Гипанис / Издательская деятельность / "Станица" / Архив номеров / 43 ноябрь 2004 / "Казачьи акварели" и их автор

Новости раздела

Фотоальбом "Фанагория"
28.12.2015
"Кубанский сборник" - 6
22.09.2015

“Казачьи акварели” и их автор

В девяносто первом годе
     Разнеслася весть в народе,
     Что сын Царский Николай
     Посетит степной наш край;
     Что посмотрит он станицы,
     Казаков лихих светлицы...

Из народной песни Сибирского войска

К встрече наследника престола, будущего императора Николая II, возвращавшегося в 1891 году из путешествия на Восток, в Омске начали готовиться загодя. Не могли остаться в стороне и казаки: Омск был не только центром Степного генерал-губернаторства, но и столицей Сибирского казачьего войска, а Николай Александрович - Августейшим атаманом всех казачьих войск. “Не было поселка, где бы казаки не сходились на сходки для совещания, как встретить дорогого, желанного гостя; чем ознаменовать Его посещение? Эти вопросы изо дня в день обсуждались в станицах”, - вспоминал потом атаман 1-го военного отдела СКВ полковник Н. Симонов.

Встреча Наследника в Омске

Ремонтировались и украшались дома и дороги, на Атаманской улице строилась триумфальная арка “От Сибирских казаков”, готовились приветственные речи, составлялись почетные караулы. В Томск, откуда пароходом прибывал наследник, заблаговременно откомандировали конвой из девяти урядников и войсковой оркестр.

И, конечно же, все - от простых станичников до Войскового наказного атамана, генерала от кавалерии М. Таубе - озаботились подготовкой достойных подарков. Были здесь блюда и солонки для хлеба-соли, изделия местных промыслов, серебряные фигурки, изображавшие сибирских казаков на службе, труды по истории СКВ, карты войсковой территории, фотоальбомы.

В числе “усердных подношений” задумали и набор картин, живописавших важнейшие события трехвековой службы сибирского казачества. На основе архивных материалов историк СКВ полковник Г.Е. Катанаев (ему, судя по всему, принадлежала и сама идея подарка) подготовил сюжеты будущих картин - а написать их предложили знаменитому в то время художнику и писателю Николаю Николаевичу Каразину.

Каразин происходил из известного рода, давшего России немало талантливых людей. Его прадед Назар Александрович (1731-83) отличился в русско-турецкой войне 1768-74 годов, выйдя в отставку полковником. Дед Василий Назарович (1773-1842) - известный ученый и общественный деятель, стоял у истоков первого в Европе Министерства народного просвещения. Отец Николай Васильевич (1816-74) сделал военную карьеру.

Николай Николаевич Каразин родился в 1842 году в Харьковской губернии и до 10-летнего возраста воспитывался в подмосковном имении бабушки Анашкино (ныне Одинцовский район Московской области). Бабушка Александра Васильевна была внучкой историка И.И.Голикова, автора 12-томного труда “Деяния Петра Великого, мудрого преобразователя России, собранные из достоверных источников и расположенные по годам”. Вместе с имением она получила в приданое собранную дедом прекрасную библиотеку, сыгравшую немалую роль в воспитании Николая.

Десяти лет мальчика отдали во 2-й Московский кадетский корпус, из которого в 1862 году он был выпущен офицером в Казанский драгунский полк. Участвовал в замирении Польши 1863 года, получив первую боевую награду - орден Святой Анны IV степени.

Однако проявившаяся с детских лет тяга к рисованию вскоре привела Каразина в Императорскую Академию художеств в Санкт-Петербурге, куда он, выйдя в отставку, поступил вольноприходящим учеником в 1865 году. Его наставником в батальной живописи стал известный профессор Б.П. Виллевальде. Однако жажда деятельности и романтика дальних странствий вскоре взяли верх, и спустя два года Николай Каразин, испросив назначение в далекий Туркестан - поручиком в линейный стрелковый батальон.

  1863 год.

В походе на Бухару Каразин командовал ротой, неоднократно отличался в боях, получил новые ордена. В жестоком сражении на Зерабулакских высотах 2 июня 1868 года, решившем судьбу кампании, во главе своего полубатальона он бросился в наступление и стремительными атаками сковал главные силы эмира. Ударом приклада была сломана его сабля. После боя генерал-губернатор К.П. Кауфман заметил Каразину, продолжавшему сжимать в руке эфес: “Вы испортили свое оружие, - и тут же пообещал: - Хорошо, я пришлю вам другое”. И на следующий день изумленный штабс-капитан получил наградное золотое оружие с надписью “За храбрость”.

  1867 год.

В Средней Азии Каразин познакомился с замечательными людьми, многие из которых составили впоследствии гордость России. Здесь командовал лихой 9-й сибирской казачьей сотней штаб-ротмистр М.Д. Скобелев, воевал В.В. Верещагин, автор знаменитого туркестанского цикла картин. Здесь же Каразин впервые встретился и с сибирскими казаками, прошедшими Туркестанские походы плечом к плечу с пехотой линейных батальонов.

В 1870 году капитан Каразин вновь выходит в отставку. В его, как сказали бы сегодня, творческом портфеле - масса записей, впечатлений, набросков. Продолжая обучение, он начинает активно работать и как художник, и как писатель, сотрудничает в ведущих иллюстрированных журналах. Дважды, в 1874 и 1879 годах, оставляет размеренную столичную жизнь и отправляется в качестве рисовальщика в составе среднеазиатских экспедиций Русского географического общества. Как военный корреспондент-иллюстратор, участвует в русско-турецкой войне 1877-78 годов. Параллельно пишет повести, очерки и рассказы из среднеазиатской жизни, а также... детские сказки, которые сам и иллюстрирует. Приходят признание в России и за рубежом, экспозиции в лучших выставочных залах и престижнейшие награды. В 1880-х годах по Высочайшему заказу Каразин создает цикл картин на темы Хивинского и Бухарского походов - их затем поместили в галереи Зимнего дворца.

Думается, однако, что для сибирцев Каразин был не просто знаменитым художником, “боевым” баталистом и знатоком среднеазиатской жизни. В отличие от иных столичных снобов, презрительно именовавших офицеров-туркестанцев “победителями халатников”, намекая на кажущуюся легкость побед, казаки знали цену боевым наградам за Бухару, Хиву и Коканд. Для них слово “туркестанец” служило своеобразным паролем, знаком принадлежности к особому боевому братству, синонимом воинской доблести и чести. Недаром под Плевной М.Д. Скобелев в критические минуты не раз с горечью восклицал: “Ах, если бы здесь были туркестанские войска!”. И в Омске в 1891 году выбрали не только лучшего художника, но и - своего. И он не подвел. Акварели написаны в особом, “каразинском” стиле: “сильные световые эффекты, яркие контрасты, особенный несколько мрачный колорит, великолепная композиция и бесконечная фантазия”.

Н. Каразин.
"17 столетие. Сибирские казаки у проведывании новых землиц"

За три дня до приезда высокого гостя в здании Войскового хозяйственного правления СКВ была устроена выставка всех подношений от Сибирского и Семиреченского казачьих войск. Как отмечал князь Э. Ухтомский, сопровождавший августейшего путешественника, работы Каразина - “двадцать семь разложенных по особым горкам акварельных рисунков из истории службы Сибирского казачьего войска... - составляли в своем роде украшение выставки”. Наследник “изволил внимательно рассматривать каждую из акварелей и милостиво выслушивать краткие разъяснения, даваемые Г. Катанаевым”.

Вклад Каразина в оформление подарков Цесаревичу от сибирского казачества не исчерпывался акварелями: они были частично воспроизведены в медальонах, украсивших подарочное серебряное блюдо с надписью “Августейшему Атаману усердное подношение Сибирских казаков. 1891 г.”; по его же эскизам изготовили серебряные фигуры, преподнесенные казаками Атбасарской, Пресновской и Пресногорьковской станиц и поселка Новорыбинского; и даже на меню торжественного завтрака “на 350 кувертов”, данного в Войсковом хозяйственном правлении СКВ, красовались выполненные им виньетки на тему военно-казачьего быта (к слову сказать, по завершении завтрака Николай Александрович выразил желание, чтобы меню прислали ему). Следует заметить, наконец, что изданный князем Э. Ухтомским роскошный трехтомник “Путешествие на Восток Его Императорского Высочества Государя Наследника Цесаревича, 1890-1891” также был проиллюстрирован Каразиным…

Н. Каразин. "Постройка Сибирскими казаками крепостей".

*        *        *

Отгремели торжественные марши... С Наследником в числе прочих подарков покинули Омск и акварели Н.Н. Каразина. Об их дальнейшей судьбе можно лишь строить догадки.

Н. Каразин.  "Принятие в подданство России сибирских инородцев".

Известно, что предметы, привезённые Николаем Александровичем, в течение двух лет хранились в Аничковом и Зимнем дворцах, а зимой 1893/94 года экспонировались на благотворительной выставке, устроенной в залах Эрмитажа от имени Императорского Общества спасания на водах. По свидетельству все того же князя Э. Ухтомского, в сибирском отделе выставки были представлены и “сцены из векового служения казачьих войск Престолу и России” - по-видимому, имелись в виду в том числе и каразинские работы.

Данными об их публикации - отдельным изданием или в составе альбомов - мы не располагаем. На фоне блестящих полотен Эрмитажа и бесценных раритетов Императорских библиотек “казачьи” акварели выглядели довольно скромно и, вероятнее всего, пылились в одном из дальних шкафов.

Н. Каразин.  "Тревога в крепостном редуте".

Их автор скончался в декабре 1908 года в Гатчине в зените славы - в звании академика Императорской Академии художеств, признанным “первым в России акварелистом и лучшим рисовальщиком-иллюстратором”. Его наследие составили тысячи картин и рисунков, а также 20-томное собрание сочинений - романы, повести, очерки, рассказы.

После революции имя Н.Н. Каразина было предано забвению - походы русской армии, которые он живописал, теперь считались проявлением “захватнической политики царизма, направленной на закабаление среднеазиатских народов”. Упоминания о нем исчезли из энциклопедий. Зато несколько его “казачьих” акварелей воспроизводились за рубежом. Когда в 1934 году члены Войскового представительства СКВ в Харбине и казаки-литераторы издали 1-й выпуск Войскового юбилейного сборника “Сибирский казак”, в числе иллюстраций были и репродукции тех самых акварелей, выполненные, надо полагать, по сохранившимся фотокопиям.

Н. Каразин.  "Бой с пугачёвцами".

До последнего времени казачьи работы Н. Каразина на своей “исторической родине”, в Омске, считались утраченными (хотя еще 10 лет назад некоторые из них уже демонстрировались, без обозначения своей принадлежности, на выставке в Российской библиотеке - ред.). Лишь недавно, просматривая на сайте международного проекта “Встреча на границах” коллекции, посвященные освоению Сибири, автор натолкнулся на “Альбом акварелей по истории службы Сибирского казачьего войска”, представленный Российской государственной библиотекой. Его листы и оказались теми самыми каразинскими “сценами из векового служения” сибирских казаков Престолу и России!

Поиски привели в Музей книги РГБ, где и обнаружились в ящике темно-коричневого дерева считавшиеся утраченными оригиналы акварелей. Их происхождение не вызывает сомнений: к верхней крышке ящика прикреплена металлическая табличка с прорезным орнаментом и гравировкой: “Августейшему Атаману. Картины из истории службы Сибирского казачьего войска. 1891 г.”. К сожалению, из первоначальных 27 полных комплектов 6 акварелей, а также 16 листов с пояснительными текстами (которые были отпечатаны в типографии штаба Омского военного округа) отсутствуют.

Как же попали работы Каразина в РГБ?

12 августа 1918 года Центральный комитет государственных библиотек Наркомпроса РСФСР постановил передать бывшие библиотеки российских императоров Государственному книжному фонду в Петрограде для последующего распределения. Однако под солидной вывеской “Государственный книжный фонд” скрывались несколько квартир и три огромных сарая в доме на Фонтанке,20. Книги, рукописи, гравюры и другой “книжный материал” из национализированных собраний свозился сюда “навалом”, учет велся самый примитивный: “принято столько-то томов книг, пачек рукописей, связок журналов”. Об условиях хранения можно судить по газетной заметке 1930 года: “Сотни тысяч томов свалены в пресловутом фонде. Сколько их - не ведает даже сама администрация этого “книжного кладбища”. Не случайно мы назвали кладбищем эту величайшую в СССР книжную свалку. Покрытые пылью, под постоянной угрозой порчи насекомыми-вредителями пирамиды книг остаются по нескольку месяцев без движения”. Если так обстояли дела в относительно благополучном 1930 году, то что же творилось на начальном этапе деятельности фонда!

“Отбор материала” отсюда производился, как правило, без детализированного учета, уникальные книжные собрания зачастую распылялись. Не были сохранены в целости и фонды личных библиотек Николая II, значительная часть которых попала в Государственную библиотеку имени Ленина (ныне РГБ) - в том числе, надо полагать, и акварели Каразина. Они не были включены в общедоступные каталоги отделов изоизданий и редких книг, не упоминались ни в довольно подробном обзоре изобразительных материалов ГБЛ 1961 года, ни в путеводителях по Музею книги РГБ – и потому на долгие годы исчезли для нас…

А. Белокрыс (“Московский журнал”)

Партнеры: