Гипанис / Издательская деятельность / "Станица" / Архив номеров / 45 июль 2005 / В поисках прародителя

Новости раздела

Фотоальбом "Фанагория"
28.12.2015
"Кубанский сборник" - 6
22.09.2015

[главная] [редакторская колонка] [редколлегия] [история] [архив номеров]


 

В поисках прародителя

Из казачьих сообществ южнорусских степей первыми консолидировались ко второй половине XV века днепровские (запорожские) казаки. Там, в неизъяснимых изломах толщи веков, таится исток зарождения и моего рода. Чтобы приблизиться к его корням, пришлось переворошить немало пожелтевших архивных документов.

В формировании днепровского казачества участвовали сотни и сотни тысяч людей. О многих, если не о большинстве из них, казалось не дошли до нас ни скупые заметки летописцев, ни другие какие бы то ни было сведения. Но они все же есть! Только нужно терпеливо, настойчиво разбирать архивные пласты… Многие в семье задумывались — как появилась наша фамилия у казаков Гетманщины? Попытки что-то узнать у старшего поколения оставались без ответа. Говорили, ссылаясь на необычность фамилии, что основателем рода мог быть иностранец.

В итоге воссозданное родословное древо днепровских казаков Вака включило в себя около тысячи имен, чья роспись основана на анализе множества документов и устных сообщений. Были исследованы документы как государственного значения (например, «Генеральная опись Малороссии (1765–69)», «Присяги Малороссийских Войск. 1732 год»), так и личные архивы. Жизнь нашего рода несколько последних столетий неразрывно связана с селом. Каленики, и в основу восстановления родословной легли сохранившиеся с. 1734 года метрические книги сельского храма Покрова Богородицы. Каленики — поселение на правом берегу реки Супой, левом притоке Днепра, возникло как казачий хутор на восточной окраине Речи Посполитой. С. 1648 года – войсковое село Гельмязовской сотни Переяславского полка «Войска Запорожского обоих берегов Днепра». Затем. Каленики — в составе Полтавской губернии России (ныне – Черкасская область Украины). На начало XVIII века имя нашего родоначальника удалось обнаружить в документах Румянцевской описи, в метрической книге Покровской церкви и в купчей крепости от 1 апреля 1714 г. В купчей о Романе Ваце, «жителе калениковском. Гельмязевской сотни Переяславского полка», говорилось, что он давно купил лес, но покупку не смогли сразу оформить — для этого не было каких-то условий (возможно, идет речь о событиях 1708–09 гг. в Гетманщине, когда пересматривались владельческие документы мазепинского времени); тем временем умер продавец леса. Его наследники только в 1714 году от своего имени оформили купчую на эту сделку. Имя Романа многократно упомянуто в метрической книге, в отчествах его детей: Григория (записи 1735, 1738, 1739 гг.) и Лукьяна (1743 г.) при рождении у них детей – его внуков; при бракосочетании — «Венчаны козака Лукиана Романова Ваченка сын отрок Никита…» (1743 г.). Эти сведения позволили предположить даты жизни Романа примерно с. 1670-х годов до 1717 года. Последующие владельческие документы рода оформлялись на имя его потомков. Сегодня мы не можем представить себе человека без наследственной фамилии, переходящей от отца к сыну в неизменном виде. Однако и в Европе эти фамилии нашли распространение лишь в XV веке, у днепровских же казаков гораздо позже. До этого каждый имел имя, данное при крещении, и место рождения. Так и наша фамилия в документах первой половины XVIII века варьируется многократно, в том числе у одного и того же лица: Ваца, Вацин, Вака, Ватченко, Ваченко… Только после 1774 года для всех членов рода в метрических книгах, исповедных росписях, ревизских сказках и большинстве других документов использовалось, как основное, написание «Вака». Румянцевская опись упоминает о Никите Вака (1720–1769), внуке Романа, как о «векуистом (вековом) козаке», т.е. казаке более чем в третьем поколении. Поэтому поиск родителя уже найденного родоначальника начали с предположения о его вхождении в казацкую старшину Гетманщины второй половины XVII века.

Решение вопроса социальной принадлежности теснейшим образом связано с правом владения на землю. Положения Литовского Статута (им продолжали пользоваться и после свержения польской власти в Гетманщине) отрицали за крестьянами право земельного владения. В Румянцевской описи (1765–67) есть данные о перешедшем к Никите Вака/Ваченко (внуку Романа) родовом хозяйстве. Анализ купчих крепостей рода за 1714–67 гг. позволил утверждать, что проданное и приобретенное земельное имущество после Романа незначительно изменило его состав и размер. Земельный надел, указанный в днях пахоты, составлял при этом порядка 155 десятин.

Согласно ордеру гетмана К.Разумовского от 1753 года и данным по Переяславскому полку (как административно-территориальной единице), хозяйство казаков Вака находилось в первой сотне среди нескольких тысяч хозяйств Переяславщины. О достатке их говорит и факт, засвидетельствованный в одном из решений Гельмязовского сотенного суда за 1744 год: Лукьян Романов Вака передал две «нивы» казаку Корнею Шептуну за возможность иметь круглогодичную переправу через речку Булатец (кстати, в том же документе его брат записан как «Грицко Вацин»). Вторая половина XVII века для Гетманщины – время смут и разорения, и говорить о постепенном накоплении крупного хозяйства трудно. Оно должно было быть создано в достаточно короткий срок, что мог сделать только хозяин, находившийся во властных структурах. Изученные списки казацкой старшины XVII века показали, что почти все упомянутые там лица не имеют отношения к нашему роду. Среди же оставшихся особое внимание сразу привлек Сербин Войца, в 1675–82 гг. полковник Переяславский (так он сам подписывался — но чаще использовалось просто «Войца). Имя-прозвище Войца (Вуйца) и фамилия Ваца, Вацин имели определенную графическую и фонетическую близость. С начала XVI века днепровские казаки вели постоянную вооруженную борьбу с татарами и турками, став естественными соратниками православных народов, оказавшихся под властью Османской империи. Участие балканских выходцев в походах казаков того времени широко известно. Особенно заметно это стало с началом козацко-польской войны 1648–54 гг. Основываясь на «Реестре Войска Запорожского 1649 року», можно сказать, что в рядах казаков были сотни таких выходцев, многие из которых остались в полках и после освободительной войны. Сербин Войца пришел в Малороссию в 1665 году в составе «товариства хорогвей волоских» Дмитрашки Райча (Родион Думитрашко). Войца (Вуйца) – уменьшительное от сербского Вук (Волк). В первый раз это имя со званием сотника Золотоношского встречается в числе подписавшихся под присяжным листом статей Козацко-Дубровской рады, выбравшей в июне 1672 гетманом. Самойловича. Как видно, Войца к тому времени обжился в местечке Золотоноше и руководил постройкой там местной церкви. Когда полковник Переяславский Дмитрашко и сотник Золотоношский Сербин Войца уехали в Козацкую Дуброву, то наказной сотник Золотоношский Тимко Бурмака писал (8 июня 1672 г.) к наказному полковнику Переяславскому Олихверу Максименку: «Изволь, милость твоя, написати в табор к господину Дмитрашку Райче полковнику, чтобы Boйцy, сотника нашего, прислал для совета подавания нам, созидания ради церкви Божии; уже мы и плотников наняли».

Есть известие, что после рады Войца ездил в Москву – хлопотать об утверждении вновь избранного гетмана «Войска Запорожского обоих берегов Днепра» и об оставлении за днепровским воинством старинных вольностей.

Через три года Войца стал полковником. Переяславским. Он командовал полком (как боевой единицей), выполнял ответственные гетманские приказы, руководил и хозяйством полка (как административно-территориальной единицы). Почти вся военная служба заключалась в борьбе с турецко-татарской агрессией. В 1682 году Войца попал в опалу, как участник заговора Думитрашки, претендовавшего на место гетмана. Гетман Самойлович лишил Сербина полковничества и засадил в тюрьму. 30 апреля 1684 года генерал русских войск Патрик Гордон упоминает в своем дневнике, что Войцу держат еще в тюрьме и ему угрожает смертная казнь. Осенью 1684 года он сумел каким-то образом выйти на свободу и после этого более двух лет находился на положении простого казака. В 1686 году между Речью Посполитой и Московией был заключен «Вечный мир». Киев признавался за Московией, взамен Московское государство вступало в войну с Турцией. Срочно потребовались опытные военачальники, и в начале 1687 года Сербин Войца занял пост наказного полковника – во главе отряда в 1000 человек. В июле он принял активное участие в Коломацком перевороте (против гетмана Самойловича) и был выбран «генеральным асавулом» (высший чин после гетмана). Уже 28 ноября 1687 года Патрик Гордон записал в дневнике, что Войца («Вoitz оder General-Adjutant dег Kosaken») с отрядом легкой конницы в 1000 человек сделал рекогносцировку к Кизи-Кермену, потеряв убитыми несколько человек… Но тут его «патрон» Думитрашка начал интриговать уже против Мазепы. В письме к В.Голицыну Мазепа 20 сентября 1688 года просит, чтобы тот «Думитрашко из Севска в Батурин был отпущен» для расследования, пишет и про генерального асавула: «Имел Войца прежде сего того татарина в руках своих, и отпустил его на волю при гетманстве Самойловичеве, а потом сызнове тот татарин при гетманстве моем попал сюда ж в руки, и посажен в тюрму в Батурине, где Войца крепким неотступным домогся ево у меня, и позволил ему я взять ево на свои руки, и обещался он Войца додержать ево до воли моей, но не устоял в том слове».

20 января 1689 года гетман сообщает в Москву, что генеральный асавул тяжело заболел и «с доброй своей воли» просит об освобождении от генерального уряду. Болезнь Сербина Войцы оказалась настоящей и серьезной. В феврале 1689 года он принял монашеский постриг под именем. Виктор и вскоре умер. Итак, существование переяславского реестрового казака Сербина Войцы — факт несомненный. Правдоподобно и происхождение от него калениковского реестрового казака Романа Ваци. Родство между Войцей и Романом. Вацей хотелось бы подтвердить записями из метрических книгах церквей Золотоноши или Переяслава, но они пока не обнаружены. Метрические записи Покровского храма с. Каленики сохранились только с января 1734 года – и, пока не отысканы прямые документальные свидетельства этого факта, мы включили имя Сербина Войцы в родословное древо на основе предположений. О своих здравствующих детях Сербин Войца упоминает в своей дарственной грамоте. Имя его дочери есть в росписи родословия казаков Томара (фамилия греческого происхождения) переяславской старшины. Там указана Варвара Вуйцевна (ск. 1698) — первая жена полковника Переяславского Степана Ивановича. Редкое отчество и нахождение ее в кругу старшины несомненно указывают, что это дочь Войцы. Известно также, что впоследствии уже дочь Степана Ивановича Томары от его второго брака после смерти отца просила предоставить ей «для кормления» посполитые (крестьянские) дворы именно в селе Каленики. И получила шесть дворов в 1716 году по универсалу (грамота на владение) гетмана Скоропадского во владение – причем рядом с домом. Романа Ваки!

Сам. Роман Ваца родился примерно в 1670-х гг. и по возрасту полностью соответствует времени, когда у Сербина могли быть дети.

Документально установлено наличие у Романа Ваци родового имения в Калениках. А как же он оказался там? Никаких значительных административных должностей он в Гельмязовской сотне не занимал, и создать свое поместье у него возможностей не было… Вернемся к биографии Сербина Войцы.

После опалы 1682 года у него по порядкам того времени отобрали ранговое имущество. Еще в тюрьме Войца дал обет — за свое спасение пожертвовать что-то из имущества в пользу Церкви. И, едва освободившись, спешит его выполнить. Понимая, что городская усадьба в Переяславле («…меючи я дом свой на пляцах, в певних межах и границах кождий особ поскуплених, а мною юж самим построенный и незаведенный, близь церкви Воскресения Христова…») всегда будет привлекательным куском для завистников, Войца завещает ее Киевскому Свято-Никольскому Пустынному монастырю. В документе от 17 октября 1684 года Сербин впервые называет себя крестильным именем – Василий – и указывает на наличие у себя детей. Лишившись ранговых имений, Войца, очевидно, заново организовывал свои житейские дела. После передачи городской усадьбы монастырю находиться в Переяславле, на глазах у новых властей семье опального бывшего полковника Переяславского было опасно. И местом, куда бы они могли переселиться, оказалось село Каленики, входившее в управление сотника Гельмязовского Ивана Сулимы — близкого друга и душеприказчика Войцы (в завещании он пишет, что его дом стоит «…через улицу противко домов панов Сулимов Иоана Стефановича, сотника Гельмязовского, Александра Стефановича, хорунжевого полкового Переяславского, стоячый…»). Чтобы не быть обвиненном в чрезмерных симпатиях к опальному Сербину, Сулима предложил поселиться семье не в сотенном местечке Гельмязово, а рядом, в селе Каленики. Здесь семья Сербина приобрела земельные угодья, построила усадьбу, вошла в состав местного козацкого общества. Из Калеников, судя по всему, была родом и одна из жен Войцы. В июле 1687 года он снова получает ранговое имущество как «генеральный асавул», которое после его смерти не осталось семье — дети (их матери умерли до 1684 года), зная об отношении гетмана к отцу, не решились просить об этом власть. Да и в Калениках семья обжилась окончательно… Исследуя свою родословную, не могли мы пройти и мимо сюжетов, связанных с историей различных местных памятников. Особый интерес вызвало появление в Калениках на рубеже XVII – XVIII веков редчайшей (если не единственной) для всей округи могилы-кургана с каменным крестом. Старожилы о происхождении калениковского креста могли только сказать, что это древняя козацкая могила. Между тем вполне вероятно, что этот памятник — еще одно подтверждение проживания здесь Сербина Войцы.

Одною из черт погребального обряда казаков было насыпание над умершим высокой могилы-кургана — старинный атрибут погребения воинов-профессионалов. Установка намогильного креста при этом стала практиковаться казаками во второй половине XVII – XVIII веке. Доставка каменного креста по бездорожью требовала по тем временам немалых средств. Ближайшие карьеры серого песчаника были около местечка Яготин в верховьях реки Супой, и кратчайший путь его доставки в Каленики был по воде. Каменный крест, вероятно, был по реке доставлен к берегу у кургана, а затем протащен волами или людьми всего несколько десятков метров на его вершину. Сделать это удобнее было весной во время разлива.

На кресте не выбито имя. Так кто же похоронен на этом месте? Такие же памятники Переяславщины можно встретить на страницах очерка и альбома Вадима Пассека. Он видел их в 1830-х годах и оставил для нас кресты в своих зарисовках «молодыми». Только на одном кресте, стоявшем в поле под. Переяславлем, он с трудом прочитал высеченную надпись, «…из которой видно, что здесь погребен Кошевой Василий Григорьевич Риза. Год означен 1762; на обороте значится самый день кончины». Другие кресты были им обнаружены на одном из переяславских кладбищ; еще один был около села Яготин, по дороге на Переяславль. В.Пассек отметил, что «…кресты по виду и работе не принадлежат нашему времени. Можно сказать утвердительно, что эти кресты устанавливались над прахом людей значительных». В Малороссии до конца XVIII века не было отдельных кладбищ, и своих усопших хоронили в саду церковной ограды или в собственном саду. Исследованные документы позволили считать, что могила-курган с каменным крестом находится на земле, принадлежавшей в конце XVII – начале XVIII века роду Ваци-Вака — возможно, в то время это был сад.

Возможно, что этот крест являлся обетным и был заказан еще при жизни самим. Сербином. Войцей (подобные намогильные кресты, кстати, принято было ставить и на отчизне Сербина Войцы в Сербии). Зная, по крайней мере, два его поступка (завещание и принятие пострига), считаем, что такой шаг явился бы вполне логичным для него. Для Войцы крест, как памятник, нес в себе нравственный смысл оценки его жизни. Обетный каменный крест призван укрепить веру, напоминая о необходимости несения своего креста каждому — ибо, «кто не будет нести креста своего, и не следует за Мною, тот не достоин Меня» (Мф. 10.38)».

Русло Супоя которого сократилось на много сотен метров даже со времени путешествия в наши края В.Пассека, и каменный крест стоял уже довольно далеко от него. А в 1975 году крест уже лежал на земле – свалил его плугом при проведении пахоты тракторист. В 1978 году случайно были вскрыты несколько захоронений вокруг креста. Об этом мы узнали, к сожалению, много позже. Возможно, это были наши семейные могилы XVIII – начала XIX века. В 1985 году крест упал в карьер, из которого брали глину для местного кирпичного заводика, и с тех пор его никто больше не видел. Так закрылась еще одна страница истории днепровского казачества… Остается добавить, что Сербин Василий родился на территории, долгое время управлявшейся венграми, и называл себя по правилам венгерского языка: «Сербин Войца» (сначала — фамилия-прозвище, потом – имя). Второе слово здесь для его украинско-русского окружения обозначало фамилию (или прозвище). Неоднозначность в местоположении имени и фамилии в разных языках привела к возникновению у потомков фамилии в форме «Ваца» — потомки Сербина использовали его имя-прозвище Войца как фамилию для всех членов рода. В скором времени после смерти Сербина Войцы указом. Петра I были отменены и отбирались многие земельные и другие пожалования козацкой старшине. Может быть, в силу противоречивого политического положения Войцы в конце жизни, наследники не старались подчеркнуть родство с ним, а последующие потомки не смогли сохранить память о своем родоначальнике. И только предпринятое исследование дает основание считать Сербина Войцу прародителем днепровских реестровых казаков рода Вака (Ваци, Вацина, Ватченко, Ваченко, Вакка).

А.Вакка, Б.Вакка

Партнеры: