Гипанис / Издательская деятельность / "Станица" / Архив номеров / 41 январь 2004 / Г.К. Жуков: кровавый полководец и палач казачества

Новости раздела

Фотоальбом "Фанагория"
28.12.2015
"Кубанский сборник" - 6
22.09.2015

В газете "Благовест" Уральской православной епархии напечатали статью дочери Г.К. Жукова. Читателя пытаются убедить, что это "Промысел Божий хранил Жукова для великих дел"! Приводятся даже слова архимандрита Кирилла (Павлова), что "Душа его христианская… Печать избранничества Божия на нем чувствуется во всей его жизни…"
    Припомнив "великие дела", к которым был причастен прославленный советский полководец, невольно задумаешься, что же такое "Промысел Божий"! Зато точно известно, что известный своей жесткостью и жестокостью маршал ни разу не покаялся в своих поступках, не пожалел, хотя бы на словах, о десятках тысяч погубленных им солдат и простых сограждан-россиян!
     Тем более странно, что такой материал печатается на Урале, где Жуков оставил по себе наиболее зловещую память - как непосредственный участник подавления народных восстаний и массового истребления казачества!

Г.К. Жуков:
кровавый полководец и палач казачества

Жукова принято превозносить как “истинного патриота” России, “настоящего полководца”. Кое-кто предлагает вообще канонизировать его, даже отдельные священнослужители (!) об этом говорят. Представьте Церковь, где в одном ряду святых - Царская Семья и коммунист, служитель сатанинской власти!..

Начнем с того, что Жуков, по его же собственным воспоминаниям, не желал идти на фронт в 1914 г. – из-за того, что его отца выслали из Москвы (за участие в погромах 1905-07 гг. высылка была настоящим подарком для того, кому в условиях военного положения грозила виселица!). Возможно, впрочем, что будущий полководец просто не хотел рисковать жизнью...
    Попав все же в армию, он сразу проявил неповиновение начальству, что выражалось в неисполнении приказов командира и избиении непонравившегося ему унтер-офицера, ревностно исполнявшего службу - ударом из-за угла, набросившись на него с группой подговоренных оболтусов. И опять - “реакционный” царский режим пощадил Жукова, не предав его военно-полевому суду. Невольно задумаешься - не была ли такая мягкость к государственным преступникам одной из причин падения России? Гуманное отношение к себе те принимали за слабость…

  Жуков в 1916 году

Уже из сказанного ясно, что молодого Жукова отличали подлость и неспособность быть благодарным Родине. И естественно, что он поддерживал большевиков!

Впрочем, как не старались агитаторы, кавалерийский полк “разложился” не по их плану. Подавляющее большинство солдат разбежались по домам либо ушли к Петлюре, а меньшевики и эсеры вытеснили большевиков из полкового Совета. Жукову, по его воспоминаниям, пришлось скрываться в скирдах сена. Более подробных сведений об этом эпизоде своей жизни Георгий Константинович не оставил - наверное, вспоминать было неприятно.

После этого он явно выжидал, “как бы чего не вышло”, лишь в августе 1918 г. вступив в красную армию. Многие из вчерашних унтеров достигли там больших высот, но Жуков, видимо, с выжиданием переборщил - пришлось довольствоваться званием младшего командира. В воспоминаниях он стыдливо говорит, что-де в это время (с ноября 1917 по август 1918 г.) серьезно болел. Отметим, что болезнь его прошла в тот момент, когда большевики стали “лечить” ее с помощью пулеметов!..

В мемуарах Жуков пишет: “Царское правительство довело страну до полного разорения. Положение еще больше осложнилось с захватом интервентами ряда важнейших экономических районов… Заключение Брестского мира разрушило надежды международного империализма задушить Советскую республику руками германской армии…” И тут же: “В борьбу против Советской власти включились и германские империалисты. Они нарушили условия Брестского мира, оккупировали Прибалтику, Белорусию и Украину и вторглись в области по Дону, заняв Ростов-на-Дону и другие районы нашей страны…”

“Воспоминания и размышления” повторяют обычное большевицкое вранье. Обвиняя в “разорении” России царское правительство, повторяя сказки о беляках, якобы готовых отдать в руки “интервентов”, молчит Жуков о том, как большевики сами отдали Германии эти земли - за неоценимую помощь в деле захвата власти в России!

А чего стоят жалобы на “скромные вооружённые силы” красных и мнимое превосходство белых! Силы красных, по признанию Жукова, на начало 1919 г. составили 1,8 млн. человек, на 1920 г. – 5,5 млн. человек. На начало 1919 г. красная армия имела 1700 орудий, 150 бронеавтомобилей и 450 самолетов. Силы белых на всех фронтах, включая тыловые, не превышали на начало 1919 г. и 600 тыс. человек,- при слабом техническом оснащении, зависевшем, из-за почти полного отсутствия военной промышленности на подконтрольной территории, от захвата боевой техники у врага. На начало 1920 г. силы белых не превышали 300 тыс. человек. Силы “интервентов” отсиживались в тылу и не только почти не участвовали в боях, но и, в ряде случаев, сами (как чехи, словаки и американцы) помогали красным, о чем свидетельствуют документы Госархива РФ и Гуверовского архива в США.

В общем, по информативной значимости воспоминания Жукова ничего из себя не представляют. Даже говоря об очевидных фактах периода гражданской войны, он допускает серьезные ошибки. Так, оказывается, в апреле-августе 1919 г. Уральской армией командовал Дутов…

Приведем здесь одну цитату из Жукова: “Зная, как голодает трудовой народ Москвы, Петрограда и других городов (последствия политики “военного коммунизма” и закрытия большевиками частной торговли – С.Б.), как плохо снабжена Красная армия, мы испытывали чувство классовой ненависти к кулакам, казачеству… Это обстоятельство помогало воспитывать в бойцах Красной армии ярость к врагу…”

Комментарии излишни! В этой фразе - весь Жуков! Свои действия, направленные на ухудшение жизни людей, большевики обращали себе же на пользу, натравливая одну часть народа на другую. Казаки для них были врагом, так как отказались оплачивать плодами своих трудов комиссарские кутежи и мятежи в других странах.

О своей службе в мае-июле 1919 г. Жуков пишет не очень много - больше о том, как в составе Московской кавалерийской дивизии “геройски” побеждал уральских казаков. На уничтожение уральцев послал бойцов сам Ленин - которому, по признанию Жукова, казаки сильно докучали. Но в воспоминаниях нет конкретики - против каких частей Жуков воевал и какие разбил? Все объясняется просто, надо лишь раскрыть книгу “Директивы командования фронтов красной армии (1917-22)”.

Весной 1919 г. на Туркестанском (Уральском) фронте для большевиков сложилась тяжелая обстановка: уральцы били их на всем его протяжении, угрожая Самаре. Командующий Восточным фронтом красных А.А. Самойло дал Фрунзе указания: “напрячь все усилия к быстрейшему подавлению восстаний в Уральской и Оренбургской областях и прочному обеспечению за нами этих районов, для чего в Ваше распоряжение передается 3-я бригада 33-й дивизии, Московская кавалерийская дивизия, 2 полка Самарской рабочей бригады и Казанский мусульманский полк”.

Подразделение Жукова было отправлено подавлять восстания в занятых большевиками станицах и селах. Ему выпало усмирять уральцев - несмотря на малочисленность по сравнению с казаками оренбургскими, они причиняли большевикам куда больше вреда. Потому и подавляли их особенно жестоко, начисто уничтожая хутора и станицы - вместе с жителями, руководствуясь постановлением Уральского обкома ВКПб о необходимости поголовного уничтожения уральского казачества. Стоит ли удивляться, что в результате от Уральского войска с более чем 160-тысячным населением осталось лишь несколько тысяч человек?..

Да, главные инициаторы геноцида казачества - Ленин, Троцкий, Свердлов. Но вот исполнителями массовых убийств были, наравне с иноземной нечистью вроде китайцев да мадьяр - чапаевы и жуковы.

О подробностях карательных акций Жуков, конечно, не пишет. Но кое-что все же можно узнать. По приказу командующего 4-й красной армии, с момента прибытия 17 мая 1919 г. Московской кавалерийской дивизии ставилась задача “охранять” от восстаний район от Урбаха до Алтаты, а также стоять на 2-й линии от Алтаты до Новотроицкой. В приказе довольно туманна формулировка боевых задач, среди которых: “не допускать партии противника на фронте Алтата-Новотроицкая”.

2-я линия - это тыл, на фронте стояли другие советские части. По всей видимости, как это ясно из документа, Московская дивизия не только подавляла восстания, но и служила своеобразным заградительным соединением, угрозой расстрела не допускавшим бегства красноармейцев с фронта. В помощь дивизии для действия на 60-километровом участке придали в июне 1919 г. 1-й Саратовский стрелковый полк и 3-ю батарею гаубичного дивизиона, а также 33-й советский авиаотряд. Сам Жуков находился в рядах 4-го Московского кавполка в районе Шипово.

Георгий Константинович пишет, как-де они побеждали в июне 1919 г. казаков. На деле все было наоборот: 16 июня уральцы прорвали фронт, овладев Шипово, Жукову пришлось улепетывать во все лопатки к Семиглавому Мару. “Драконить” мирное население у кавполка получалось куда лучше! Не подведи уральцев разложившиеся колчаковские войска, массами сдававшиеся красным, в отличие от насмерть стоявших казаков, большевицкое командование вряд ли смогло бы перебросить на Туркестанский фронт большую помощь, включая дивизию Чапаева, и выправить ситуацию. Пришлось бы Жукову вновь сидеть по стогам сена…

С прибытием новых красных сил 11 июля 4-й кавполк вновь занял Шипово. И снова Георгий Константинович описывает, как они-де разбили казаков. На это заметим, что за всю историю борьбы уральцев против большевиков красным не удалось разгромить или уничтожить ни одного их полка, а сама Уральская отдельная армия прекратила существование фактически из-за страшных эпидемий тифа!..

Советское командование реально оценило боевые возможности Московской кавалерийской дивизии, лучше справлявшейся все-таки с подавлением восстаний, и направило ее в район Ершово - Николаевска - “для ликвидации банд”. Восстание здесь вспыхнуло после отхода казачьих частей и прихода красных карателей - те убивали и грабили по своему выбору любого, насиловали понравившихся девушек, отнимали последний хлеб. За сотрудничество с казаками большевики безо всякой пощады уничтожили не одну сотню мирных жителей сел Ивановка, Семеновка и других. Тогда-то в штаб Уральской отдельной армии и прибыли от крестьян Николаевского уезда гонцы, просившие “братьев-казаков не забыть старой дружбы и помочь против красных кровопийцев”.

Уральцы и сами находились в сложной ситуации: большевики деблокировали осажденный Уральск и захватывали одну за другой станицы вниз по Уралу. Но все же атаман Толстов отправив по воздуху в район восстания несколько опытных офицеров, немного оружия и патронов – и мужики под руководством казачьих офицеров стали давать жизни красным насильникам. Вот после чего перебросили сюда Московскую дивизию!

Жуков обходит молчанием подробности событий, упоминая лишь о своем участии в них. Занявшие же вновь этот район в сентябре-октябре 1919 г. уральцы обнаружили в Николаевском и прилегающим районах, в окрестностях Шипово сожженные села и станицы, следы жесточайшего террора. И все же повстанцы оказали карателям упорное сопротивление - после него Московская дивизия долгое время находилась на доукомплектовании.

В 1920-21 гг. продолжается карательная служба Жукова. Закончив курсы красных командиров, он направляется на Кубань - сначала бить “банды Фостикова” в районе станиц Урупской, Отрадной и Бесскорбной, а затем в 14-ю отдельную кавалерийскую бригаду. Возле станицы Новоджерилиевская, по его собственному признанию, проводились “операции по ликвидации в плавнях остатков улагаевцев и местных банд”. Кадровые части красных не могли угнаться за мобильными, отлично знавшими местность казаками. Поэтому активно применялся террор против станиц и хуторов, на которые опирались повстанческие отряды: за каждого убитого карателя беспощадно уничтожался определенный процент мирных жителей, хозяйства других разорялись огромными контрибуциями.

К удивлению Жукова, в новом подразделении его не жаловали. Предлогом для недовольства бойцов будто-бы стали… его красные штаны! Но, очевидно, дело было не в цвете штанов, а в личности находившегося в них. Видно, соответственно сам Жуков относился к “друзьям”- курсантам – называя лишь фамилии, он тут же пишет: “к сожалению, не помню их имен”. То ли с памятью проблемы, то ли вообще он к людям так относился. Да и не нужны они ему стали, когда он стремительно пошел “наверх”…

До конца 1920 г. Жуков с переменным успехом уничтожал кубанских казаков в Приморском районе. Но вскоре его способности пригодились при подавлении Антоновского восстания в Воронежской и Тамбовской губерниях под началом другого известного карателя – Уборевича. Потом, оправдывая уничтожение крестьян и казаков Верхнедонского округа, Жуков прибегает к обычному коммунистическому приему – очернению повстанцев, выставляя их вождей уголовниками.

В “Воспоминаниях и размышлениях” он описывает, как “героически” воевал с обезумевшими от произвола коммунистов крестьянами, “показав при этом большую личную храбрость” (по собственному свидетельству). Что ж, вот архивные документы. В рапорте о бое взвода под его командой у села Вязовая Почта Жуков доносит: “…нами взяты у бандитов следующие трофеи: 1 берданка, 3 обреза, 2 пики, вилы” - и тут же сетует, что, несмотря на “успех”, из строя выбыла чуть не половина эскадрона. “Герой” - с пулемётами против пик и вил!

Хвалит Жуков и Уборевича - за “храбрость”. Понятие о храбрости у него при том довольно странное – Уборевич (подобно большинству красных полководцев) воевал с почти безоружными повстанцами, сидя в броневике. Как-то в угаре он чуть не расстрелял эскадрон Жукова из пулеметов! Но Жукову везло. В бою один из повстанцев выстрелом из обреза убил под ним коня. Возможно, знай тот повстанец, в кого вырастет этот курсант в красных штанах - прицелился бы получше! В тот же день под Жуковым убили еще одного коня, и он едва не попал в плен.

Вооруженные до зубов каратели, даже применив химическое оружие, едва смогли победить почти безоружных крестьян и казаков. Зато, если вчитаться в строки Жукова, можно увидеть совсем иное - чего стоит хотя бы рассказ, как его карательный отряд уничтожал пулеметно-пушечным огнем крестьян, трупами которых покрывалось поле боя!

В окружении бойцов своего полка (1924 г.)

За бои на Тамбовщине Георгий Константинович получил первый орден красного знамени. Настоящий “герой”! Далеко не у всех красных командиров была такая репутация беспощадного карателя. Жуков уничтожал казаков трех войск (Уральского, Кубанского и Донского) и “кулаков” трех губерний! Было бы странно, если после всего этого он не поднялся по иерархической лестнице!

Подъем этот, разумеется, не обошелся без интриг. Так, из воспоминаний Жукова видно, как он не раз “подставлял” перед Сталиным генерала Кулика – за “халатное отношение” к своим обязанностям во время операций на Халкин-Голе и вообще при любом удачном случае. Что, конечно, сыграло далеко не последнюю роль в последующих репрессиях против Кулика…

Особая тема - 2-я мировая война. Бесчеловечность по-прежнему отличала Жукова – благодаря ей он и достиг высших высот военного командования. Это он уговорил Сталина не оставлять Ленинград, а оборонять его. Кто-то скажет: но ведь отстояли город! Да, но цена! Сотни тысяч умерших от голода мирных жителей, которых оттуда не вывезли. Да и при оставлении Ленинграда катастрофы бы не случилось – слишком колоссальное превосходство в ресурсах было у СССР. Недавно американские эксперты с помощью компьютерной программы опробовали все возможные варианты развития событий во 2-й мировой войне. СССР неизбежно побеждал при любых из них!

По воспоминаниям генерала Эйзенхауэра - “Жуков сосредотачивал огромные резервы людей и вооружения вне поля зрения врага. Затем, когда немцы и советские войска истекали кровью, Жуков бросал эти резервы в контратаку, которая сметала все на своем пути, не заботясь о потерях”. Как хвастливо заявил Жуков - “Если перед нами минное поле, наша пехота атакует точно также, как будто его нет!”

Так одерживались победы советских войск. Где противника можно было уничтожать градом снарядов и бомб, Жуков укладывал тысячи солдат. Снаряды и бомбы денег стоят, а души солдат – ничего! В этом – весь Жуков: жестокий каратель, убийца тысяч казаков и солдат.

С. Балмасов

Партнеры: