Гипанис / Издательская деятельность / "Станица" / Архив номеров / 52 февраль 2009 / Заключительный акт уральской трагедии

Новости раздела

Фотоальбом "Фанагория"
28.12.2015
"Кубанский сборник" - 6
22.09.2015

[главная] [редакторская колонка] [редколлегия] [история] [архив номеров]


 

Заключительный акт уральской трагедии

В начале 60-х годов издававшийся в Париже журнал "Родимый край" сообщил, что живущая во французской столице дочь уральского казака Сладкова - "мадам Андре" - собирает для возможного издания материалы о страшных днях исхода казаков с родной земли. Искала она (безуспешно) и пропавшие записки своего отца - полковника Тимофея Ипполитовича Сладкова (1884-1956 гг.).
   Долгое время исследователи истории уральского казачества полагали, что следы этих воспоминаний навсегда утеряны. Между тем, как оказалось, считавшиеся утраченными записки офицера хранятся в фондах Государственного архива Российской Федерации!

Что подтолкнуло полковника Сладкова за мизерные 80 крон продать свои записки в созданный усилиями русской эмиграции в Белграде в 20-е годы прошлого столетия архив? Возможно, он надеялся на их публикацию. Как бы то ни было, после 2-й мировой войны архив был вывезен в СССР (составив основу фондов русского зарубежья Государственного архива Октябрьской революции).

В советское время мало кого интересовала Белая эмиграция - представавшая со страниц художественных и публицистических работ, кинофильмов опустившейся, прожигающей жизнь в ресторанах под ностальгические песни об ушедшей жизни и люто ненавидящей советскую власть, лишившую их богатства и привилегий. Воспоминания, переписка и документы эмигрантов открывают истинную картину трагедии нашей страны. Листая, день за днём, страницы дневника Сладкова, лучше понимаешь глубину выпавших на долю изгнанников потрясений, личных трагедий.

*    *    *              

Как известно, самым ярким эпизодом боевой деятельности Т.И. Сладкова стало руководство в сентябре 1919 года операцией по освобождению Лбищенска, когда был уничтожен штаб 25-й стрелковой дивизии во главе с Чапаевым. С 10 февраля 1920 года Сладков - и.д. начальника штаба Уральской Отдельной армии (напомним - подробнее об этом писал Д. Дубровин в статье "Победитель Чапая" в 49-м номере "Станицы").

В 1922 году один из большевицких деятелей Д.А. Фурманов писал: "Может быть, нигде не была более ожесточённой гражданская война, чем здесь, в уральских степях. По страдному пути от Уральска до Каспия не один раз наступали и отступали наши красные полки. Уральское казачество билось отчаянно за мнимую свободу, оно с величайшей жестокостью душило протесты трудовой массы, с неукротимой ненавистью встречало красных пришельцев. Сожжённые станицы, разорённые хутора, высокие курганы над братскими могилами, сиротливые надгробные кресты - вот чем разукрашены просторные уральские степи. Не одна тысяча красных воинов покоится здесь на пшеничных и кукурузных полях, не одна тысяча уральских казаков на веки вечные оставила станицы…"

В предисловии к своим запискам Т.И. Сладков пишет:
  "Воспоминания мои составлены из дневника по ежедневной записи, которая велась мною со дня прихода Уральской Отдельной армии в Форт Александровск. Пребывание в Форте достаточно ярко описано в повести атамана В.С. Толстова "От красных лап в неизвестную даль". Этот период времени я постараюсь описать кратко, добавив к этому некоторые наблюдения и выводы, сделанные мной благодаря совершившимся событиям и путём личного обмена мнений окружающих меня людей, как из числа близко стоящих к высшему командованию армией, так и случайно связавших свою судьбу с армией, с выходом последней из пределов области.
  В дальнейшем воспоминания коснутся только части второго похода отряда Уральцев во главе с атаманом В.С. Толстовым, т.к. некоторые обстоятельства толкнули многих из нас к отделению от отряда Толстова с целью двигаться самостоятельно.
  После выделения из группы Толстова, воспоминания касаются исключительно путешествий незначительной группы уральцев во главе со мною: пребывание в Персии, в Багдаде, в Басре (на берегу Персидского залива в устье р. Тигра и Евфрата), в Бомбее (Индия) и, наконец, поездка из Бомбея во Францию до г. Марсель.
  Пребывание в Бомбее и поездка в Марсель касаются исключительно только лично меня, так как в г. Басра, группа уральцев, возглавляемая мной, присоединилась снова к подошедшей группе атамана В.С. Толстова".

Как подчёркивает Т.И. Сладков, воспоминания его "сделаны путём сводки моего дневника, который записывался ежедневно. Запись дневника велась без всякой цели. Было слишком много свободного времени, его надо было куда-либо использовать. Это обстоятельство и заставило меня заняться делом, задавшись мыслью записывать всё виденное и слышанное без добавления каких-либо своих соображений".

В отличие от повседневных записей, которые Тимофей Сладков вёл в амбарной книге "Прихода-расхода чёрной икры", в своих воспоминаниях он выступает уже не просто очевидцем событий, но и их толкователем. Ретроспективный взгляд в прошлое позволил ему за годы эмиграции сформировать собственный взгляд на историю Гражданской войны в Уральской области.

*      *      *

Воспоминания начинаются с краткого описания обстоятельств, предшествующих заключительному акту трагедии Уральского казачьего войска:
  "Прекращение борьбы с красными было вызвано благодаря сплошной повальной болезни тифом, когда ряды бойцов дошли до минимума. Из посылаемых на фронт 300-400 казаков доходило здоровыми 20-30 человек, остальные оставались по посёлкам, обречённые на верную гибель после заболевания, т.к. какой-либо медицинской помощи уже не существовало; врачей на армию осталось всего лишь 9 человек, но и те были бессильны, не имея медикаментов. Между тем как Войско, имеющее в своём распоряжении всего лишь 30 тысяч бойцов, геройски защищало свою землю в течение 2-х лет от посягательств на права казаков со стороны красных вождей. Борьба Уральцев была сравнена в английских газетах в 1918 году с геройской Бельгией. Это сравнение обратило внимание англичан, и правительство Англии прислало в Войско свою военную миссию. К сожалению, помощь в присылке трёх военных представителей была слишком мала. Помогать надо было спешно и существенно…
   1-го января 1920 года Войско принуждено было бросить свою землю и отступать в Закаспийские степи".


"Исход" - рисунок участника похода Леонида Масянова

Преодолев полный трагизма путь, в начале февраля уцелевшие части армии и населения Войска достигли Форта Александровска. "Поход до Форта был чрезвычайно труден и гибелен, - писал Т.И. Сладков. - По пути замерзло до 8 тысяч человек, часть отстала, была перебита киргизами, или вернулась в область, и только лишь 8 тысяч дошло до Форта, из коих более 50 % было обмороженных и скоро отправленных на Кавказ".

Далее следует описание жизни в Форте, полной отчаяния и неопределённости своего будущего. Во многом оно объясняет произошедший в скором времени распад: "Кто впал в политическую апатию, махнул на всё рукой и довольно спокойно рассуждал так: "решительно безразлично, кто явится сюда - красные, зелёные, полосатые, никуда двигаться не буду и останусь здесь; Бог не выдаст, свинья не съест". Другие, предчувствуя опасность попасть в руки красных, а также и конец своего земного существования, пришли в невероятно хорошее расположение духа и чувствовали себя участниками "пира во время чумы". И, наконец, последняя группа, состоящая исключительно из рядовых казаков - не высказывала никаких мыслей; она мрачно думала, что-то как будто ожидала, но во всём таила гробовое молчание".

Судьба остатков Войска находилась в руках атамана - В.С. Толстова. Автор записок даёт ему следующую характеристику: "Не могу не сделать здесь маленького отступления от своих записок, чтобы не сказать несколько слов о личности атамана Толстова. Я встретился с ним близко уже в гражданскую войну, когда он стал выборным атаманом и положительно спас положение Войска, решившегося сдаться на милость красным. Приехавшие комиссары вели переговоры с представителями от войска о порядке сдачи сего войска, как вдруг появившаяся фигура Толстова прекратила переговоры. Один из комиссаров был лично им убит из револьвера в зале заседания, другой был поднят на штыки приехавшей с Толстовым кучкой юнкеров, представителям Войска была отпущена хорошая порция нагаек.
   Атаман Толстов - природный казак уралец - всю свою службу нёс в строевых казачьих полках. Смелость и храбрость всёгда были его неразлучными спутниками. В роли атамана, связанной в большей части с администрацией войска, он отличался поразительным свойством окружать себя сворой никчемных людей, а при распределении должностных лиц - совершенно терялся: кого назначить и подходящее ли лицо к назначению. Между тем. Войско имело в своем распоряжении достаточное количество офицеров, отвечающих вполне своему назначению".

В первую очередь атаман Толстов принял решение об эвакуации частей, не входящих в состав Войска, раненых казаков, женщин и детей. Боеспособное ядро - порядка полутора тысяч казаков и до 200 офицеров - не было переправлено на Кавказ, что и предопределило трагический исход уральской эпопеи. Большинство из них оказалось в плену у красных.

Лишь группа казаков во главе с атаманом сумела вырваться из Форта, двинувшись на юг вдоль побережья Каспийского моря. "Отряд оказался численностью в 214 человек, из коих 53 было офицера. Вооружённых винтовками и револьверами - 150 человек. После подсчёта атаман разбил отряд на 4 взвода, сделал распоряжения о мерах предосторожности от нападения на отряд красных, а также и киргиз". В отряде ощущался острый недостаток продуктов и почти полное отсутствие перевозочных средств. "Движение отряда было очень медленное. Реквизиция действовала слабо, - теперь только ей и пользовались, т.к. продавать киргизы нам решительно ничего не хотели".

  Страничка дневника

Ещё в начале похода часть офицеров, в том числе Сладков, предприняла попытку отделиться от основной группы, но вскоре была вынуждена вновь присоединиться к отряду. "Отношение атамана к группе офицеров после нашего неудачного выделения стало значительно хуже; определённо был им вынесен лозунг "прежде всего казаку, а потом офицеру". Казаки к тому времени почти все имели верблюдов, а ¾ офицеров из 53 человек шли пешком…"

8-го апреля, повздорив с раздатчиком провизии, выделяется группа партизан Решетникова в 18 человек (партизаны не были казаками, но всю Гражданскую войну провели среди уральцев). Впоследствии Решетников был схвачен красными в Красноводске.

По мере продвижения всё больше ощущался недостаток продовольствия. Реквизиции почти не приносили результатов. Учитывая важность сохранения жизнеспособности отряда, на реквизиции стал выезжать сам атаман. В отсутствии его порой происходили "стычки между офицерами и казаками, которые, почуяв свое привилегированное положение в глазах атамана перед офицерами, стали держать себя возмутительным и вызывающим образом. Это обстоятельство дало толчок к образованию ещё двух групп, желающих двигаться самостоятельно. Между офицерами шли переговоры и соглашения, как и куда идти".

Путь в Персию должен был пролегать через земли туркмен, уже вступивших в союз с "красной" Хивой. В поисках выхода из ситуации, вечером 17 апреля атаман собирает совещание. Никто из старших офицеров на него приглашён не был. Т.И. Сладков вспоминает:
   "Через одного из взводных командиров Атаману было доложено, что решение его о дальнейшем движении интересует офицеров и что его просят об этом сообщить. Доклад взводного командира привёл Атамана в ярость. Он наговорил по адресу офицеров много резких фраз и обвинил их в разложении отряда. Ответ Атамана подлил масла в огонь, и сейчас же составилось два списка, желающих выделиться".

На следующее утро списки были поданы атаману. "Он приказал сейчас же построить весь отряд, причем выделившихся - отдельно перед отрядом. Когда всё было построено и доложено атаману – появился и он. Поздоровавшись с отрядом и не сделав выделившимся никакого знака приветствия, атаман грозно объявил, что "эти господа" желают выделиться из отряда, что слабые духом, они не желают разделять участи похода и что, конечно, все они идут определённо сдаваться красным. Это обстоятельство даёт ему право выделившимся ничего не давать: ни верблюдов, ни продуктов.
  На правом фланге отделившихся стоял генерал Моторнов
(нач.штаба Уральской Отдельной армии - В.К.). Градом полились слёзы из глаз его, выслушав такие незаслуженные оскорбления и обвинения от того, девиз коего большинство из нас охотно поддерживало в период гражданской войны. Борьба с красными была непосильна Войску. Но сколько славных боев под Лбищенском, Шипово, Саламихиным, Соболевым и т.д. стяжали себе герои Яика, а вместе с ними их выборный вождь - атаман…Пусть простятся ему его заблуждения".

Далее Сладков пишет: "Речь атамана произвела неприятное, если не сказать удручающее, впечатление на весь отряд, а не только на отделившихся. С большим волнением, или, как говорят казаки - с сердцем, выступил вперёд находящийся с атаманом командир 3-го взвода полковник Климов. Обратившись к казакам, он призывал их не смотреть такими глазами на отделившихся, что каждый теперь вправе располагать собой и спасать свою жизнь, как он хочет, что он не допускает мысли и не хочет думать, чтобы отделившиеся шли сдаваться красным… "Их воля выбирать им путь более удобный для них и наш долг разделиться с ними по-братски, дав им и верблюдов и продуктов. Мы не имеем никакого права бросать их в пустыне на голодную смерть. Я обращаюсь к Вам, казаки, и прошу меня поддержать перед. Атаманом!!!…" «Правильно!!! Надо дать и верблюдов и продуктов!" - гаркнули казаки. - "Пусть сами идут как хотят, им виднее! Насиловать нельзя!!!"

Одну из отделившихся групп возглавил В.И. Моторный, другую - автор записок. Обе они испытывали на своём пути затруднения с продовольствием и ориентированием на местности. У группы Сладкова возникли, кроме того, проблемы с поиском переправочных средств, так как они решили идти в Персию морем.

   Страничка дневника

После нескольких дней изнурительного путешествия 6 мая 1920 года Сладков и его 11 спутников приблизились к берегам Персии. "Через каждые полчаса кто-либо из нас лез на мачту и осматривал горизонт в бинокль… Постепенно панорама открывалась всё шире и шире. Обрисовался лес по всему побережью; вдали какая-то огромнейшая гора со снежными вершинами. Показались силуэты домов, наконец, обрисовалось само селение.
  "Флаг! Флаг! Наш русский трёхцветный! Ура!.."
  Действительно, в средней части селения на одном доме развевался наш старый русский флаг. Мы подъезжали к берегу. Это был небольшой персидский портовый городок Мешедиссер в 300 верстах восточнее Энзели, недалеко от юго восточной русско персидской границы.
  Итак, мы пробыли на лодках 14 дней, сделав 800 вёрст. Если же сосчитать только время движения без остановок, то это расстояние мы прошли в 5½ суток".

Радость казаков была преждевременной. Пока русский консул вёл переговоры об установлении юридического статуса прибывших, они продолжали оставаться на лодке. "Пока я проводил время у консула, - вспоминал Сладков, - русские Мешедиссера, все служащие на Лионозовском здесь промысле, принесли на нашу лодку хлеб, рис, молоко, яйца, сахар, чай и хорошо накормили нашу братию".

9 мая консул сообщил, что помочь он не в силах. Одновременно пришло известие о высадке красного десанта в порт Энзели.
  На следующий день автор воспоминаний вместе с товарищами на мулах в сопровождении жандармов направились в гор. Сари - на аудиенцию к местному губернатору, но и здесь их судьба не была решена. Их отправили дальше, в Тегеран. Во всех населенных пунктах по пути следования казаков встречали вполне радушный приём. Сопровождавшие их жандармы также испытывали к ним симпатию.

31 мая они прибыли в Тегеран - и сразу же были отправлены в г. Казвин, куда и прибыли на следующий день. Выяснилось, что задержание казаков было произведено с санкции главного английского командования в Персии. Оно же дало распоряжение об удалении караула и предложило перейти в английский лагерь под. Багдадом - чтобы в дальнейшем отправиться в Крым или Одессу, в состав Добровольческой армии.

29 июня уральцы прибыли в русский лагерь в Басре.
  "Лагерь был расположен в открытом поле рядом с финиковой рощей… Во всех отдельных комнатах и общих бараках стояли хорошие кровати по числу людей с отличным постельным бельем и двумя полотенцами. В каждой комнате и бараке было электрическое освещение и много электрических вееров. Первое впечатление от лагеря было весьма хорошее. Порядок и чистота были доведены до совершенства. О нашем приезде в лагере было известно, и нас ожидала целая группа лиц, среди которой оказалось очень много знакомых и даже служивших в Уральской армии. Каждое новое лицо считало своим долгом осведомиться у меня, не имею ли я каких-либо новостей о России. Из этого я сделал заключение, что все находящиеся в лагере решительно ничего не знали как о событиях в России, а также и о своей дальнейшей участи. Англичане в этих вопросах хранили гробовое молчание…"

На следующий день после прибытия Т.И. Сладков созвал совещание находившихся в лагере сухопутных офицеров. Их численность достигала 170 человек, средний возраст - около 30-ти лет. 90 % прибыло сюда почти без обмундирования и денег. Морских офицеров - около 120 человек, средний возраст 35 лет, но зато все они с обмундированием, т.к. пришли в Энзели на своих кораблях. Матросов было около 90 чел., солдат - 120-130 чел.

"Штаб командующего русской группой капитана Бушена был организован исключительно из морских офицеров; каковое положение не совсем отвечало общей группе всех офицеров. Сухопутные офицеры не имели при штабе своего представителя, с которым могли бы говорить о нуждах, крупных или мелких. Обращение в штаб не встречало сочувствия, а личное хождение непосредственно к командующему - не находили удобным… Отсутствие всякой литературы, газет, журналов, отсутствие всякой работы, наконец, полнейшее отсутствие сведений о России и дальнейшей своей участи выводило офицерский состав из равновесия и создавало самую неприглядную обстановку. Офицерство обречено было на спячку, лень, ссоры и т.д."

В ожидании отправки на фронт полковник Сладков, назначенный старшим над сухопутными офицерами, наладил в лагере боевую учёбу. Обитатели лагеря организовали также литературно-драматический кружок, ставили театральные представления, проводили лекции.
  5 июля русским выдали обмундирование, а уже 7 июля им было предложено, ввиду угрозы со стороны арабов, "принять английское оружие и зачислиться на службу к англичанам". Однако офицеры единодушно решили - "пока английский штаб не сообщит нам о положении дел на нашей родине, оружие не возьмём и на службу не вступим".

Обитатели русского лагеря, не зная положения дел в России, по сути оказались заложниками англичан, что подталкивало многих к бегству. Они требовали от английского командования обозначить отношение Англии к Советской России, прояснить их будущую судьбу, а также вернуть оружие. Ответ англичан был неопределённым.

"14 ноября английский комендант принёс в наш лагерь телеграмму, где сообщалось об оставлении генералом. Врангелем. Крыма и эвакуации в составе 30-ти тысяч в Константинополь. Полученное сообщение произвело на лагерь такое впечатление, как будто бы сильный удар грома оглушил всех. Сразу все притихли, лица были грустные, словно в лагере был покойник… Фронт пал, - с ним была похоронена и вся наша надежда на близкое возвращение в родные и дорогие нам края. Никому в голову не приходил вопрос: что же теперь будут делать с русским лагерем англичане? Было решительно всё равно. Удручающее состояние заметили и англичане. Многие из них приходили к нам выразить сочувствие…
  На другой день рано утром араб, лодочник, сообщил, что на середине реки стоит большой пароход, который привёз сегодня много русских из Багдада. Не было сомнения, что приехал Атаман Толстов со своей группой".

В лице атамана Толстова лагерь получил обладавшего сильной волей и огромным авторитетом лидера.

Между тем, благодаря тому, что Т.И. Сладков был отнесён к числу не интернированных лиц, 1 декабря 1920 года он покинул лагерь. Спутниками его на пароходе стали русские офицеры - инструктора Персидской казачьей дивизии, включая уральцев. Основную же часть лагеря во главе с В.С. Толстовым англичане вскоре перебросили во Владивосток.
  Спустя несколько недель Сладков вместе с сестрой милосердия А.К. Михайловской прибыли во Францию: "Так закончился период нашего ухода с Родины целыми частями и группами. Настал период одиночного скитания в поисках фортуны".

*       *      *

О судьбе беженцев-уральцев Т.И. Сладков сообщает:
  "а) Группа Атамана Толстова, прибывшая в гор. Басру в Танумский лагерь, была вывезена англичанами в гор. Владивосток в июне 1921 года и сдана Меркуловскому правительству. После падения Владивостока большая часть группы Толстова осталась в Советской России, и лишь сам. Атаман с 17-ю офицерами и казаками выехал в Австралию, где и живёт по сию пору недалеко от Бризбена. Положение Толстова и выехавших с ним уральцев - весьма тяжёлое.
  в) Группа генерала Моторного, с которой я расстался на промысле Киндерли (на Каспийском море), была очень быстро захвачена под. Красноводском красными. Из этой группы лишь одному офицеру удалось бежать с польского фронта (1921 г.) через Польшу во Францию. Из остальных имеются сведения только о 2-х лицах, другие, вероятно, уничтожены.
  г) Группа партизан Решетникова погибла на Каспийском море.
  д) Группа, в которой находился я лично (морская), в гор. Басре присоединилась к Атаману, а после падения Владивостока осталась в Советской России.
  ж) Много лиц Танумского лагеря переехало после падения Владивостока в Западную Европу.
  з) Группа офицеров-инструкторов Персидской казачьей дивизии была вывезена за счёт англичан в любой порт Западной Европы (по желанию), кроме Англии и Советской России".

Судьба Тимофея Ипполитовича типична для большинства офицеров Русской армии, оказавшихся в чужбине. Здесь они оказались просто лишними, за малым исключением тех, кто смог найти место в новом обществе.
  Во Франции Т.И. Сладков добывал средства на жизнь физическим трудом, продолжая вести дневник. Он печатает статьи в русских зарубежных изданиях, поддерживает связи со своими земляками и деятелями русской эмиграции, хотя активного участия в её жизни не принимает. В 1928 году закончена работа над воспоминаниями…

Полная версия дневника Т.И. Сладкова, сейчас готовится к печати - планируется, что он выйдет вместе с воспоминаниями других участников похода - "из красных лап в неизвестную даль".

С. Картагузов

Партнеры: