Гипанис / Издательская деятельность / "Станица" / Архив номеров / 53 декабрь 2009 / Разведчики земель за океаном

Новости раздела

Фотоальбом "Фанагория"
28.12.2015
"Кубанский сборник" - 6
22.09.2015

Разведчики земель за океаном

продолжение очерка "Генерал из конвойцев Наместника"

В октябре 1920 года английский миноносец доставил тяжелораненого генерала И.Д. Павличенко в Константинополь (куда через полмесяца прибыли и все покинувшие Крым части Русской Армии). Долечивался он в Сербии. В Королевстве С.Х.С. уже было немало беженцев, были и небольшие кубанские колонии. Составив из офицеров и казаков хор под регентством сотника Соколова, Павличенко выступал с ним, зарабатывая на жизнь.

Атаман В.Г. Науменко, готовясь в 1921 году к переброске с острова Лемнос частей Кубанского корпуса в Сербию, записал в дневнике: "20 мая. Вчера приехал с Филимоновым в Новый Сад познакомиться с жизнью там. Приехал я неофициально. Остановились в отеле "Слобода", где ресторан содержат наши русские, главным образом Кубанцы: Свидин, Проскурин, Даркин. Вечером устроили нам ужин Кубанцы, содержатели ресторана. За ужином пел хор Павличенко. Хор составлен из офицеров и казаков. Поют недурно!.."

  И.Д. Павличенко в Сербии

В 1921 году в Нови Саде генерал Павличенко организовал команду джигитов, показывая с ними казачье искусство сначала в стране, а затем и в Европе. Кубанский атаман сообщал об этом в Финляндию известному джигиту за рубежом полковнику Ф.И. Елисееву: "Джигиты и хор в Италии. Дела их идут неважно - мешает сильная жара. Новых снимков нет, посылаю из старых джигитовку команды Павличенко".
   Оставался Иван Диомидович и бессменным атаманом новосадской казачьей станицы имени Кошевого Атамана Чепеги.

"Ласточка" в исполнении Ф. Елисеева

Красивой рекламы для выступлений группы не хватало, и Павличенко позаимствовал некоторые фото у Елисеева - у того к 1925 году уже был альбом, отснятый на выступлениях в Европе. Ф.И. Елисеев отмечал: "Соламахин (начальник Войскового Штаба) писал, что передал этот альбом генералу Павличенко, который имел в Югославии свою группу джигитов. Для своей рекламы, он воспользовался некоторыми снимками и отпечатал их большими афишами. Соламахин прислал их мне с извинением от Павличенко, что отпечатал их без моего разрешения, где был и один мой личный номер, под названием “ласточка”, снятый в Аркашоне [Франция]…"

С 1920 года атаман Науменко пытался получить землю для казаков в Сербии. В 1925 году он вновь поднимает этот вопрос - сербские власти не отказывали, но не давали и согласия.
   Искалась такая возможность и на других континентах. Сохранить в неприкосновенности казачий быт казалось возможным там, где было много земли и мало населения.

В 1928 году "Казачий Союз" пытался устроить массовое переселение в Австралию, за счёт правительства страны, но из-за сопротивления этому Англии акция окончилось ничем. Тогда по поручению русских организаций предприниматель В.Т. Королевич выехал в Южную Америку - узнать там о возможности поселения. И вот в 1929 году правительство Перу согласилось принять 2000 русских земледельцев и дать землю.

Обговорив все вопросы и просчитав выгоды, Королевич изложил условия в брошюре “Колонизация в Перу”:
  1) правительство Перу согласно на въезд 2000 человек поэтапно - в 1929 году страна готова принять только 200 физически здоровых лиц и не старше 47 лет;
  2) прибывшим бесплатно выделяется 10 га земли для одиночки, для семейного - 30 га; земля находится в горах, 1440 м. над уровнем моря, 160 вёрст до ближайшего города;
  3) расходы от Белграда до Ла-Рошели (Франция) оплачивает правительство Перу за счёт переезжающих людей с удержанием до погашения долга по 10 % с урожая;
  4) все обязаны стать на работу (постройка шоссе от города до местечка поселения на аккордных условиях; заработок 2-4 солей (50-100 динаров) ежедневно; часть людей готовит место под постройку поселения;
  5) колонизационное общество обязано строить школу, больницу с вычетом потом с колонистов их стоимости.

Генерал Науменко, всячески поддерживая желание казаков жить на своей земле, позже отмечал в Войсковом печатном органе: "Не установить подробности взаимоотношений колонистов с правительством Перу и роль колонизационного общества. Общество явно коммерческое". Кубанский Атаман возражал против поездки в Перу целого отряда и предложил генералу Павличенко выехать туда на разведку с группой.

Между тем 29 апреля 1929 г. власти Сербии отклонили просьбу Кубанского представительства о наделении казаков землей. Делегатом Лиги Наций принимались меры для покупки земли казакам в Сербии от выселяющихся в Азию турок (на средства Лиги Наций), но и это ощутимых результатов не дало.

В журнале "Кавказский казак" 1 мая 1929 г. печатаются сведения о Перу: география, климат, флора, фауна и прочие особенности, до налогов включительно. Земля в Перу выделялась в верховьях реки Апуримак, текущей с юга на север, в здоровой гористой местности, без лихорадок. Расстояние - 350 км от столицы (Лимы) по прямой, по дороге 800 км. В 160 км находился г. Айячо - туда и предстояло строить шоссе. 
  Перуанское правительство обещало помочь инвентарём, поддерживать до урожая. Первые 5 лет переселенцы отдают 10 % заработков стране. Главные предметы занятий - кофе, каучук, шерсть, лес, шоссе. Плюсами считались малонаселённость и плодородие почвы - три урожая в год.

И.Д. Павличенко. Сербия, 1923 г.

25 мая 1929 г. первая группа с генералом Павличенко готовилась отправиться по маршруту Париж-Марсель-Перу, переезд занимал 3 недели. Вторая группа собиралась отправиться через 8 месяцев. Всего предполагалось перевезти около 300 человек: 100 из Югославии и Болгарии, 200 из Франции. Если бы всё прошло удачно, то в 1930 году Перу приняла бы ещё 600, и в последующие годы 3-5 тысяч человек.

Кубанцы просили митрополита Евлогия о священнике - с ними был послан иеромонах Михей. Казаки собирались построить в Южной Америке церковь во имя Покрова Божьей Матери, приобрели икону Покрова, взяли станичное знамя.

С генералом Павличенко выезжали 96 человек: 4 донца, 1 астраханец, 10 иногородних, остальные кубанцы, из них 80 мужчин, 10 женщин и 6 детей. Ядром группы стали казаки из Нови Сада и окрестностей, к которым присоединились казаки из других мест Королевства.

22 мая в Нови Саде в церкви отслужили молебен, присутствовал командующий армией генерал Докич с генералитетом и офицерами гарнизона. Казаки во главе с генералом Павличенко встретили его строем и музыкой. После молебна казаки прошли через город и выстроились перед домом епископа Иринея, который сказал, что новосадцы полюбили кубан-цев за казачью дисциплину и благословил в далёкий путь.

24 мая казаков торжественно провожали в Белграде. Во дворе здания Кубанской канцелярии построились отъезжающие, с хором тубачей на правом фланге. Часть казаков была одета в черкески, часть в штатское, но большинство - в синие брюки, чёрные гимнастерки с погонами и белые папахи. Перед фронтом казаков на столе стоял Войсковой образ и образ Спасителя, предназначенный для отъезжющих. Здесь же Войсковой значок-флаг сине-малиново-зелёный с нашитым в верхнем углу на синем поле Войсковым гербом; древко увенчано металлическим копьём с крестом внутри и надписью: "Кубанское Казачье Войско", и на другой стороне: "24 мая 1929 года, г. Бълградъ".
   К началу молебна собрались Кубанский и Терский атаманы, председатели правительств Кубани и Терека, представители Русских организаций в Королевстве С.Х.С., много казаков и местных жителей.

Настоятель Белградской Русской церкви протоиерей о. Беловидов призвал казаков, уезжающих в чужую страну, оставаться русскими людьми, беречь веру и родные обычаи. Были освящены образ Спасителя и Войсковой значок. 
   Генерал Науменко сказал, что задача, взятая на себя отъезжающими, дело общеказачье. Призывая к единству, он выразил уверенность, что казаки будут держать себя так, что правительство Перу широко откроет двери для поселения казачества, рассеянного по всему свету: "Несите высоко наш Войсковой Знак! С ним Вы вернётесь на Родину или под ним к Вам вновь соберётся Кубанское Войско".
   Генерал Павличенко благодарил за гостеприимство к казакам короля и весь братский народ Сербии.

Первая партия казаков покинула Белград со знаменем и под звуки войскового марша, направляясь в далёкие земли, в полную неизвестность.

*          *          *

30 мая в Генуе погрузились на пароход Марсель-Барселона-Панамский канал-Кальяо (Перу). В Марселе соединились с казаками из Франции. Капитан корабля удивился дисциплине казаков и не забрал оружие, сдающееся обычно на время плавания. У берегов Америки поженились казак и казачка, свадьбу праздновали на корабле.

На 12-й день стали у о. Тринидад, а на следующий день прибыли к Венесуэле. На борту играл хор трубачей, публика высыпала на берег. На о. Кюрасао к казакам присоединились двое русских, уехавших сюда в 1918 году. Сутки пароход стоял в Панамском канале. В Кюрасао и Кристобале группу уговаривали остаться, предлагая зарабатывать на месте по 5-6 долларов.

27 июня прибыли в порт Кальяо. Казаков пригласили во дворец президента, подав специальный поезд из вагонов 1-го класса. В Лиме со станции шли строем и с трубачами во дворец. Президенту подарили шашку, кинжал, черкеску, шапку и пояс от Кубанского Войска. Президент сказал речь (её переводил инициатор переселения Василий Тихонович Королевич, один из двух братьев). Министр земледелия просил зачислить его с семьёй казаками новой станицы…

*           *           *

Прошло полгода. За это время казаки выезжали из Лимы на р. Апуримак для осмотра земли. Калмыки тоже хотели переехать в Перу, генерал согласился помочь. В Европу передавались советы желающим ехать: жениться, брать с собой инструменты, ружья (много зверя) и табак.

Генерал Павличенко готовил группу джигитов для представлений в Лиме и других городах, чтобы добыть денег. Трёхмесячное турне началось в октябре. Ко дню праздника армии 27 ноября 1929 г. по приглашению военного министерства команда джигитов в Лиме показала на ипподроме в присутствии президента джигитовку. Её открыл президент рубкой лозы, что запечатлели на фотографии. Подхорунжий Синченко упал вместе с лошадью, перевернувшейся через голову. Публика было испугалась, но лошадь вскочила, а подхорунжий продолжил на ней номер "вертун". Президент снялся с казаками и лучшему джигиту Синченко подарил серебряную чашу.

В Тамбо казаки работали на постройке шоссе, жили сначала в конюшнях по 5-6 человек. Южноамериканская культура их разочаровала. Земля была под лесом, но корчёвка оказалась лёгкой.

За 2-3 месяца они должны были показать примерную работу, и лишь тогда правительство обещало средства на переброску новых переселенцев. Но из-за разногласий с братьями Королевичами уже в октябре на шоссе никто не работал. Основные причины - напряжён-ная работа за очень малые деньги из-за постоянных вычетов - в три раза меньше, чем обещали братья-работодатели.

Часть казаков решила вернуться в Европу, и в сентябре из Перу выехали 7 мужчин, 2 женщины и 2 детей.

Тем временем, 18 сентября из Тамбо первая партия (22 казака, 4 женщины и 2 детей) выехала на землю, в ноябре - вторая группа, всего 70 человек. Спускаясь с перевала на плато, экспедиции пришлось 25 км пробивать себе дорогу, тащить за собой мулов; за 4 дня одолели всего 120 км.

Все переболели малярией от непривычного климата. Прибыли в начале сезона дождей, земли заливались рекой. Не были построены бараки, и людей приняли монахи-францисканцы. Отсутствовали доктор с медикаментами и представитель концессионера. Казаки жили на одной стороне реки, а работали на другой. Река 200 метров шириной. Монахи дали два челна, казаки сделали плоты. Своих сил не хватало для постройки домов. Обещали платить 30 солей на человека, выдавали 10-15; остаток удерживался на расходы по транспорту.

Через две недели после прибытия на землю кончились продукты, начались болезни. Приехавший доктор осмотрелся и отбыл обратно из-за отсутствия жилища. Положение стало критическим: более половины группы больны...

1 января 1930 г. казаки разорвали договор с Королевичем. Павличенко прекратил джигитовку и выехал к ним, получив деньги на колонию. Он срочно перевёл казаков из нездорового района в Тамбо для отдыха до апреля и организовал экспедицию для поиска нового места поселения на случай вынужденного ухода с р. Апуримак.

Парижской группой в Перу командовал А.М. Лысенко. "Французские" казаки, не желавшие подчиниться приказу Кубанского атамана, откололись и устроились на золотоносные прииски, стали осаждать президента республики жалобами, вмешались в политическую борьбу. Часть их за это выслали из страны, остальные в дальнейшем колонизировали участок земли за тысячу километров от группы Павличенко; сам Лысенко уехал в Уругвай.

Добирались эмигранты в Перу и небольшими группами. Сибирец капитан Анисимов, глава группы Плисецкий, терец Аркалов и кубанец Подрезов прибыли в Кальяо и хотели работать на земле. Им было поставлено условие - постройка шоссе, от чего они отказались. Оклеветанных за это Королевичем в большевизме и сосланных на о. Лоренцо, людей выпустили через пять месяцев благодаря делегату верховного комиссара Лиги Наций в Белграде. Правительство Перу оплатило им обратный проезд в Европу.

16 человек ушли искать работу на фабрики и заводы, некоторые оставили колонию. Директор эмиграционного департамента Перу предложил переселить казаков в интернациональную колонию "Сатипо", но Павличенко отказался - это могло повлечь ликвидацию казачьей общины. Министерство согласилось дать другую землю.

16-25 марта составили экспедицию для нового поселения, Павличенко являлся представителем правительства. Земля была в 80 верстах от шоссе, два дня езды верхом. Место называлось "Пампа Катути" - в 40 верстах вверх по Апуримаку от первого поселения. По долине протекали две реки: Санта-Роза и Катути. Здесь проживало 5 тысяч населения, индейцы нанимались на работы за 50 центов. Для колонизации отводилось 140 тыс. га земли: 20 тыс. в долине и 120 тыс. на плоскогорье. Павличенко предпо-лагал закрепить за казаками 200-250 тыс. га, чтобы новые казаки не селились в других районах.

Всего здесь находилось 45 мужчин и 25 женщин и детей. 28 марта 1930 г. состоялись перевыборы атамана и помощника. Помощником Павличенко был вахмистр Пыль. Переселенцы непременно хотели пригласить сюда православного священника (о. Михей вернулся во Францию).

Правительство перевело деньги за два месяца, кормовые, инструменты. К середине июня казаки осели на земле. Но 15 человек из группы, по настоянию правительственного комиссара, вновь поселили на р. Апуримак.

Всё это время не прекращалась клеветническая работа братьев Королевичей против казаков, "не оправдавших их ожиданий". Утверждая, что "вооружёнными до зубов" казаками составлен заговор на их жизнь, братья требовали разоружения казаков.

В результате начальником провинции Сан-Михель была получена телеграмма от министра внутренних дел - немедленно отобрать у казаков всё имеющееся оружие, в том числе и холодное; в случае противодействия Павличенко арестовать и препроводить в Лиму. Не рассматривать впредь казаков как военную организацию, не признавать их чинов и запретить им ношение своей формы. В распоряжение начальника провинции предоставили необходимую вооружённую силу для исполнения.

Будучи другом генерала, начальник провинции обещал всё устроить мирным путём. Генерал собрал у себя на квартире всё оружие казаков и, когда начальник инспекции прибыл в Тамбо для исполнения полученного распоряжения, оно было передано ему без инцидентов.

Не успокоились лишь братья Королевичи, используя влияние на власти. В виде усиления мер было отдано распоряжение о разрешении отлучек казакам из Тамбо не далее 5 вёрст с утра до вечера. Начальник провинции, которому приказано было со своими жандармами жить в Тамбо, должен был дважды в день проверять наличность казаков; отлучавшиеся по уважительным причинам получали разрешение шефа колонии с подписью полицейского контроля Тамбо. Более того - Королевичи убедили начальника департамента Айакучо, что Павличенко сдал лишь малую часть оружия. Префект вызвал к себе генерала, что было истолковано казаками, как арест.

9 июня генерал Павличенко в сопровождении колонистов (казаки одного его не отпускали) отправился по вызову. Дорогу преградили 40 жандармов, заставив казаков лежать на земле всю ночь под дождём. Потом безоружные они встали и пошли на винтовки. В 50-ти шагах от цепи раздалась команда: "стой!". Майор Карлин, командир жандармов, отдал команду: "Павличенко, вперёд!", и с револь-вером в руке вышел в сопровождении двух жандармов навстречу подходившему к нему улыбающемуся генералу.

- Где ваш револьвер?

- У меня его нет.

- Обыскать!

Револьвера не нашли. Майор кричал, почему генерал не исполнил распоряжения префекта об оставлении в Тамбо. Павличенко ответил, что это решение всех казаков, надо прекратить безобразие с колонизацией. В этот момент появилась ещё группа жандармов во главе с майором, шефом полиции в Хуанте. Не дав генералу высказаться, майор Карлин, указывая на Павличенко, крикнул: "Арестовать!" Жандармы, исполняя команду, хотели приблизиться к генералу, но казаки, женщины, казачата с криками устремились к нему... "Стрелять!" - закричал Карлин.

Окружив генерала, плачущие женщины с детьми кричали: "На, стреляй в безоружных!.." Минута замешательства... Лишь уверенная команда другого майора, сохранившего голову - "Не стрелять!" - внесла успокоение.

Казаки не выпускали Павличенко из своего круга, и Карлину пришлось... арестовать всю колонию. В жандармской казарме в Айакучо в большой комнате на каменном полу казаки провели шесть дней и ночей, подстилая под себя листки оказавшегося там жандармского архива.

В итоге всё вылилось в крупный скандал, сенаторы и депутаты запрашивали по этому делу правительство. Казаков перевезли в Лиму, министр предлагал им землю и всё необходимое в колонии "Эсперанса", на искусственно орошаемом участке в 4-х часах езды по железной дороге от Лимы. Он также заверил, что ретивый майор будет смещён с занимаемой должности и понесет наказание.

Но вышло иначе - в Перу произошёл военный переворот. В день, когда казаки выступили из Тамбо, в гарнизоне г. Арекипы подполковник Серро поднял восстание. 27 августа он с верными войсками вступил в Лиму, объявив себя диктатором. Посланный в Айакучо правительственный чиновник, не зная, что делать теперь с казаками, вместе с майором Карлиным объявил, что расторгаются все договоренности с колонистами.
   С трудом казаки добрались до Хуанкао, где разместились на станции; лишь немногие, имевшие кое-какие сбережения, наняли частные квартиры. Не имея средств к существованию, казаки жили на нищенском положении, питаясь впроголодь из общего котла.

Генералу Павличенко, уехавшему добиваться помощи в Лиме, потребовалось на это более двух недель. 18 сентября казаки прибыли в эмигрантский дом в Кальяо, т.е. туда, откуда полтора года назад уходили на колонизацию, полные сил и с радужными мечтами. Теперь это были оборванные, измождённые, морально подавленные люди. Их единственным желанием стало вырваться обратно в Европу, где жилось пусть и не сладко, но всё же можно было честным трудом заработать кусок хлеба.

14 сентября Павличенко принял новый президент республики полковник Серро. Он заверил генерала в желании помочь казакам, предложив для колонизации имения членов бывшего правительства, недалеко от Лимы. Но такая "колонизация" не просто была рискованной - она усугублялась тяжёлым экономическим положением страны. Стало окончательно ясно, что казачье предприятие в Перу потерпело неудачу. Разведочная группа, выполнив свою задачу, должна была вернуться в Европу.

18 октября 1930 г. Павличенко отдал приказ о расформировании разведывательной группы. Две группы казаков общим числом в 39 человек (включая женщин и детей) вернулись в Югославию в середине ноября - начале декабря 1930 г. Часть "французской" группы, обратившуюся за помощью к генералу, он также отправил в Европу.

Несколько человек осталось в стране, остальные члены группы перебрались в другие государства Южной Америки. Десять кубанцев вместе с генералом в канун нового 1931 года выехали в Чили.

*         *         *

Отношение чилийских властей, военных и населения к казакам было превосходным. Чилийские офицеры видели в них представителей той Русской армии, за борьбой которой с большевиками они внимательно следили десятилетие назад. Их поражало что, несмотря на долгие годы беженства, казаки сохранили форму и дисциплину. Приветливо встретила казаков и маленькая русская беженская колония.

Во дворце в Сантьяго президент Чили генерал дон Карлос Ибаниес дель Кампо во время приёма в честь кубанцев дал согласие на предоставление им земли. Для знакомства с местными условиями жизни генерал Павличенко решил проехать всю страну.

Джигиты генерала Павличенко в пехотном полку.
Лос-Анджелес, Чили, 1931 год.

При содействии военного министра и губернатора Сантьяго, на занятые деньги Павличенко купил лошадей казакам, и они двинулись походным порядком на юг страны. Останавливались в городах и джигитовали, добывая средства к существованию. Чилийские конные части в гарнизонах показывали свою школу езды. Таких лихих наездников казаки увидели впервые за многое время, отметив сходство чилийской конской породы с казачьими лошадьми. Чилийская армия прекрасно вооружалась и обмундировывалась, солдаты служили на основе разумной дисциплины и патриотизма.

Казаки генерала Павличенко в кавалерийском полку.
Концепсион, Чили, 1931 г.

За 2,5 месяца казаки проехали более 2,5 тысяч километров. Во время джигитовки разбился один из лучших наездников И. Булгаков, на похоронах присутствовало много чилийцев.

В январе 1932 года Павличенко с казаками прибыл в Аргентину. Как и ранее, их появление - в черкесках, папахах, мягких чевяках, в погонах и при оружии - произвело впечатление. На вокзале в Мендосе группу встретили начальник полиции и командир местного гарнизона. 22 января в Буэнос-Айресе на джигитовке присутствовали чины столичного гарнизона и дипломатического корпуса, казаков принял инспектор кавалерии. Военный министр посетил их в казарме и беседовал с генералом Павличенко.

Казаки выступали в Сан-Хуане, Кордобе, Санта-Фе и Паране. Далее на их пути лежали Уругвай и, в 1933-м - Бразилия. В Рио-де-Жанейро их приветствовал военный министр генерал Гомез, вся площадь была усыпана цветами…

Между тем шёл пятый год пребывания в Южной Америке и непрерывного скитания. В 1934 году Павличенко оформил права на приобретение хутора в Татуи - он хотел создать центр для всех казаков в Бразилии. Население отнеслось к казакам прекрасно, и в течение последующих полутора лет они осели на землю около Сан-Пауло.

По окончании Второй мировой войны в печати Русского зарубежья имя Павличенко почти не упоминалось - в политических дискуссиях он не участвовал. Об отношении же беженцев к генералу говорило то, что 30-тысячная русская колония в Бразилии считала его своим единственным надёжным защитником и ходатаем перед бразильскими властями по всем вопросам. В 1950-57 гг. только из Китая он выписал и устроил 2 тысячи русских семей - правительство разрешало въезд русским в страну лишь при наличии подписи Павличенко. Генерал имел много влиятельных друзей среди министров, военных и государственных деятелей Бразилии.

Людей с подобным авторитетом было мало. Его деятельность можно сравнить лишь с работой в США Толстовского фонда. Но там действовала целая организация, известная во всём мире благодаря дочери великого писателя. В Южной Америке И.Д.Павличенко был один, действовал безвозмездно, без помощников и средств, и главным аргументом при всех договорённостях являлось его слово.

В 1958 году русская колония в Рио-де-Жанейро попросила генерала оказать содействие в получении от правительства участка земли для строительства дома престарелых и кладбища. Обратившись к городским властям от имени всей русской колонии, Павличенко получил ответ председателя городского совета генерала Трота, что земля предоставлена на самом лучшем месте, а весь участок, оцениваемый в 1 миллион крузейро, выделен для русских совершенно бесплатно.

Семья Павличенко. Бразилия, первая половина 50-х гг.

Умер генерал-майор Павличенко 9 августа 1961 г. в Бразилии. За два года до смерти он писал: "Только 68 лет стукнуло, но старые раны дают чувствовать. Сейчас джигитовать уже не могу, даже и на коне, пожалуй, не усижу… А всё же… помогаю многим. Устраиваю наших соотечественников, "старых" и "новых", хлопочу за них, выручаю, если кто из наших по глупости попадает в неприятности. Около восьмисот казаков в Бразилии, самых различных убеждений, а все обращаются ко мне, то за тем, то за другим…"

Его сын обучался в Бразильском кадетском корпусе и тоже стал офицером.

П. Стрелянов (Калабухов)

Партнеры: