивали.

В первом отряде Фостикова - всего 98 человек (10 офицеров и 88 казаков), положивших начало 1-му Хоперскому полку. Затем прибывают 15 офицеров-кубанцев, Баргустанский терский отряд полковника Лиснюкова, 150 казаков Лабинского отдела (еаулы Поперека и Ковалев)... 18 июня генерал Фостиков принимается за организацию частей: казаки Баталпашинского отдела сводятся в 1-й Хоперский полк (135 чел., 5 пулеметов), командир полка есаул Ларионов; казаки Лабинского отдела - в 1-й Лабинский полк (150 чел., 2 пулемета), командир полка есаул Ковалев; Терский отряд (95 чел.);  все пешие сводятся в 6-й Кубанский пластунский батальон (48 чел.) есаула Балуева. Командиром конной бригады назначен терец полковник Старицкий. Всего - 428 чел. и до 50 офицеров. В поселке Хасаут Греческий открывается лазарет. Сформированный отряд был назван "Армией возрождения России".

Фостиков провозгласил борьбу за изгнание коммунистов, за учредительное собрание, твердую власть на местах, прекращение насилий, грабежей. Горный район (станицы Кардоникская, Зеленчукская, Сторожевая и Преградная) был фактически под властью Фостикова; в станицах выбраны атаманы, назначены коменданты.

2 июля прибыли казаки из перешедших на сторону восставших 240 человек конного полка 34-й пехотной дивизии красных. Отряд переименовывается во 2-й Лабинский полк.

Стремясь к укреплению дисциплины, Фостиков созывает общее офицерское собрание, которое принимает постановление о преступлениях, за которые офицер подвергался смертной казни: побег с позиции и из отряда, неподчинение приказам, грабеж, пьянство, насилие и оскорбление религии. "На втором собрании я предложил казакам для себя самим выработать меры наказания за преступления, ознакомив казаков с содержанием постановления офицеров. Мое предложение было встречено криками "ура", казаки постановили - казнь за все перечисленные преступления, кроме пьянства; за пьянство в первый раз 25 плетей, в другой 75 плетей, а в третий - смертная казнь".

4 июля - первый бой с двумя полками красных между Красногорской и Кардоникской. "Надо было решить, - принять бой или нет. Вступив в открытый бой с красными, надо было разбить их, во что бы то ни стало, так как это будет первый бой, а победа красных сулила бы мне полный провал начатого святого дела".

Не ожидавший отпора малочисленных повстанцев, противник бежит. Было взято 10 пулеметов, 300 винтовок, около 200 лошадей. У красных убито свыше 100 чел., у восставших - 5 раненых, ни одного убитого. К вечеру слух о победе распространился далеко вглубь Кубани, за 90-100 верст. Этот бой, кроме морального подъема, дал новых бойцов в ряды повстанцев.

8 июля к войсковому старшине Маслову (начальник гарнизона ст. Кардоникской) прибыла из Баталпашинской сестра Фостикова, направленная большевиками, взявшими в заложники ее детей. Она привезла ультиматум комбрига 34-й советской дивизии и председателя ревкома с предложением сдаться, с обещанием всех "благ земных", в противном случае - никто из его родственников не будет пощажен. Генерал ответил, что сдаваться не собирается, а в случае насилия к семьям и родственникам казаков "при занятии станиц никого из советских служащих с семьями не пощадим".

Части Фостикова постепенно усиливались: 1-й Лабинский полк - 500 чел., 1-й Хоперский  - 650 чел., 2-й Лабинский - 480 чел., 6-й Кубанский пластунский батальон - 320 чел., гарнизон Кардоникской станицы - 300 пеших и 250 конных, 35 пулеметов, 2 орудия.

Патронов не хватало, и Фостиков задумывает набег на станицу Беломечетскую. 24 июля бригада повстанцев подошла к левому берегу Кубани напротив Беломечетской. "Противник в станице спал мирным сном под защитой Баталпашинска... имея лишь караул с пулеметом на мосту. Атака с рассветом произведена полками почти одновременно. Мостовой караул... был сброшен с моста в реку Кубань. В станице... коммунисты стреляли, выскакивая из дворов на тачанках и верховых лошадях, убегающие из станицы попали под шашки лабинцев. В станице изрублено 200 коммунистов (коммунистический эскадрон при IX-ой армии)". Взят в плен батальон в 550 чел., 4200 снарядов для трехдюймовых полевых пушек, 5 миллионов патронов и 110 подвод с грузом.

Население Беломечетской долго не верило, что пришли действительно казаки: несколько дней назад в станице уже был отряд в погонах, ловили комиссаров, беседовали с казаками об отношении к советской власти. Командовал им человек в черкеске с генеральскими погонами, назвавшийся генералом Фостиковым. Потом этот отряд всех сознавшихся в сочувствии к восстанию и расстрелял. Здесь же Фостиков узнал о расстреле своих родных: бабушки, отца, сестры с шестью детьми и нескольких родственников.

Нападение на Беломечетскую вызвало панику в Баталпашинской, коммунисты бежали в Новогеоргиевскую, а штаб IX-ой советской армии перешел из станицы Невиномысской за Кубань.

26 июля казаки окружили красных в станице Передовой. Противник заметался, казаки "гоняли" его от станицы к станице и по реке Уруп. Красные дрались ожесточенно, их артиллерия, спешно перевезенная на высоты левого берега, вела залповую стрельбу картечью, пока не была взята в плен. К 18 часам в Передовой собрали все трофеи: 10 орудий (из них 8 совершенно исправных с упряжками и лошадьми), 22 пулемета, 1200 пленных. Противник потерял 600 чел. убитыми и 300 ранеными. Потери повстанцев: 6 убитых, 42 раненых.

Фостиков переносит действия в Лабинский отдел, тыл армии переходит в станицу Псебайскую Майкопского отдела. В станицах выбраны атаманы при двух помощниках - один казак, второй из иногородних. 5 августа Лабинская дивизия с артиллерией выступила из Отрадной на станицу Попутную. Марш по открытой дороге привел большевиков в замешательство, их части, занимающие высоты по обе стороны Урупа, снимались и отходили.
6 августа с боями взяты Вознесенская, Каладжинская и Зассовская, мост на реке Большой Зеленчук. У Эрмаконовского на левом берегу Лабы, у станиц Ярославской и Костромской много красных изрублено. 7 августа противник выбит из Владимирской.

В эти дни на общих собраниях частей ставится вопрос о знаках отличия повстанческой армии: "До тех пор никто в моей армии погон не носил, чтобы не давать противнику козырь в руки, что мы, мол, деремся за погоны. Выработаны для частей отдельно и для родов оружия цвета погон, которые согласно моему приказу, всем нашиваются в тот же день".

На 8 августа против нескольких тысяч повстанцев действовали две пехотные и свыше одной конной дивизий, красные курсанты, 17 орудий и 5 броневиков. К Армавиру подходили эшелоны с частями 14-й советской дивизии, в Майкопе и по Армавиро-Туапсинской железной дороге были сосредоточены три пехотных и два конных полка. На этом фронте также находились части 12-й конной дивизии, 22-й и 34-й пехотных дивизий с приданной конницей. У противника появилось больше бронеавтомобилей и даже аэропланы. Красные не жалели снарядов и патронов, в частях же повстанцев положение с припасами было все хуже, кое-где оставалось по 10-15 патронов на бойца.

Баталпашинская группа красных забирает станцию Курсавку и с подкреплением от Невиномысской снова захватывает Баталпашинскую. Фостиков переходит в Зассовскую.  24 августа штабарм прибыл в Царскую, где получено донесение полковника Крыжановского (майкопская группа): "сдержать противника не могут, так как имеют очень мало патронов... части его рассеиваются и он не в силах их удержать на месте". Станица Царская была забита беженцами и лазеретами.

Фостиков решает закрыть ущелья Большой и Малой Лабы, а если части не устоят и здесь, уйти в Грузию. 25 августа для разведки перевала Аишха и Красной Поляны (город Романовск) командирован есаул Поперека с дивизионом. Отдан приказ делать конные носилки для переброски тяжелораненых. Снарядов оставалось всего 10 штук. Части заметно редели. Из Линейной дивизии осталось 450 человек, остальные разбрелись или образовали собственные отрядики, прячась в лесах.

Выслав бригаду в арьергард, части начали постепенный отход к Черноречью. 29 августа был выслан авангард (полковник Демьяненко) с задачей пройти через перевал Аишха на Романовск и далее на Адлер - Сочи с захватом этого района, чтобы обеспечить здесь сосредоточение главным силам, лазаретам и беженцам.  Артиллерию и пулемёты, испортив, сбросили с круч; небольшая часть пулеметов в разобранном виде была взята с собой.

Дорога во многих местах шла по деревянному карнизу, с крутыми подъемами и спусками. Колонна стояла часами на тропе, иногда животных пришлось перетаскивать на руках. Люди совсем измучились.

В урочище Умпырь части и беженцы смогли отдохнуть. Здесь же произошло рассеивание почти всех казаков горной полосы, партиями от 30 до 200 чел. "Я не препятствовал казакам уходить, так как знал, что дома они не усидят, а значит, все время будут вести борьбу с большевиками".

Было решено сгруппировать все части в районе селения Пеху, выслав через Сухум связь к генералу Врангелю. 4-5 сентября части прибыли к Пеху, став в четырех верстах от пограничного поста Грузии. Делегация к Врангелю не смогла выехать, и слухи об этом разлетелись среди казаков, "но возвращаться на Кубань не хотели, мысли их были в Крыму, где бились за большое русское дело - спасение Родины!"

14-15 сентября генерал Фостиков наносит визиты представителям абхазского комиссариата и командующему войсками генералу Мадчаварияни, получив разрешение перевести казаков к Афону, а раненых устроить в Сухуме. В помощи оружием и патронами грузины категорически отказали.

Между тем противник наседал от Хосты, подведя сюда 22-ю дивизию. Красная Поляна была взята бригадой 34-й дивизии, прошедшей перевал вслед за повстанцами.

20-21 сентября шли бои на реке Кудебсте и у Романовска. Красные хотели спуститься к морю, но на Кудебсте были задержаны, "имели огромные потери, речка была завалена трупами красных, которых течением уносило вниз в море". Повстанцы потеряли 21 человека убитыми и более 70 ранеными. "Наши бойцы отчаянно дрались, защищая подход к морю, откуда мы все ждали помощь из Крыма".

21 сентября к Адлеру подошел миноносец с генералом Шатиловым. "Радость была неописуемая, - значит, о нас узнали в штабе Русской армии, мы спасены!" Начальник штаба Русской армии объявил, что пароходы забрать повстанцев смогут не позже 23 сентября. Для облегчения погрузки решили строить пристань, используя на работах 200 пленных.

22 сентября большевики снова повели атаку в районе Кудебсты, перебросив сюда бронеавтомобили и артиллерию. Несколько раз они переходили на левый берег реки, но были отбиты. Казаки потеряли почти 100 человек убитыми и ранеными, взяв в плен около 100 красных. "Казаки, подбодренные мыслью о скором выезде из этих трущоб, выявляли огромную храбрость, и противник не смог нас выбросить с позиций участка..." В составе частей бился и улагаевский батальон (400 кубанцев и донцов), присоединившийся к повстанцам в Адлере.

22-24 сентября ударная группа (войсковой старшина Ковалев) окружила Романовск, разбив наголову бригаду красных 34-й дивизии. Однако патронов оставалось по два-три на бойца.

В селе Пыленково стоял грузинский батальон, Фостиков просил офицеров помочь патронами. Начальник Гагринского укрепления полковник Сумбатов наотрез отказал в помощи, лишь его молодые офицеры тайком привезли несколько сундуков с патронами.

26 сентября выяснилось, что из Крыма вышла эскадра в пять кораблей, но попала в шторм.

С прибытием начальника укрепленного участка казаки начали переходить границу и складывать оружие, холодное оружие им оставили, а револьверы они попрятали сами. 28 сентября весь день проходили казаки через Гагры, направляясь на бивак для интернированных. Казакам и офицерам было запрещено покидать лагерь.

Положение с довольствием частей (на 4-4,5 тысяч казаков и офицеров) было ужасным. В лагере грузины варили ужасный суп и без мяса выдавали казакам. Казаки продавали седла, лошадей и другие вещи, грузинские военные и гражданские лица все приобретали за бесценок.

"Полковник Сумбатов держался грубо и как победитель, говорил мне, что грузинское правительство, что захочет то и сделает с нами, намекая, что по соглашению с советской Россией Грузия должна выдать интернированных большевикам". Большевики обещали грузинам 10 млн. рублей за голову Фостикова, за генералом усилили слежку, он неоднократно получал предупреждения от знакомых грузин не удаляться от лагеря.

31 сентября флот из шести судов подошел к Гаграм, встав в 2-3 верстах от берега.

Приказав с темнотой развести на берегу три больших костра и назначить первую группу в 1-2 тысячи казаков для погрузки на транспорты, генерал на лодке отплыл на "Дон". По предписанию Врангеля, флот состоял под командой Фостикова до тех пор, пока он не закончит погрузку всех частей. Был сделан ложный маневр - корабли скрылись с горизонта, но с темнотой транспорты "Дон", "Ялта" и "Крым" с болиндером (баржа, усиленная броневым листом) и катерами, взяв направление на костры, приблизились к берегу.

Погрузка началась. Грузины подняли тревогу. "Первое их негодование я разбил двадцатью подаренными им лошадьми (было выяснено, что лошадей грузить мы не можем), но вскоре из Гагр прибыл летучий отряд, чей командир грозил мне смертью, если я не прекращу посадку".

Грузины начали стрелять. Бороться холодным оружием с вооружёнными до зубов солдатами было невозможно, и Фостиков приказал флоту отойти.

Погрузить успели 1500 казаков, выгрузив немного продовольствия (на пароходах прибыли снаряды с полевыми орудиями, винтовки с патронами и продовольствие). С крейсера "Алмаз" Фостиков передал по радио Врангелю донесение о сложившейся обстановке.

Ввиду того, что продовольствие не позволяли выгрузить на берег, еды у казаков оставалось на два дня. Солдаты-грузины силой входили в лагерь, происходили драки с казаками - охрана ничего не предпринимала. "С казаками обращались зверски, били их, издевались и вели себя хуже большевиков!"
     Пошли дожди, среди казаков появились больные. 4 октября продовольствие совершенно закончилось. Иногда удавалось с пароходов тайно перебросить по 2-3 мешка муки на лодках. Ночами казаки уходили в устье реки Большой Зыб, откуда на лодках перебирались на пароходы. Некоторые вплавь добирались до катеров, стоящих в 2-3 верстах от берега.

Полковник Сумбатов сообщил, что из Тифлиса получена секретная телеграмма: правительство решило большую группу казаков выдать советам, комиссия с представителями большевиков прибудет 6 октября. Медлить больше было нельзя.

Ночью 6 октября была получена телеграмма Врангеля, предоставлявшая генералу Фостикову право располагать оружием для спасения казаков. С рассветом он передал приказ командирам - к 10 часам собрать все части. Сам генерал выехал в Гагры. План был следующий: просить у Сумбатова выгрузить продовольствие, а вместо этого высадить десант и произвести под его защитой погрузку.

Сумбатов встретил сухо, наговорив массу неприятностей по поводу ночной посадки частей 31 сентября. Он сказал, что тифлисская комиссия прибудет к вечеру в Гагры. Фостиков спросил, "неужели грузинское правительство выдаст своих вчерашних приятелей казаков и офицеров?" Сумбатов резко ответил, что "грузинскому правительству для сохранения своей Родины нужно жить в мире с советской Россией (что большевики и "устроили" Грузии в 1921 г., оккупировав ее - П.С.) и что по параграфу 5 договора с советским правительством, оно должно нас передать в руки советской власти, тем более всех казаков..." Он, Сумбатов, будет стрелять в каждого, кто не выполнит приказ.

Фостиков сообщил, что казаки крайне истощены, начались болезни и что в таком виде они не подойдут для вступления в красную армию. Но можно лодками с парохода доставить продовольствие. Полковник позволил сделать это, но под контролем грузинской стороны.

Фостиков приказал быть готовыми к погрузке, а отборным людям с револьверами помочь десанту в момент высадки.

На транспорте "Дон" находились казаки, погруженные 31 сентября. Фостиков обратился к ним с призывом "спасти с оружием в руках оставшихся на берегу казаков, так как грузины не позволят им сойти с берега, и хотят выдать красным". 500 добровольцев разбили на 4 сотни, назначили командиров, по пяти на сотню из лабинцев, хоперцев, линейцев и по одному из новоприбывших улагаевцев. Генерал объявил задачу: 1-я сотня с криками "ура!" выбрасывается по сходням, по шести из трюма, сразу разворачивается в цепь и переходит в наступление, стреляя по грузинской охране поверху; 2-я сотня, выгрузившись вслед за первой, удлинняет цепь вправо от первой и охраняет правый фланг десанта; 3-я сотня высаживается влево от первой, охраняя левый фланг; 4-я сотня в резерве. Если со стороны грузин откроется стрельба - никого не жалеть! На палубе болиндера поставили 2 пулемёта, укрыв бурками, и несколько мешков муки, хорошо видные, для успокоения грузин.

Болиндер вполз на берег, грузины, ничего не подозревая, кричали на казаков и били их прикладами, не давая подойти ближе. Укрепили сходни. По команде "наверх!" казаки выскочили и перешли в наступление, пулемёты открыли стрельбу поверху, офицеры на бегу стреляли из револьверов. Грузинская стража растерялась, бросила оружие и побежала, те, кто начали стрелять, были прикончены казаками. Цепи десанта развернулись по берегу, началась посадка, продолжавшаяся с 12 до 17 часов беспрепятственно. Потом грузинские военные власти предъявили ультиматум: 1 - немедленно прекратить посадку частей, иначе батальон, присланный на помощь страже, уничтожит их; 2 - по чьей инициативе генерал Фостиков, представитель русской армии, рвёт с Грузией дипломатические отношения?

Ответ был следующим: дипломатических отношений он не прерывает, а спасает казаков от выдачи в руки врага, погрузка не прекратится, а если грузинские войска смогут силой остановить ее, "то, пожалуйста, пускай попробуют".

В 17 часов со стороны Сухума появился пароход с грузинско-большевицкой комиссией, навстречу вышла подлодка "Утка", и он ушёл обратно. Грузинские солдаты, получив подкрепление, открыли огонь по цепям десанта. Казаки огнём отогнали противника. Перестрелка быстро затихла, грузинская батарея, выпустив два снаряда невпопад, отступила в горы. Погрузка возобновилась. В 2 часа ночи поднялась волна, болиндер с трудом подходил к берегу. В 4 часа утра посадка закончилась.

На судах было с трудом размещено свыше 5 тысяч казаков (вместе с улагаевцами и отрядом войскового старшины Ковалева, пришедшим последним). Потери в десантной операции - 2 казака легко ранены. 8 октября корабли прибыли в Феодосию...

Генерал-лейтенант М.А. Фостиков с казаками своего конвоя. Лемнос, 1920 г.

Отмечая боевые заслуги М.А. Фостикова, генерал Врангель вручил ему приказ о производстве в чин генерал-лейтенанта и орден Св. Николая Чудотворца 2-й степени.

П. Стрелянов (Кулабухов)

Партнеры: