Гипанис / Издательская деятельность / "Кубанский Сборник" / Архив номеров / Том 2 (23) - 2007 год / Часть I. История / Станица Новодеревянковская

Новости раздела

Фотоальбом "Фанагория"
28.12.2015
"Кубанский сборник" - 6
22.09.2015

[Колонка редактора] [Архив номеров] [Редакция] [Форум] [Контакты]


 

Станица Новодеревянковская

Времена не выбирают.
В них живут и умирают.

(А.Кушнер)

Станица Новодеревянковская – центр Новодеревянковского сельского поселения Каневского района – находится в северо-западной части Краснодарского края при реке Албаши в нижнем ее течении, несшем когда-то свои воды в одноименный лиман, а ныне теряющийся в плавнях, под 46°20’ северной широты и 56°25’ восточной долготы. Расстояние до краевого центра города Краснодара – 180 км, до ближайшего города Ейска – 80 км, до районного центра, станицы Каневской – 55 км.

Территория станицы была подарена в числе других земель императрицей Екатериной Второй 30 июня 1792 г. за верную службу в «вечно-потомственное владение» Черноморскому казачьему войску. Весной 1794 года войсковая земля была разделена на пять округов и заселена по жребию сорока куренями запорожцев, переселившихся на Кубань из-за Буга в 1792–1793 гг. В 1809–1811 гг. царское прави-тельство для усиления куреней переселило на Кубань 41 534 человека из Черниговской, Полтавской и других губерний России, которые «уже вели род жизни, близкий для черноморцев». Однако население края все еще оставалось малочисленным. Черноморские казаки были перегружены пограничной службой и 19 апреля 1820 г. по представлению графа Ланжерона, заведовавшего Черноморским войском, последовал царский указ о новом переселении на Кубань.

Прибывшие в Черноморию в 1821–1825 гг. поселенцы общим количеством 48 382 чел. (1) частично разместились по старым куреням, частично основали ряд новых, среди которых значится и заложенное в 1821 году в низовьях реки Албаши куренное селение Нижнеалбашское.

Свое нынешнее название станица получила 9 июня 1827 года, когда войсковой канцелярией ряду новых куренных селений были жалованы имена, взятые от куренных селений, первыми, начавшими обустройство кубанских земель. Так и новому Нижнеалбашскому куреню было дано имя, взятое от существовавшего куреня Деревянковского (2). «Такие двойственные названия станиц, – пишет историк Ф.А. Щербина, – встречались во многих местах бывшего Черно-мор-ского казачьего войска, исторического правопреемника Запорожской Сичи и главной, основной части Кубанского казачьего войска. Были Стародеревянковка и Новодеревянковка, Старощербиновка и Новощербиновка, Староминская и Новоминская и т.д. В прибавках «старая» и «новая» сохранились исторические признаки колонизации края и состава казачьего населения. С эпитетом «старый» сохранился казачий термин «курiнь» и так старые казаки называли «Старый курiнь Деревянкiвський» и «Новый курiнь Деревянкiвський». Куренями же в Запорожье и в Запорожском. Коше назывались части служилого состава войска, в отличие от паланок, которыми именовались поселения всего казачьего населения мужского и женского пола с детьми. В Черноморском казачьем войске куренями назывались служилое и неслужилое население вместе, расселенное по всей территории войска и никаких паланок не существовало» .(3)

Первопоселенцы станицы, прибывшие со всем своим скарбом, домашним скотом и птицей, начали обустраивать свою жизнь на правом берегу реки Албаши, название которой осталось от обитавших на Кубани в 13–17 вв. ногайцев и образовано от тюркских слов: «ал» – красный и «бас» («баш») – голова. Именно здесь, на нынешней улице Береговой, которая сейчас частично в центральной части смыта разлившимися речными водами, были вырыты первые землянки и началось освоение пустующих земель. Со временем на смену землянкам пришли хатки, сделанные из подручного материала, сначала турлучные, а затем саманные, крытые камышем, с земляными полами.

В 1835 году были составлены первые посемейные списки Новодеревянковского куреня, в которых значится более 300 семейств. Потомки основателей станицы проживают здесь и доныне: Антоненко, Бут, Бырюк, Вольховский, Гармаш, Грицай, Денисенко, Деркач, Кваша, Кириенко, Кокунько, Кропова, Кудря, Кузьменко, Лебидь, Москаленко, Мостовый, Огиенко, Пархоменко, Пукало, Ризнык, Салогуб, Сахно, Скиба, Тарасенко, Чабан, Шкареда, Шульгатый, Щербина, Яцун… Все население куреня в 1835 году составляло 1706 чел. (4)

В 1849 г. в станице (с. 1842 г. так стали именоваться куренные селения) побывал Наказной атаман Черноморского казачьего войска Г. А. Рашпиль. К этому времени в Новодеревянковской имелись 1 церковь, 1 лавка, 1 кузница, 20 ветряных мельниц. Население составляло «мужеска пола душ 1 505, женска пола вообще 922…» Основными занятиями населения оставались хлебопашество и скотоводство. Станичники имели 590 лошадей, 1 279 волов, 2 343 коров и прочего гулевого скота, 11 630 овец и 4 пасеки. «По удобному и живописному местоположению, – говорится в отчете о поездке, – по прекрасному устройству и по разлитому в дворовых усадьбах обилию средств народного удовольствия, одна из цветущих станиц войска».(5) Плодородная и обильная почва станичного юрта способствовала тому, что земледелие и скотоводство оставались основными занятиями жителей на протяжении многих десятилетий. Но обеспечить более-менее нормальное существование могла только большая семья, в которой трудились все от мала до велика (у каждого была своя обязанность) практически весь год с утра до вечера и уж совсем тяжело обстояло дело там, где не хватало рабочих рук. Уроженец Новодеревянковской историк Ф.А. Щербина приводит в своих воспоминаниях пронзительный по своей сущности факт, когда получивший 10-дневный отпуск с кордонной службы новодеревянковский казак, потратив 7 суток на пеший переход из кордона в станицу и обратно «двое суток косил, работая не только днем, но и прихватывая часть ночи, и накосил 14 копен сена для единственной коровы в своем хозяйстве, а жена, проводивши мужа на кордон, убрала сено в копны и семь дней работала у соседа за перевозку им ее сена в станицу. И это был не единственный, не исключительный случай. Бедняку казаку не был доступен казачий рай не только на кордоне, но и дома…»(6) Весенние работы начинались с распашки земли, затем – посев, прополка. Летом – заготовки сена, уборка хлеба, потом молотьба, затягивавшаяся порою до глубокой осени. Трудилась вся семья, детей приучали к крестьянскому труду с детства, поручая с возрастом более усложненную работу. С окончанием обмолота работы не прекращались: в каждом дворе был мелкий и крупный рогатый скот, который требовал ежедневного ухода, без выходных и праздников. Кроме того, нужно было ремонтировать сельскохозяйственный инвентарь, обшивать семью, готовиться к весне…

Из сельскохозяйственных культур возделывали озимый хлеб – жито (рожь) и озимую пшеницу, яровой хлеб – арновку, гирку. Примитивная техника не позволяла получать большие урожаи. Вспашку проводили двухколесным плугом на волах, бороновали деревянной бороной с железными зубьями. Сеяли вручную и только в конце 19 в. у части зажиточных казаков стали появляться сеялки.

Казачья свадьба

Группа казаков — лишенцев, высланных в Ярославскую губернию. Сидят слева направо:
Денисенко Фёдор Леонтиевич, Шкареда Дмитрий Евменович, Супрун
Андрей Никитич. Стоит первый справа Яцун Моисей Моисеевич. 1930 -е годы

Первая школа станицы – одноклассное начальное училище. 1876 г.
Разрушена в 1979 г.

Учащиеся Новодеревянковской ШКМ (школы крестьянской молодёжи)
с учителями Г. И. Овсянниковым и Т.В. Натаровым. 1920 — е годы

Убирали хлеб вручную, косой, серпом, граблями, скирдовали. Молотили деревянными цепами и каменными катками – некоторые из них можно еще увидеть в старых казачьих дворах. Соответствующим технике был и урожай.

На лето вся семья, за исключением стариков, перебиралась на свой земельный участок в степь, где поначалу жили в землянках и шалашах, а потом в примитивных «степовых хатах». Кроме хлеба в степи разводили баштан, выращивали овощи, сюда же перевозили скот и птицу, за которыми ухаживали дети. Н.И. Сахно вспоминал:

– Ходил в школу зимой, а летом трудился в отцовском бедном хозяйстве. Приходилось очень много работать, независимо от возраста, от ранней зари до поздней ночи, да так наработаешься, что спишь как убитый. Как ляжешь на одну сторону, так и не успеешь перевернуться на другую сторону как тебя будят вставать… В 14–15 лет работал наравне со взрослым человеком. В косовицу копнил пшеницу, вращал вручную веялку целыми часами. Днем намолоченное зерно должны были провеять, убрать солому, притащить копны на ток, чтобы утром уже обмолачивать. Родители были неграмотные, но воспитывали очень правильно. (7)

Поездка в станицу в таких условиях была настоящим праздником. Е.П. Крапива рассказывала:

– Весной вывезут всех нас в степь, а трава кругом уже зеленая… Мы пасли коней, коров, другую скотину. И так в степи бываем целое лето, а в станицу папаша нас не везут. То, кажуть, плохо скотину пасли, то корова була зализла в чужую пшеницу, то ище що-нибудь придумають… (8)

Сельское хозяйство было основой экономической жизни казачьей семьи. С развитием животноводства появилась возможность пополнять семейный бюджет от торговли скотом и продуктами скотоводства.

В качестве подсобного промысла часть станичников занималась охотой и рыболовством, а природные богатства осваиваемого края были удивительны.

– Во время половодья, из моря и лиманов к таким местам, как «гребля» (гать) ст.Новодеревянковской в обилии подходили по р. Албаши не только «сула» (судак), тарань, «чебак» (лещь) и карп, но даже отдельные экземпляры красной рыбы, – писал историк Ф.А. Щербина. – В целом ряде лиманов, расположенных ниже и рядом с устьем этой реки, ловилась красная рыба – осетр и севрюга, а белой рыбы было так много, что здесь устраивались рыбные заводы и многочисленные ватаги рыболовов имели здесь хорошую добычу. (9) Однако в целом профессиональное занятие такими промыслами в казачьей среде не поощрялось, считалось, что «рыба та зайци приведуть в старци». Станичным сбором было определено время охоты и рыболовства и утверждены специальные лица, которым поручалось «обнаруживать нарушения правил об охоте» и сообщать атаману на рассмотрение. (10)

Потребность в обеспечении орудиями сельскохозяйственного производства и предметами домашнего обихода вызвала развитие кустарных и ремесленных производств, которыми занимались иногородние и частично (после уборки урожая) казаки. В 1889 г. в станице было 20 кузнецов. Изготовление в местной кузне плуга стоило 30–35 руб., оковка простых дрог обходилась от 2 до 7 руб. Имелось 2 слесаря по починке косилок, ружей, кинжалов… Заказы на обувь принимали 8 сапожников. Стоимость пары сапог простиралась от 1 руб. до 1 руб. 30 коп., простых башмаков от 40 до 50 коп. Портняжным ремеслом занимались 6 человек, выделкой овчин – 2. (11)

Бюджет средней казачьей семьи можно проследить на примере семьи новодеревянковского казака Никифора Гуркуна, 38 лет:

«В семье состоит жена домохозяина Екатерина 38 лет, дети их: Кирилл 15 лет и Иван 4 лет.

Имеет годовую работницу, которой платит 25 руб. в год и нанимает поденщиков для уборки хлеба и сена, на которых издержано в 1878 году 15 руб.

Осенью 1877 года было засеяно озимым хлебом 3 и весной 1878 яровым 7 десятин. Собрано ржи 4 четверти, пшеницы озимой 10 четвертей, яровой (арновки) 10 четвертей, ячменя 3 четверти, проса 3 четверти, овса 1 четверть и льна восемь четвертей. Сена заготовлено 80 копен. Продано 1 четверть ржи за 5 руб., две четверти арновки по 11 руб. – на 22 руб., 7 четвертей озимой пшеницы по 10 руб. – на 70 руб. и 7 четвертей льна по 12 руб. – на 84 руб., итого – на 181 руб.

Имеется рабочих волов 2 пары, гулеваго рогатого скота 5 штук, 1 лошадь, 10 овец и 5 свиней. В 1878 году продано: корова за 20 руб., лошадь за 10 руб. и «бузивок» (теленок, достигший годового возраста) за 7 руб., итого на 37 руб.

Торговлей члены семьи не занимаются, но в свободное от занятий по хозяйству время, домохозяин занимается сапожничьим ремеслом, которым зарабатывает от 10 до 15 рублей в год. На сторонних работах никто из семьи не бывает. Сельскохозяйственного, промышленного или торгового заведения не имеется.

В 1876–1878 годах были следующие экстраординарные расходы: похороны двух детей, обошедшиеся в 23 руб., и перестройка хаты, стоившая 160 руб. В 1878 году было дохода: от продажи хлеба 181 руб., скота 37 руб. и от ремесла 15 руб., итого 233 руб.; расходы: на наем работницы 25 руб., на поденщиков 15 руб., на покупку лошади 15 руб., на одежду и обувь 100 руб. и на разные хозяйственные надобности до сорока руб., итого 195 рублей.

Жена домохозяина изготовляет пряжи 50 локот холста и сама же ткет.» (12)

Постепенное заселение и экономическое освоение края привело к становлению торговли, одной из основных форм которой явилась ярмарочная.

Ежегодно в станице проходили две ярмарки: Никольская в мае и Казанская в октябре. Приуроченные к общецерковным праздникам ярмарки длились целую неделю. На них съезжались сотни станичников из ближайших станиц и хуторов. Здесь можно было продать и приобрести скот, одежду, обувь, ткань, посуду, сельскохозяйственные орудия и многое другое, необходимое в казачьем быту. (13)

Помимо ярмарок стала развиваться стационарная торговля на базаре, который был открыт в 1871 году, «как для сбыта разного рода сельских произведений и улучшения чрез то благосостояние жителей, так и для развития промышленности.» (14)

В 1908 году местными казаками В.П. Огиенко, А.Ф. Батычко и др. было основано первое общество потребительской кооперации, существующее до настоящих дней.

К 1916 году в Новодеревянковской насчитывалось 31 торгово-промышленное заведение, крупнейшими из которых были магазины мануфактуры и смешанной торговли Г. Е. Агашенкова и С.Н. Тютюнова с годовыми оборотами 17 тыс. и 10 тыс. рублей. (15)

Богатый край манил приток рабочего люда, усилившийся после отмены крепостного права и строительства Азово-Черноморской железной дороги. Приехавшие в поисках лучшей доли и казачья беднота нанимались в работники к местным богачам за ничтожную плату, пасли скот, растили и убирали хлеб.

– Вставал я летом рано, с восходом солнца – свидетельствует Н.И. Сахно, работавший в наймах с. 9-летнего возраста, – и до позднего

Дом священника И.И. Чёрного. Разрушен в 2000 г.

Клуб колхоза “Правда”. Построен в 1938 г. из кирпича разрушенного храма. Разобран в 1968 г.

вечера, до захода солнца помогал привести в порядок скотину, пас овец, рогатый скот, лошадей. Спать приходилось в конюшне, где не было лошадей. Постелью служила старая шуба, а в головах – подстилка из соломы. А когда тепло, в уборку хлебов, в косовицу и обмолот – то в любом месте на соломе без всякой подстилки и считалось большой роскошью. (16)

Неудачная русско-японская война и события 1905–1907 гг. всколыхнули всю Россию. Революционные настроения стали проникать в отдаленные уголки страны. Учитель П.М. Андрюнкин рассказывал:

– Была и у нас маевка. Приезжал еврей один, красивый, или из Екатеринодара или из Ростова, выступал. Организовали это в общественном саду под видом чаепития. И самовар был. Песни пели революционные «Марсельезу» и «Варшавянку». Здесь, на маевке, моя мама первый раз услышала о Ленине. Что сам он дворянин, но выступает против царя и хочет, чтобы народ сам управлял государством. (17)

Рост зернового земледелия привел к широкому распространению мукомольного производства. Ветряные мельницы, производившие грубый размол зерна на муку, и составляли всю промышленность станицы в первые десятилетия ее существования.

С постройкой механических мельниц Тютюнова и Радченко, производивших уже помол зерна на сортовую муку, маслобойни Марушко, других промышленных заведений, где требовалась дешевая рабочая сила, стал расти и сельский пролетариат, явившийся главной революционной силой, выступившей разрушителем устоявшегося векового уклада казачьего мира. Первая мировая война углубила противоречия между казаками и иногородними, усилила расслоение в среде самого казачества. Большинство семей лишилось своих кормильцев, вся работа по казачьему хозяйству легла на плечи женщин и детей.

Ухудшилась обработка почвы, снизились урожаи. Повышение цен на товары летом 1916 года привело на Кубани к «бабьим» бунтам, выразившимся в погромах частных магазинов и лавок.

– Руководителями погромов станицы были Сокол Софья и Москаленко Анисья, — свидетельствует очевидец. – А Кроповыха несла красный флаг и кричала: – Наши мужья воюют на фронте, гибнут как мухи. А тут «дымари» сидят дома, от войны скрываются, и наживают богатство на чужих слезах и на крови наших мужей! … Толпа била окна, ломала двери магазинов. Разбрасывалась мануфактура, обувь, конфеты, сбруя, хомуты, спички… (18)

Воинская служба – защита Веры Православной, Царя и Отечества – было главным, для чего рождался, рос и жил казак. К военной службе молодежь готовили с детства. Весь уклад казачьей жизни был нацелен на воспитание таких качеств как мужество, смелость, физическая сила и ловкость. Дети и подростки участвовали в скачках, рубке лозы. Примером этого может служить следующая информация:

– «…в ст. Новодеревянковской 22 октября сего года нашим новым станичным атаманом устроена первая призовая скачка.

О предназначенной на 22 октября скачке атаманом станицы за несколько дней были оповещены жители для объявления малолеткам, которых ко дню скачки набралось 32 человека. 22 октября, к 2-м часам дня все малолетки собрались к станичному правлению на лошадях, преимущественно строевых; к этому же времени прибыл для присутствования на скачках участковый офицер, сотник Белый. От станичного правления малолетки тронулись на лошадях под командой вахмистра, к месту скачек, которое было заранее избрано на ровном месте за станицей и обозначен бороздой круг на протяжении двух верст. Возле круга будущих состязателей разбили на три партии – по летам возраста; первыми шли самые меньшие, 10 и 11 лет. Приятно было смотреть на этих миниатюрных казаков сидевших на лошадях в азиатском седле с плетью в руках. Как только раздалась команда начальника: «с места в карьер, марш! марш!», ездоки понеслись, насколько хватало сил у лошадей. После первой партии бежали 12 — и 13-летние, а в третьей партии бежали 14 — и 15-летние.

Из участвовавших на скачках девять мальчиков получили призы: три – первого, три – второго, три – третьего разряда. Первый приз был златоустовские кинжалы, второй – тесьмы, а третий металлические с подчернью газыри…»

(«Кубанские областные ведомости», 7 ноября 1895 г.)

Казаки вместе проходили военные сборы, несли службу со своими одностаничниками в одних и тех же частях и потому дорожили казачьим братством, ибо геройство и подвиги одних, как проступки и промахи других сразу становились известными станичной громаде и вызывали соответствующую реакцию. Казак гордился своим добрым именем, берег честь своих отцов и дедов.

На службу казаки заступали с. 18 лет. Три первых года молодые казаки числились в приготовительном разряде, т. е. проходили воинскую науку в родной станице. За это время казак обязан был приобрести все, что положено воину: не подлежащего использованию для сельскохозяйственных работ строевого коня, седло с прибором, переметные сумы с сухарями (11 фунтов), 4 подковы, «ухнали» (гвозди для подков), торбу для овса, щетку, гребенку, мундирное обмундиро-вание (форменную черкеску с шароварами), вседневное обмундирование (партикулярную черкеску), две пары сапог, бурку, башлык, кинжал с поясом, шашку с портупеей, патронташ, ружейный чехол, походный вьюк, белье (три рубахи и трое исподников). По справке войскового штаба на 1898 г., у конного казака на это уходило 274 руб., у пластуна 109 руб. (19) От казны казак получал карабин (облегченную короткоствольную винтовку), пику. Кроме того, казак приготовительного разряда ходил зимой на строевые занятия, дважды проходил учебные сборы в лагерях, приступал к выполнению общественных повинностей, обычно нес службу при станичном правлении.

В следующем, первоочередном разряде, казак четыре года нес действительную службу в казачьих частях. Он обязан был поддерживать в надлежащем виде свое обмундирование, на что казна выделяла в год каждому казаку 21 руб. 45 коп., а пластуну 11 руб. «ремонтных денег». (20)

После этого казак восемь лет числился «на льготе»: пять лет во второй очереди в повседневной готовности находиться к выступлению на службу, периодически проходить лагерные сборы и три года в разряде третьей очереди с явкой в лагеря в последний год.

К 35 годам казак переходил в последний – запасной разряд с пятилетним сроком пребывания и призывался в армию только в случае войны.

Все эти двадцать лет казак обязан был содержать за свой счет верхового коня (довольствие на коня выделялось только во время службы в разряде первой очереди), иметь исправное холодное оружие, обмундирование и снаряжение. Время от времени жена казака должна была менять сухари в сумах. Для неимущих казаков воинская повинность была разорением.

Новодеревянковские казаки несли службу по всей кавказской границе, принимали участие в войнах. Многие из станичников были отмечены боевыми наградами. Самой почитаемой казачьей наградой был Георгиевский крест, – знак отличия военного ордена, учрежденный для поощрения за личное мужество «нижних чинов на поле брани себя проявивших». За проявленную доблесть в освобождении Болгарии от османского ига (1877–1878 гг.) этой желанной награды удостоены 9 рядовых казаков из ст. Новодеревянковской. (21) Из них за мужество и героизм при обороне Шипки крестами IV степени отмечены пластуны Иван Варивода и Исаакий Мотько. (22) По свидетельству историка Н.И. Бондаря, о воинской доблести и подвигах новодеревянковских казаков Карпенко, Ластивки, Гнатенко, Замулы слагались песни. (23)

Достойно проявили себя новодеревянковцы и на полях Первой мировой войны. Только по двум доступным автору приказам по Кубанскому казачьему войску (пр. # 843 от 30.11.1915 г. и пр. # 391 от 17.06.1916 г.) выявлен 71 станичник, награжденный Георгиевским крестом, из них на июнь 1916 г. мл. урядник Феодосий Мормыль награжден крестами трех степеней, мл. урядники Григорий Дубовик, Герасим. Гашенко, Филипп Джунько, Михаил Пархоменко крестами IV и III степеней. (24)

«За отличия, оказанные в боях с турками» Георгиевских наград удостоен разведчик Даниил Ерж. К 1915 г. полным кавалером. Георгиевского креста стал подхорунжий 2-го Запорожского полка Василий Максимович Савченко. (25)

За 76 лет – с. 1829 по 1905 гг. в разных военных конфликтах станица потеряла убитыми, умершими от ран и без вести пропавшими 32 казака. (26)

Кроме воинской повинности, казаки обязаны были нести и менее обременительные внутренние натуральные повинности, подразделявшиеся на общие по войску (содержание почтовых станций и общественных троек), станичные (охрану объектов, поставку обывательских подвод, сопровождение арестованных), хозяйственные (строительство и ремонт общественных зданий, ремонт дорог, греблей и мостов, сенокошение для станичных нужд, доставка отопления в общественные здания). Казаки-малолетки в возрасте до 19 лет назначались дежурными по станице, в караул при церкви, у денежного ящика, у хлебного магазина, сторожами при станичном правлении и при школах.

Из отставных казаков от 42 до 50 лет назначались по выбору схода на общественные должности атаман сроком на три года с окладом 300–350 руб. в год, два помощника атамана (15–25 руб. в год), казначей общественных сумм (15–30 руб. в год) и смотритель общественного магазина (15–30 руб. в год). В порядке общественной пользы (без жалования) избирались шесть судей, три доверенных казака и один кандидат в атаманы. Все важные вопросы станичной жизни решались на сборах выборных, которые представляли собою законодательную власть. Выборные избирались обычно сроком на год, а сбор выборных собирался не менее одного раза в месяц, обычно в праздничные и воскресные дни и принимаемые им решения обретали силу закона при наличии не менее 2/3 членов сбора. На сборах решались все земельные, хозяйственные и военные вопросы.

Исполнительную власть осуществляли атаман и станичное прав-ление, на которых возлагалось осуществление решений сборов. Рачительными хозяйственниками, много сделавшими для развития станицы показали себя атаманы Конон Семёнович Гавро и Иван Иванович Курганский. Последний избирался атаманом три срока подряд до 1916 г.

« П Р И Г. О В О Р 1915 года, июля 19 дня, мы, нижеподписавшиеся, выборные и должностные лица, составляющие станичный сбор станицы Новодеревянковской Ейского отдела Кубанской области, быв сего числа на своем станичном сборе в числе: выборных от участков «68» человек и должностных лиц станичного правления «7» человек, а всего «75» человек, составляющих 2/3 из общего числа тех и других «99» человек, имеющих право голоса на станичном сборе в присутствии за станичного атамана его помощника Гуденка, где между прочим, обсудив вопрос, по предложению Его Превосходительства г. Атамана Ейского отдела от 10 июля сего 1915 года за # 18 982, о преобразовании существующих 2-х классных училищ в высшие начальные училища, мы, с общего нашего согласия

ПОСТАНОВИЛИ. Из двух существующих у нас двухклассных училищ просить:

I. Наше двухклассное АЛЕКСАНДРОВСКОЕ училище с. 1 сентября сего же 1915 года, преобразовать в высшее начальное смешанное училище, а второе восточное двухклассное обратить в одноклассное. 2. Передать высшему смешанному начальному училищу здание 2-х классного АЛЕКСАНДРОВСКОГ. О училища, его инвентарь, и тот расход, который несем по содержанию 2-х классного училища, а остальную недостающую сумму расхода пополнять ежегодно казенными суммами. Настоящий приговор по утверждению подписью своею передать нашему станичному правлению для представления г. Атаману Ейского отдела, а копию с него г. Инспектору Народных училищ Кубанской области 6-го района, на его предложение за # 2 530-й, в том и подписуемся. Подлинный за надлежащим подписом.

С подлинным верно.

Новодеревянковский станичный атаман Курганский.

Сверял писарь Кокунько.» (27)

Особую роль в духовной жизни станичников и в насаждении нравственности играла церковь. Церковные обряды сопровождали человека всю жизнь от рождения до кончины. Церковь крестила, выдавала метрики, венчала, регистрировала смерти и отпевала. Любое дело начиналось с молитвы. Перед уходом на службу или на войну казаков напутствовал священник. Без религиозных обрядов немыслима была жизнь православных христиан, поэтому большое значение в казачьей среде уделялось и носителям нравственности. С теми, кто преступал ее границы, станичная громада не церемонилась. Так, в 1847 году, станичный сбор потребовал от станичного правления удалить священника Иоанна Иванова – «куда будет благоугодно начальству» и его развратную и безнравственную домоправительницу Варвару Губареву. В приговоре общества за подписями 119 выборных указывалось: «Редкий из не испытал от него нестерпимых ругательств и побоев, особенно в пьяном виде, в коем он довольно часто упражняется». (28)

Добрый след в памяти станичников оставил после о. Иоанна священник из казаков о. Андрей (Андрей Лукич Щербина), который «роздавав бiльше, нiж йому давалы». (29) После смерти о. Андрея станичники считали своим долгом помогать матушке Марине Григорьевне, оставшейся с пятью детьми.

Первая церковь во имя Рождества Пресвятой Богородицы была построена в 1830 году в тогдашнем центре станицы на площади, ограниченной сейчас улицами Красной, Щербины, Шевченко, Мира. Была она деревянная, «прочная, но малопоместительная» и обошлась станичникам в 4 050 руб. серебром. (30) В архитектурном облике храма просматривались черты деревянной церкви св. Екатерины г. Екатеринодара.

В ограде церкви были погребены родители Ф.А. Щербины – отец Андрей Лукич и мама Марина Григорьевна, его первый учитель псаломщик Харитон Захарович Стражев, дьякон Андрей Петрович Матчин и его супруга Екатерина Алексеевна, псаломщик Алексей Иванович Летницкий, подъесаул. Петр Кириллович Кокунько, губернский секретарь Александр Иванович Шкареда и учительница Екатерина Стефановна Натарова. (31) С ростом числа населения и разрастанием станицы на северо-запад, на площади перед новым станичным правлением в 1897 г. началось строительство более вместительной каменной церкви (32). 8 октября 1901 года по распоряжению архиепископа Ставропольского и Екатеринодарского Преосвященнейшего Агафодора благочинный священник о.Иоанн Черный в сослужении десяти священников и двух диаконов совершил всенощное бдение, освящение престола и литургию. Огромный храм, сияющий золотом иконостаса и блеском церковной утвари, не смог вместить всех прибывших на торжество освящения и люди терпеливо ожидали своей очереди на обширной церковной площади. На состоявшемся после литургии торжественном обеде, поднимая тост за воинство всероссийское, священник Николай Михайлов особо остановился на роли личности в осуществлении идеалов:

– Идеалы – прекрасны, святы, возвышенны, но, – ах, – как они недосягаемы, и как порой их недостаточно, чтобы побудить нас к святым делам, к подвигам добра и самоотвержения! Идеалы – если хотите – это зимнее солнце: они светят, но не греют; а нам, бедным сынам земли, так хочется согреться хоть немногими лучами теплого светлого солнышка. Идеалы добра и самоотверженного служения человечеству – как ни высоки, как ни прекрасны, – но как нам хочется увидеть осуществителей сих идеалов! Вот почему мы так глубоко ценим этих личностей, умеющих в своей деятельности, более или менее, приближаться к светлым идеалам добра и правды. Вот почему так поражают наше воображение, так пленяют наше сердце великие герои веры, науки, жизни! Вот почему, например, мы так глубоко благоговеем к памяти людей, осуществивших в своей жизни главную заповедь Христа: «Любите друг друга». Эти люди так дороги человечеству, что их чтили не только при жизни, но и по смерти, и еще более: к их останкам преклоняются и из их гробов, как из источника нетления, потомки почерпают новые силы к борьбе со злом, в стремлении к добру! И если – Боже избави! – оскудеет земля наша такими людьми, то иссякнет источник любви, веры, благостыни и подвигов. Этими благодатными людьми, как солью, сохраняется от гниения, от разложения остальное человечество; этими людьми, как ароматами, облагоухается наша жизнь от обычной житейской суеты, мелочной сутолоки! Вот почему, останавливаясь на своей мысли, утверждаю, что, кроме идеалов, необходимы и слуги, осуществители идеалов в каждой сфере деятельности. А поэтому от всего сердца пожелаем, чтобы у нас, на святой Руси не переводились: в вере – святые угодники, подвижники, в науке – герои труда и светлой и здоровой мысли, в войске — герои, гениальные полководцы, которые бы вели войска, — в нужное для Отечества время, к подвигам, к победе, к славе! Да не иссякнет же земля русская сими славными мужами геройства и высоких дел.

Громом приветствий и «ура!» в честь казачьих войск было встре-чено выступление полковника Генерального штаба Петра Ивановича Кокунько о важном значении казачьих войск, как охранителей окраин Отечества. Именно защита казаками окраин земли русской дала России возможность развивать в центре государства нормальную культурную деятельность. (33)

Новый каменный храм св. Николая Чудотворца, представлявший собой величественное двусветное сооружение, выполненное в характерном для культового зодчества того времени так называемом «русско-византийском» стиле, был подлинным украшением станицы вплоть до самого разрушения.

Рост экономики немыслим без развития образования. Это понимали власти и постепенно стали осознавать станичники. Поэтому конец 19 – начало 20 вв. характеризуется значительной тягой к просвещению и культуре. Зачатки народного образования появились в Новодеревянковской к середине позапрошлого века. Уже в 1859 г. в станице действовала «учебная команда», которая состояла из учителя – пономаря местной церкви и 6 учеников. (34) Но «корень учения» в те времена был так горек, что я постыдно удрал из школы», – вспоминал Ф.А. Щербина. Наука, насаждаемая с помощью розог, внушала страх. В 1867 году число учащихся увеличивается до 50 человек, обучение в школе ведут законоучитель священник о. Касиян (Касьян Бардадымов) и учитель мещанин Емельян Тупик. (35) А в 1876 году было открыто первое в станице начальное училище министерства просвещения. «Устроенное на общественную сумму в 3800 рублей», оно разместилось на ул. Красной в тогдашнем административном центре станицы. В начале 1880-х годов училище было преобразовано в одноклассное с трехлетним курсом обучения и наименовано Александровским. С ростом народонаселения школа не могла удовлетворить потребности в учении и в 1896 году для нее было построено новое здание – в новом центре станицы (сейчас по ул. Ленина), а в старом открылось женское Николаевское училище. В последующие годы Александровское училище дважды преобразовывалось – в 1900 г. в двухклассное с пятилетним курсом обучения, а в 1916 г. – в высшее начальное, дававшее образование в объеме первых четырех классов гимназии. В связи с большой протяженностью станицы на сборах были приняты решения о строительстве начальных школ на восточной и западной окраинах. Так в 1907 году появилось восточное начальное училище, а в 1911 – западное. В 1913 году купец первой гильдии Сергей Нестерович Тютюнов строит новое здание Новодеревянковского иногороднего училища – начальной школы для обучения детей неказачьего сословия. Новодеревянковцы с благодарностью хранят имена первых просветителей – Тихона Васильевича Натарова и его ученика Григория Ивановича Овсянникова, проработавших в школах более четырех десятков лет. Учила детей математике Анна Ивановна Курганская, сельскохозяйственному труду и садоводству Михаил Григорьевич Андрюнкин, основам других наук – Фёдор Яковлевич Вольховский и Иван Яковлевич Зуб, погибшие на фронтах Первой мировой войны.

К 1909 году в школах станицы обучалось 510 мальчиков и 288 девочек, при общем населении 10 235 чел. (36) К 1914 г. в Ново-деревянковской имелось 8 школ: высшее начальное училище, двухклассное восточное училище, одноклассное западное училище, одноклассное Николаевское женское училище, одноклассное женское училище Щегловитой, иногороднее училище, церковно-приходская школа и церковная школа грамоты.

Интеллигенция станицы принимала активное участие и в культурном просвещении жителей. 15 августа 1894 г. обществом любителей драматического искусства был дан первый в истории станицы спектакль по пьесе И.И. Котляревского «Наталка-Полтавка», вызвавший больший интерес не только у станичников, но и собравший гостей из Староминской, Новоминской, Новощербиновоской и Копанской станиц. Помимо эстетического удовольствия, доставленного присутствующей публики, – отмечалось в корреспонденции «Кубанских областных ведомостей», – оказана была и помощь бедным – в пользу нуждающимся ученикам поступило 52 рубля. (37) И сам спектакль, и игра самодеятельных актеров произвели такое сильное впечатление на публику, что купец С.Н. Тютюнов за свой счет построил для театра специальное помещение в своем дворе (угол современных улиц Щербины и Шевченко) «со всей обстановкой». Организация любительских спектаклей не только просвещала население, несла функции развлечения, но и отвлекала людей от пьянства.

Большую роль в развитии в станице сельскохозяйственного производства сыграло ссудно-сберегательное сельскохозяйственное товарищество, у основ которого стоял Григорий Кириллович Кокунько. Товарищество имело устав, пайщики вносили определенную сумму денег и могли по льготной цене приобрести сельскохозяйственный инвентарь, получить ссуду на постройку или на покупку лошади, скота. В то же время родственник Г. К. Кокунько — атаман Ейского отела, также уроженец Новодеревянковской генерал-лейтенант П.И. Кокунько – был одним из активнейших сторонников внедрения в хозяйства края самых передовых технологий и сельскохозяйственной техники. В станице устраивались выставки техники, а также новых для станичников пород скота. Школьный учитель Д.К. Кокунько занимался распространением новых сортов плодовых деревьев, насаждением по станице новых садов.

В построенном. Г.К. Кокунько недалеко от своего дома здании банка ссудно-сберегательного товарищества (или, как его называли, Народном доме) на многие десятилетия сосредотачивается вся культурная жизнь станицы. Там же начала функционировать и первая станичная общественная библиотека. Располагалась она в большом зале этого здания в западной его части и огорожена была от основного пространства небольшим деревянным барьером. И.Д. Варивода рассказывал: – Я как будто сейчас вижу огромные застекленные шкафы чуть ли не под потолок, заполненные книгами. Громадный стол под зеленым сукном а вокруг красивые кресла. Это была библиотека, которую я посетил в 1915 году. На столе было много журналов «Нива», в них печатался, если я не ошибаюсь, Жюль Верн. Но самое главное – дед мне взял «Конек-Горбунок» и что-то другое, где было напечатано стихотворение «Песнь о вещем. Олеге». Там висела красивая картина, как будто под численник. Стояла дата «1915 год», а на том месте

Учитель Даниил Кириллович Кокунько с женой Ксенией Софроновной, сыновьями
Евгением и Александром и племянницей Надеждой Яковлевной Вольховской.
Заметки Д.К. Кокунько о жизни станицы печатались в газете “Кубанские
областные ведомости”

где должен быть численник, была напечатана песня «Вперед вы, товарищи, все по местам…» (38)

(Часть своих функций Наром сохранил и по сей день – в нем устроена спортивая площадка и занимаются дети станичников, хотя постепенно здание приходит в состояние разрухи).

В те же годы предприниматель Васюра устраивает первый синематограф «Биограф» с демонстрацией «живых картин», откры-вается Новодеревянковское почтовое отделение (1910 г.), «постоянная фотография» Павла Семеновича Огиенко (1911 г.)

Как и практически везде, первое время крайне неудовлетво-рительно обстояло дело с медицинским обслуживанием населения. Казаки-переселенцы занимались самолечением, обращались к знахарям («бабкам»), либо к ворожеям («ворожкам»). Процветало «лечение» молитвами, наговорами («шептанием»). Из народных методов преобладало траволечение (настои, отвары, выжимки из растений, мази). Универсальным средством лечения от радикулита, давления и для удаления «дурной крови» были пиявки. Казачье население повсеместно страдало от отсутствия специалистов «бабичьяго дела» – акушерок – часто были смерти при родах. Люди порой стеснялись обратиться к фельдшеру, который находился в многолюдном станичном правлении. «Гибнут женщины в цвете лет, а еще больше гибнут дети, а за помощью обратиться не к кому» – писали «Кубанские областные ведомости» в номере от 30 сентября 1899 г. Автор корреспонденции из ст. Новодеревянковской предлагал ряд мер по привлечению в станицу врача. Но главным было – преодолеть косность и невежество «господ выборных», считавших, что «батьки наши жили без дохтура, и мы проживэм». Только в 1907 году в станице был открыт приемный покой «на 6 штатных мест». (39) (таким образом, в наступившем 2007 году участковая больница нашей станицы будет отмечать свое 100-летие).

С этого времени здоровьем станичников стали заниматься врач Лысенко Виктор Евграфович, акушерка Михура (в замужестве Овсянникова) Татьяна Илларионовна, медсестра Пеньковская (в замужестве Белоус) Анна Захаровна и фельдшер Бондаренко Прокофий Прокофьевич (умер в 1914 г. от холеры).

Станица Новодеревянковская дала Кубани и казачеству много достойных людей. Это генерал-лейтенант Петр Иванович Кокунько (1851–1939), атаман Ейского отдела Кубанского казачьего войска, волею судьбы ставший в 1920 году спасителем от большевиков войсковых регалий и главным хранителем их за рубежом.

Это Павел Иванович Курганский (1879–1957), директор Кубано-Черноморской железной дороги, председатель Кубанского правительства в 1919 году. Это Василий Андреевич Щербина (1845–1907), кубанский просве-титель, учитель. Но особо среди земляков, прославивших в разные годы своей жизнью и своими трудами станицу Новодеревянковскую выделяется имя ученого и историка Щербины.

Имя Федора Андреевича Щербины (1849–1936) известно сейчас практически не только каждому кубанцу, мало-мальски интересующемуся историей родной земли, но и за ее пределами. Подобно великому светочу науки М.В. Ломоносову, Федор Щербина исключительно благодаря собственному трудолюбию и настойчивости в достижении поставленной цели, самостоятельно прошел путь от сельского хлопчика-полусироты, выросшего в затерявшейся среди кубанских степей станичке до вершин отечественной науки, став основоположником одной из ее отраслей – бюджетной статистики и членом-корреспондентом. Императорской академии наук.

Обращаясь в 1914 году с напутствием к журналу «Кубанская школа», Ф.А. Щербина писал об этом периоде:

– Теперь в той же Новодеревянковской несколько хорошо сорганизованных и обставленных народных училищ, с параллельными отделениями и целыми штатами учителей; учащиеся считаются не единицами, а сотнями; есть мужские и женские училища, и фактически почти осуществлено уже всеобщее обучение. Вместе с тем радикально изменились общие условия школьного дела. Часть населения привыкла к умственным запросам и к общепринятым формам удовлетворения их. Читаются газеты и книги, ведутся разговоры по поводу прочитанного, образовалась своя интеллигенция, есть даже свои представители печати, авторы книг и даже члены ученых корпораций и, хотя многие из них не живут в станице, но родились, крестились и выросли в ней, продолжая поддерживать связь с родиной. Местная интеллигенция и в том числе учительский персонал сеет в станичной среде культурные нравы и привычки. Устраиваются, например, спектакли, и такие писатели, как гениальный Н.В. Гоголь не только в простом чтении, но его «Ревизор» и на сцене демонстрируется перед публикой, из которой многие учились еще «по складам» и «по верхам». Одним словом, на месте, в станице, умственный кругозор значительно расширился, потребности в знании, в духовном просвещении стали злобою дня. (40)

Известный на Кубани прежде всего как автор капитальной «Истории Кубанского казачьего войска», певец кубанской самостийности после установления власти Советов разделил незавидную участь тех, кто волной революции был занесен на чужбину и упокоился на чужом погосте. Только спустя долгие годы и десятилетия имя «старого Кубанського Дiда», долгие годы бывшего идеологом и знаменем. Вольного Кубанского казачества, было увековечено в его родной станице в названии улицы и одной из средних школ. Несколько лет назад на месте старого станичного храма, где некогда служил отец историка, где похоронены его родные, на средства казаков района и благотворителей была возведена часовня в честь Рождества Пресвятой Богородицы. А в расположенном неподалеку здании первой станичной школы для иногородних планируется создание музея Ф.А. Щербины.

С развитием сельскохозяйственного производства к началу 20 века станица стала заметно менять свое лицо, появилось много красивых зданий: новая каменная церковь, рядом новое казачье правление с пожарной службой, Александровское училище, больница, банк ссудно-сберегательного товарищества.

Наряду с традиционными хатами из самана (кирпича–сырца) появляются домики с деревянной шилевкой. Отдельные казаки обкладывают свои саманные дома кирпичом, а крыши кроют железом.

Дворы огораживают уже не только камышевой «лиской», но лицевую часть их, выходящую на улицу, широкими продольными досками. И редкая казачка откажет себе в удовольствии после домашних забот выйти в воскресный вечер «до дощек полускать насиння, та побалакать с сусидкой». На этом общем фоне особенно выделялись дома священника И.И. Черного (угол улиц Ленина и Казачьей), урядника П. Пальчуна (угол улиц Ленина и Победы), купца С.Н. Тютюнова (ул. Шевченко), первый двухэтажный дом купца И.Д. Будникова (Базарная площадь, сейчас почтовое отделение). А дом. Спицкой (по ул. Красной) своей красотой произвел впечатление, по словам сторожилов, даже на атамана Кубанской области при посещении им станицы.

Названий улиц в современном понятии не было, за исключением исторически закрепившихся – Береговой, Красной, Заречной, Садовой, а вся станица для удобства управления делилась на 11 кварталов – 10 с правой стороны реки на север, а 11-й по ту сторону реки, на юг. Через реку Албаши к этому времени жителями были построены 6 дамб («гребель») с мостами, дошедших и исправно функционирующих до нашего времени. Первую – при въезде на территорию станицы со стороны Новоминской насыпал казак Иван Ефимович Поправка, заложивший в северо-восточной части станичного юрта фруктовый сад, славившийся на всю Кубанскую область. Через Поправкину (Поправчину) греблю по асфальтовой трассе – въезд в станицу из Новоминской. По ул. Восточной речку пересекает Крайняя (Крайчанська) гребля, именуемая еще Шакулиной, по имени жившего здесь и обустраивавшего ее хозяина. Улица Мира проходит через речку по Средней, или Кокуньчиной (Кокуняной) гребле. Улица Широкая выходит на Дидивську (Высоку) греблю, улица Калинина продолжается через Гнойяну греблю. Выезд из станицы на запад в сторону Копанской происходит через Синькову греблю. Каждый станичный куток (край) имел свое «призвище», опять же для удобства пользования. Так, если в середине 19 века вся станица, состоявшая из трех улиц, делилась на два кутка – крайчан – на восток и гребельчан – на запад от старой церкви (41), то с появлением новых кварталов появляются и новые топонимы: 11-й квартал за речкой стали называть «причипиловка», 10-й квартал – в западной части станицы – «пидселок», 1-й квартал – восточный, где жила беднота – «киев», западную часть старого центра станицы – «литвины»… (42)

За 80 лет население станицы Новодеревянковской увеличилось в семь раз и к 1 сентября 1915 г. составило 12 059 человек. (43)

События революционного характера стали проявляться в Новодеревянковской с конца 1917 года. Возвращавшиеся с фронтов империалистической войны казаки, развращенные революционной пропагандой и поддерживаемые иногородними, требовали смещения атамана и образования бессословного Совета.

В 1960-е годы такие казачьи хаты встречались в Новодеревянковской на каждой улице

Изъятие у казака единоличника схороненного зерна. Крайний слева
новодеревянковский милиционер А.И. Яблонский. 1930 — е годы

В марте 1918 г. на станичной сходке была провозглашена в Новодеревянковской Советская власть и выбран ревком, председа-телем которого (или, как тогда говорили, комиссаром) стал П.М. Вольховский. (44) Ревком и созданные при нем комиссии принялись за решение вопросов организации власти, проведения социалистических преобразований на основе декретов и распоряжений Советского правительства.

Проведенное Ф.А. Щербиной «после первого овладения большевиков Кубанью» обследование 400 населенных пунктов, пока-зало, что сторонниками большевизма были в основном иногородние. 4 % населения выступали за власть царскую, но так, чтоб «царя можно было бы ежегодно, как станичного атамана, выбирать».(45)

– Почтенный старик Щербина – историк Кубанского края, при-водит статистические данные по вопросу распространения на Кубани большевизма, как доказательство полной чужеродности его казачьей среде, – свидетельствует А.И. Деникин. – Эта оригинальная статис-тика, вероятно единственная в своем роде на пространстве русской территории, дает и другие любопытные указания: на 94 7151 жителей станиц, большевиков было 16 4579, т.е. 17 %; в их числе казаков 3, 2 % и иногородних 96, 8 %. В пятидесяти станицах насчитано 770 видных советских деятелей – комиссаров, членов Совета и агитаторов; из них 69 интеллигентов и полуинтеллигентов и 701 людей совершенно необразованных, состоявших на низших ступенях общественной лестницы, по большей части уголовного элемента. В общем числе их 34 % казаков и 66 % иногородних («Очерки русской смуты», глава 28).

Крушение многолетних устоев, навязывание казакам чуждой власти, успевшей зарекомендовать себя бессудными расправами над людьми, привели весной 1918 года к народному восстанию, ставшему известным как «поход на Ейск».

Руководил повстанцами полковник Подгорный, остановившийся в станице Ясенской на квартире у казака Костюка под видом ведерника. В ночь на 23 апреля 1918 года его уполномоченными были проведены тайные сборы враждебно настроенных по отно-шению к Советской власти казаков в станицах Бриньковской, Должанской, Камышеватской, Каневской, Канеловской, Копанской, Новодеревянковской, Новоминской, Новощербиновской, Ольгин-ской, Привольной, Стародеревянковской, Староминской, Старо-щербиновской, Уманской, Шкуринской и Ясенской. Восстание началось 23 апреля 1918 года.

– Утром прихожу в здание Совета, – вспоминал вступивший в красную милицию К.Л. Пешехонов, – и меня встречает бывший тогда заместителем комиссара по Новодеревянковской Макар Шкареда. Он сказал: «Куда идешь? Разве не видишь – лошади с длинными хвостами. Удирай отсюда поскорей, пока тебя не заметили, А те милиционеры, которые были на дежурстве, арестованы и сидят под охраной казаков».

Я как дал трепака и бежал не по улице, а через дворы. Спешил быстрее добраться домой и попрятать оружие, которое находилось у меня на дому: винтовка, два револьвера системы Смита и две шашки без ножен.

Добежав домой, меньшим братом. Матвеем отправил в Совет винтовку, как мне сказал Шкареда (а он был старший офицер и его никто не арестовал), остальное оружие спрятал подальше, в садах соседей. Сам отправился к зятю Левченко Андрею Сергеевичу. Если бы я остался дома, меня бы арестовали. В первый день восстания у меня на квартире, где оставалась мама с меньшим братом, сделано было местными казаками два обыска, которые не дали никаких результатов. При последнем обыске присутствовал офицер, прибывший из Ново-минской, который увидел в нашей хате картину с изображениями царей всех государств, которую мать недавно купила и сказал: «Не похоже на то, чтобы эта семья была революционной, так как Царю не выкололи глаза…»

…Андрей Сергеевич входит в зал и говорит: «Вот где ты спрятался? А я тебя смотрел в арестантской. Сказали, что все бывшие милиционеры арестованы. Ну, что, может, с нами пойдёшь?» – «Куда?» – «Идем под. Ейск, воевать против коммунистов. На собрании офицеры гово-рили нам: будем воевать не с Советами, а с коммунистами, казачество охранять». – Сам веселый, с усмешкой на устах: «Пойдем с нами. На собрании говорили, кто из иногородних пойдет, будет принят в казаки. Некоторые из иногородних дали согласие идти с нами». Я ему ответил: «Дураки, так идут. А почему ты, Андрей, такой жизнерадостный? Неужели тебе интересно идти против своих же братьев?»- «Какие там братья. Раз коммунисты Бога на признают, значит, они настоящие антихристы. На собрании говорили что идем не против всех большевиков, а только против коммунистов…» Сам кричит: «Полька, готовь скорее бельё, а то сейчас заедет Овдей».

Не успели позавтракать, как подъехал его брат Овдей на оседланной буланой строевой лошади, к седлу прицеплены сумы полнонабитые. Стучит о забор и кричит: «Выезжай, поскорей выезжай!» Андрей вскочил, побежал в погреб, схватил сумы, прибежал в хату, начал наполнять их харчами и бельем, наскоро собрался. Овдей помог оседлать лошадь. Уехали.(46) В течение четырех дней повстанцы разгромили Советы, арестовали коммунистов и активистов. Власть возвратилась в руки атаманов. Была объявлена мобилизация казаков в возрасте 20 – 45 лет, сформированы повстанческие сотни для наступления на г. Ейск, первым принявшим. Советскую власть и откуда, как считали руководители восстания, проистекала вся революционная зараза.

– 26 апреля был арестован и я, – вспоминал участник тех событий А.К. Балковой-Кубанский. – На следующий день меня пригнали под конвоем в станицу Новодеревянковскую, на церковную площадь и присоединили к находившимся там арестованным. Немало пришлось выдержать издевательств в пути. В меня бросали камни, палки, горсти пыли, сопровождая выкриками: «Коммуния», «Совдеп», «Бей его, антихриста» и прочее. Церковная площадь была запружена вооруженными казаками. Настроение у них было воинственное. Почти все они были одеты в черкески, сбоку висели шашки, на поясах болтались кинжалы.

Несколько арестованных, окруженных конвоем, не понимали, зачем нас пригнали на площадь. В церкви шла служба. Родные и знакомые подходили к арестованным, наскоро прощались.

Но вот из гущи снующих казаков к арестованным подошли несколько злобно настроенных пожилых казаков. Они стали угрожать нам, выкрикивая разные оскорбления. Шум нарастал, казаки зверели и наглели.

– Земельки вам дать? Воли? Слободы? – кричали они.

Размахивая палками, они начали теснить конвойных. Росла угроза расправы. В это время раздался перезвон церковных колоколов. Из церкви повалил народ, вынося хоругви, кресты и иконы. Вышел и священник, за ним несколько офицеров и толпа знатных казаков. На площади священник начал служить молебен о даровании победы над большевиками. Он трижды провозгласил анафему антихристам-коммунистам, потом начал кропить «святой» водой проходящие подразделения казаков. Нас погнали на Копанскую, потом на Ясенскую. (47)

Наступавшие повстанцы тремя колоннами под руководством полковника Топоркова и есаулов Головина и Белого к вечеру 30 апреля с трех сторон обложили Ейск. Основная масса конников была «вооружена» вилами, пиками, косами и кинжалами, насаженными на древки. Не было ни одного пулемета, ни одной пушки, винтовка приходилась на 10 человек. Только у первых трех рядов казачьих лав были шашки. Позади конницы шла пехота, у которой не было даже такого оружия.

– Предупрежденные и подготовившиеся защитники города встре-тили незваных гостей винтовочным огнем, очередями из пулеметов, пушечными залпами, – пишет историк Г. Климентьев (48). – С моря и лимана из боевых орудий били по казакам корабли красной Азовской флотилии.

Несмотря на плотный огонь, полковник Топорков с конницей прорвал правый фланг обороны и ворвался в город. Командовавший обороной города Клово и политрук Щемилинов в разгар боя бежали на военный корабль. Взявший на себя командование заместитель начальника штаба по обороне города И.Л. Хижняк организовал отпор понесшим большие потери повстанцам и к утру 1 мая 1918 года выбил их из города и отбросил в степь. Отряд преследования из двух полков пехоты и 150 конников при 8 пулеметах и двух орудиях, при поддержке прибывших на подмогу революционных отрядов Рогачева и Лебедева, в балке на подступах к Копанскому лиману окружил отступавших организованно казаков. После короткого боя их взяли в плен, построили и расстреляли.

Особенно зверски действовали матросы Азовской флотилии. За то, что священник станицы Должанской Краснов благословил казаков в поход на Ейск, моряки схватили его и живьем сожгли в пароходной топке.

По свидетельству очевидца, в бойне под. Ейском погибло 114 новодеревянковцев – в несколько раз больше, чем во всех предшествовавших войнах! (49)

Прибывшие в станицу после разгрома мятежников красно-гвардейские отряды стали наводить «революционный порядок».

В знак показательного раскаяния станичников перед проле-тариатом революционного города, властями был организован пеший поход делегаций от восставших станиц в Ейск, где они принесли свое раскаяние перед. Советской властью и обещали никогда не поднимать на нее руку. (Интересно, что на выборах 1996 года жители Ейска сами отказались от Советской власти — но ответной делегации по станицам не было!)

Закладка парка на бывшей церковной площади. Середина 1960-х годов

Строительство нового Дома культуры на костях основателей и первопоселенцев станицы

Были арестованы активные организаторы и участники восстания, в их числе и благословлявший казаков в поход против коммунистов священник о. Иоанн Черный. В качестве контрибуции добровольно предложила себя в обмен за сохранение жизни отца и была увезена отрядом. Катя Тютюнова, дочь купца первой гильдии. В июле 1918 года под ударами белых красные стали отступать. Во главе отряда, делавшего дневку в Новодеревянковской 15 июля, был некто Абрамов. Хлебнув, как пишет очевидец «для большей очевидно храбрости спирту в аптеке», Абрамов пришел в ревком и приказал уничтожить архив бывшего казачьего правления. Все рвалось, разбрасывалось, сжигалось. Были конфискованы все денежные суммы на почте. Вызвав заведующего ссудно-сберегательным товариществом. Г.К. Кокунько, Абрамов потребовал ключи от кассы товарищества. Григорий Кириллович отказался их дать, мотивируя тем, что деньги не его, а членов товарищества и, кроме того, в кассе хранились сиротские деньги. Г. К. Кокунько вытолкали из помещения и Абрамов лично из револьвера застрелил его на глазах у людей на крыльце Нардома. (50)

– А ранее, – свидетельствует учитель Г. И. Овсянников, – у нас убили еще одного безвинного казака. При станичном правлении были два или три общественных жеребца. И возглавлявший отряд красногвардейцев, прибывших в станицу, то ли Лебедев, то ли Богданов хотел взять себе одного под верх. А казак, ухаживавший за конем, взял его за узды и говорит: «Зачем берете, это же племенной.» И не дал. Тут же на площади собрали митинг и командир отряда приставил тому гражданину в затылок револьвер и убил. (51) Так новая «народная власть» приучала себя любить.

После разгрома мятежа и наказания его руководителей в ряды Красной гвардии вступило 173 новодеревянковца. Под руководством коммунистов. И.Е. Вакуленко и С.Ф. Савченко отряд прибыл в ст. Староминскую, где влился в 1-й Ейский кавалерийский полк. (52)

В умело разожженном хаосе братоубийственной войны сын шел на отца, брат на брата. – У отца было семь братьев. Разница в возрасте была большая и получилось, что старшие уже служили или отслужили в царской армии, а младшие призывались уже в Красную гвардию. Сидят братья в окопах, – рассказывал отец, — по разные стороны фронта и пере-кликаются:

– Петро, чего ты там, переходи до нас!

– Не могу. Я присягу давал Царю и Отечеству. Брат на брата шел. Петр умер рано, перемерз в окопах. А отца моего, 1897 г. рождения, который был призван еще при царе и попал к белым, забрали уже здесь, когда вернулся домой. Дали 10 лет. И он работал строителем на Беломорско-Балтийском канале. За хорошую работу досрочно был освобожден. Приехал он сюда, сам белый, сытый, а тут только что голод прошел. Он и спрашивает:

– Как же могло такое случиться на Кубани? Нас там в лагере лучше кормили, чем вас на воле. Так его еще раз забрали в 1937 г., чтоб не спрашивал. Мать ездила в Староминскую, где дядя Яков служил районным военным комиссаром. Но он сказал: ничего сделать не могу. Больше мы своего отца не видели. (53)

Перешедшая в наступление летом 1918 года Добровольческая армия Деникина заняла Екатеринодар. На Кубани стал устанавливаться режим фактически военной диктатуры. Кубанские казаки, составлявшие значительную часть Вооруженных сил юга России, и краевая Кубанская Рада нередко вынуждены были конфликтовать с военными властями, что никак не способствовало единению рядов антибольшевистских сил.

Сразу же после ухода отряда Абрамова, в станицу прибыл карательный отряд генерала Покровского. Был создан военно-полевой суд, который стал вершить расправу над сторонниками Советской власти. По распоряжению суда на базарной площади была установлена виселица.

Первыми были казнены активисты установления Советской власти П.П. Чупринин, А.С. Марушко (делегат 1-го съезда Советов. Кубани), А.Д. Кириенко и И.А. Кушнир. Новодеревянковский комиссар П.М. Вольховский был казнен карателями в воскресный праздничный день яблочного Спаса 19 августа 1918 г. Сын Вольховского, Василий Прохорович, учитель и казачий офицер, просил за отца и суд было счел возможным заменить смертную казнь 200 ударами плетей. Но Прохор Макарович от такой «милости» отказался. Никто из белогвардейцев не решался накинуть петлю на Вольховского, тогда комиссар сам надел ее на себя… (54)

Велись расправы и с сочувствовавшими Советской власти, с семьями красногвардейцев. Жертв избивали на майдане и в конюшне при станичном правлении шомполами от винтовок – по 50–100 ударов. В качестве наказания глубокой осенью женщин из «провинившихся» семей посылали на принудительные работы – сажать в воде по-над греблей камыш. Весной 1920 года войска красного Кавказского фронта развернули наступление на Кубань, а 4 мая сдались последние остатки Добровольческой армии. На Кубани установилась Советская власть. Часть новодеревянковцев, как и казаков окрестных станиц, воевавших в рядах белых, ушли сначала в Крым, а затем вместе со всей Русской армией в вынужденное изгнание. Здесь можно отметить, что и в эмиграции казаки старались держаться, жить и работать вместе. Одноотдельцы и одностаничники часто собирались вместе, вспоминали минувшее, родные места. В Югославии душой таких собраний, как свидетельствуют очевидцы, был старый генерал П.И. Кокунько. А преподававший в Праге Ф.А. Щербина считался одним из лидеров кубанских самостийников.

1 марта 1920 года на общем сходе жителей станицы был избран ревком во главе с учителем. Я.Я. Довгалем. Но спустя короткое время председатель ревкома был отстранен от должности, арестован и отправлен в Ейск как бывший член Кубанской краевой Рады. (55) Как свидетельствует очевидец, «присылали, присылали, путали, путали, назначали руководить лишь бы кого, только чтоб не казак», – началась настоящая чехарда руководителей: Шульгатый, Савченко, Шинкаренко, Конокотин, Овчаров, Каменев, Кульков…

Звериная сущность новой власти, прикрывающейся именем народа, проявилась с начала ее воцарения. На смену самодержавию, как говорили, пришло «хамодержавие». Стране нужен был хлеб. Но люди с винтовкой и наганом не могли его дать. Они могли только отнять у тех, кто его растил.

После уборки урожая 1920 года в станицу прибыл отряд красноармейцев для изъятия у станичников собранного хлеба голо-дающему городскому населению, рабочим заводов, Красной Армии. Созданная Советом комиссия ходила по дворам, проверяла наличие хлебных запасов. Оставляли на прожиточный минимум и на посев, а весь остальной хлеб забирали. Грузили на подводы и вывозили на элеватор, сдавали государству. Переживший те годы Н.И. Сахно писал в воспоминаниях:

– Заготовка и вывозка зерна началась в августе 1920 года и продолжалась всю осень и зиму до мая 1921 года. После мая начали искать хлеб у богатых казаков и хуторян – были случаи, когда находили схороненный хлеб. Тогда собирали станичные сходки и разоблачали тех лиц, кто хоронил свой хлеб. Так создавалось недовольство среди богатых казаков.

Местные власти стали опечатывать мельницы, где станичники мололи муку из остатков своей пшеницы. Эта пшеница также забиралась государству. Здесь уже страдали и бедняки, которые привозили 1–2 мешка последней пшеницы.

Снова собирали сходки, выступали приезжие ораторы из района. В своих речах они говорили, что Советская власть не хочет обижать честного труженика, но речи эти противоречили действительности, т. к. в мельницах забирали последние пуды хлеба уже у бедняков и неимущих. Казаки выступали на сходках, высказывали недовольство неспра-ведливостью.

Был такой казак-середняк, добросовестный и честный труженик Гайдаш Илья. На собраниях он выступал редко, но говорил метко и справедливо. И после его выступления ораторам нечем было оправдаться. Гайдаш умел просто и ясно изложить свою мысль и казаки поддерживали его выступление. Гайдаш спрашивает оратора:

– Вот вы говорите: «мы не обижаем честного труженика». А почему же на мельнице опечатали и забрали последние пуды пшеницы у честных тружеников и бедняков?

На сходке все кричат: «Правильно!»

И речь оратора шла насмарку. После Гайдаша ему нечем было оправдаться.

Местные власти продолжали приглашать казаков в стансовет и убеждали их вывезти для голодающих уже свой личный хлеб, что был оставлен на питание. Некоторые казаки, оторвав от своей семьи, повезли последнюю пшеницу для голодающих на вокзал, в числе добровольцев был и Гайдаш. В этот майский день власти объявили сходку. Но казаки собирались уже плохо, потому что знали, о чем будет разговор – о вывозке хлеба, которого давно нет. С трудом собранный к 2–3 часам дня народ ждал, когда начнется сходка.

А в это же время, когда все находились на площади и ждали открытия собрании, милиция дважды ездила на дом к Гайдашу узнать, приехал ли он со станции. Милиционеры везде шныряли, лазили по двору и в кучу железа, что лежала за сараем, подбросили винтовочный затвор. Потом пригласили соседей, собрали семью Гайдаша – жену и детей и показали этот затвор, якобы найденный в хламе. В присутствии соседей начали расспрашивать жену: почему этот затвор лежал в железе? где схоронено оружие? Жена плакала, ничего не могла сказать. Составили протокол в отсутствие хозяина и акт на находку.

В это время Гайдаш возвратился со станции куда отвозил пшеницу для голодающих. Милиция арестовала его прямо на улице. Илья очень просил разрешить ему заехать домой, так как целый день не ел и устал. Но его забрали в стансовет и при закрытых дверях предъявили уготовленное обвинительное заключение. Тут же под охраной, как преступника, его повели на сходку. Казаки, видя, что дело нечисто и догадавшись о замысле власти, стали расходиться со сходки, но были окружены вооруженными красноармейцами. Никого не отпускали. Зачитали протокол, в котором приписали Гайдашу обвинение как контрреволюционеру за укрытие оружия. Гайдаш обратился к сходке:

– Дорогие товарищи, за что вы меня убиваете, я ни в чем неповинен! Надо же разобраться, в чем я виноват. Но среди белого дня ни в чем неповинного человека расстреляли. Без суда и следствия расстреляли и другого казака – Савченко Никиту, рыжего и конопатого. Я сам присутствовал на этой сходке, мне было 16 лет. И мой отец тоже присутствовал, но он помешался умом и болел целый месяц.

Властям нужно было зажать всех так, чтобы никто никогда не выступал на сходках. Таких и других событий было много и в других станицах. Такое было время. (56)

Состоявшаяся 21 сентября 1920 г. Новодеревянковская партийная конференция отметила, что часть населения все еще «враждебно относилась к мероприятиям. Советской власти». Решение этой проблемы коммунисты видели не в улучшении жизни и быта, а в мобилизации внимания всех коммунистов «на улучшение агитационно-пропагандистской работы в массах». (57)

Свой вклад в строительство новой жизни внесли и новодере-вянковские комсомольцы. Работавшие батраками у местных богачей братья Выростковы организовали в отнятом у купца С.Н. Тютюнова доме комсомольскую коммуну, в которую со временем стала вливаться такая же молодежь. Комсомольцы-коммунары днем трудились по найму, работали грузчиками на мельницах, а вечером брали винтовки и патрулировали по станице, охраняя жителей от нападения недовольных Советской властью и бандитов. Забегая вперед, следует сказать, что комсомол дал путевку в жизнь многим из них. Секретарь ячейки Григорий Савин после окончания совпартшколы и пединститута, много лет возглавлял Ростовский областной отдел народного образования, стал заслуженным учителем. РСФСР. Иван Выростков стал ответственным партийным работником. Григорий Жиров руководил крупной лабораторией в НИИ, работал в КНР, награжден медалью «Китайско-советская дружба». Бывший батрак Федор Дурицын стал доктором биологических наук, профессором. Кубанского медицинского института. От беспризорника до районного военного комиссара – таков путь Якова Вакуленко. Елизавета Балковая много лет проработала директором педучилища в Дагестане, стала заслуженным учителем. РСФСР… (58)

Новая власть с моментально расплодившимися службами и отделами отобрала дома у бывших атаманов, священников, богатых казаков и прочих «лишенцев».

В доме Захара Ильича Пеньковского в июне 1920 года как отдел ревкома открылся трудсобес (отдел труда и социального обеспечения) для обслуживания семей красногвардейцев и красноармейцев, убитых, умерших и пропавших без вести в боях с белогвардейцами в 1918–20 гг. Помощь оказывалась продуктами, одеждой, обувью, топливом. Осенью 1920 г. отдел был реорганизован в райсобес и, кроме станицы, стал обслуживать хутор Албаши, станицы Копанскую, Ясенскую, Новощербиновскую. Через год райсобес был ликвидирован, а его функции были переданы Комбеду (комитету бедноты), который возглавил Ф.М. Салопек, бывший машинист мельницы Тютюнова. (59)

Жизнь стала восстанавливаться, но тон по-прежнему задавали крепкие хозяева, в руках которых были сосредоточены земли, большое количество скота и тягловой силы, сельскохозяйственный инвентарь.

Вопрос о перераспределении земельных богатств решило земле-устройство 1924 года. Если до революции землею наделялось только мужское население, то первое советское землеустройство было сориентировано на число едоков. Установленная на человека норма составляла 2 га и 1 кв.м. земли. (60)

Население станицы к 1 января 1925 года составило 13 005 чел., из них 5 871 мужчин и 7 134 женщин. (61)

Часть казачьих хозяйств, для более успешной обработки земли стала добровольно объединяться. Так, уже в 1921 году на землях станичного юрта появились коммуна «Красный казак», артель «Крестьянская пора», а с. 1924 г. – ТОЗы (товарищества по совместной обработке земли), ядро которых составила беднота, да пришлые люди. (62) Население в целом к этим новым формам общественного труда отнеслось безразлично. Считалось, что порядочные люди в коммуну не идут. Во второй половине 1920-х годов зажиточных крестьян стали облагать все более тяжелыми налогами. Люди надеялись, что если они, даже недоедая, выплатят их, то государство их не тронет. Однако, к 1928 году политика по отношению к крестьянству стала еще более жесткой. От мер «экономических» – непомерных налогов, власти перешли к прямому изъятию хлеба у людей и обыскам. В 1927–28 гг. Донским окружным земельным управлением было проведено второе землеустройство, нацеленное уже на объединение единоличных крестьянских хозяйств в коллективные. Эту главную задачу поставил в 1927 году перед партийными и советскими органами XV съезд. ВКП (б). Станица была разбита на «кубики», за которыми закреплялись ответственные работники и активисты. Актив ходил по дворам, агитируя людей на вступление в колхоз. Сомневающихся вызывали в Совет, где агитация продолжалась при помощи нагана и отсидки в «холодной». Если уговоры не помогали, отказывающиеся от коллек-тивного труда объявлялись «враждебными элементами» – врагами совет-ского строя и подлежали «раскулачиванию» с высылкой в «холодные края». – Батька моего раза три тягали в Совет, – рассказывал потом –

ственный хлебороб, награжденный орденом. Ленина Тимофей Федорович Бирюк. – Уполномоченный таскал его за бороду, тыкал в морду маузер, кричал: «Вступай, гад, в колхоз! На тебя люди смотрят и тоже не идут!» (63)

Руководили высылкой комсоды (комитеты содействия) в составе коммунистов и комсомольцев. Бывало, в списки «кулаков» вносились и вчерашние бедняки, укрепившие свое хозяйство и ставшие на ноги в период нэпа, и добросовестные трудяги, хотевшие жить своим трудом.

Выселение началось зимой 1928 года и проводилось преиму-щественно по ночам. И.Д. Варивода, бывший членом комиссии по раскулачиванию, свидетельствует:

– Ко двору обреченного подъезжала гарба и в считанные минуты начальник милиции приказывал погружаться. Брали с собой необходимое, закутывали в рядно детей и с раздирающим душу рыданием сажали их в гарбу, продолжая путь в неизвестное. Дети, заливаясь слезами, раскутывались, и в ночной тьме старались посиневшими от холода ручонками коснуться теплых рук матери, но их не было – мать плелась за гарбой, кое-как вырывая ноги из черно-смолистой грязи… (64)

Насильное навязывание колхозного строя привело к убийствам в 1929 году активного пропагандиста новой жизни, начинающего писателя Конона Якименко, корреспондента краевой газеты «Советский пахарь» (65), а в 1935 году – планового переселенца, председателя колхоза им. XVII партсъезда Я.С. Простихина (66), покушениям на жизни представителей власти.

Первый крупный колхоз организовался в станице в ходе массовой коллективизации поздней осенью 1929 года. По воспоминаниям старожилов, за выход на работу начислялись «трудоединицы», по которым приходилось на месяц по 16 кг хлеба и по 9 копеек денег.(67)

Скот, земля в колхозе были «общими». Почти весь, а то и весь урожай забирало государство. Но зато работа в колхозе давала право на небольшой приусадебный участок, с которого можно было кормиться. Устав сельхозартели 1935 года разрешал иметь на один колхозный двор одну корову, две головы молодняка рогатого скота, свиноматку с приплодом, 10 овец и коз и неограниченное количество птицы и кроликов. Приусадебный участок облагался налогами. Каждый колхозный двор обязан был сдать мясо, молоко, яйца, шерсть, кожу и еще заплатить деньгами. «Пред. стансовета т.Новодеревянковской

Староминского района Донского округа

Заявления

От гр-ки Круглей Милании Мыновной. В настоящем прошу Вашего распоряжения сократить с меня мясозаготовку, так как я не трудоспособна, не имею у себя ни коровы и так птиц, то прошу не отказать моей прозбы.

Круглий. 2.XII.1932 г.» (68)

– В одно утро на ручке двери здания стансовета была обнаружена повешенная ночью курица, – рассказывал П.С. Власенко. – Из нахо-дившейся тут же записки следовало, что она, курица, вынуждена покончить жизнь самоубийством, потому что не в состоянии снести столько яиц, сколько требует налог. Естественно, этот спектакль, был расценен как «вылазка классового врага» и с того дня дежурным приказано было находиться и вне здания. (69) Для единоличников налог был установлен в десятки раз больше, чем для колхозников. Все принуждались к вступлению в колхоз.

Спустя год на базе большого, но малоуправляемого колхоза было создано четыре более мелких сельскохозяйственных артелей: «Путь к социализму», «Животновод им. «Правды», «Новый восход». В южной части Совета на земельной территории, прилегающей к лиманам, возник колхоз «Свободный труд». В 1932 г. число колхозов увеличилось еще на четыре: «Верный Путь», «Заветы Ильича», «Трудовой Молот» и им. XVII партсъезда. (70)

В 1931 году в станице открылась МТС, сыгравшая в дальнейшем большую роль в укреплении экономики колхозов. Грабительская политика государства привела к падению заинтересованности рядовых тружеников в результатах работы, пагубным образом сказалась на трудовой дисциплине. Значительная часть урожая 1932 году осталась на полях, неубранной и необмоло-ченной. Почувствовав угрозу голода, крестьяне стали прятать зерно в потайных местах.

В последние годы много сказано и написано о Голодоморе 1932–

33 гг., но несомненно доказано главное – преднамеренная организация голода с целью удержать людей в коллективных хозяйствах, сломить их волю к сопротивлению после начавшегося разброда, вызванного статьей Сталина «Головокружение от успехов» и первых неудач совместного труда, родивших поговорку: «У колхози добрэ жить – один робэ, сим лежить».

Голод был не следствием климатических условий – засухи, недорода, а результатом социальных катаклизмов – сталинской поли-тики принудительных хлебозаготовок, превратившихся в настоящую войну с крестьянами и казачеством. События 1932–1933 гг., скрытие их от мировой общественности, ярко продемонстрировали настоящее, а не прикрытое пропагандистской шелухой отношение власти к труженику-кормильцу.

Были голодные годы и в царской России, но никогда еще в отечественной истории не доходили власти в издевательстве над собственным народом до того, чтобы окружать голодающие станицы войсками, отбирать все съестные припасы, превращая их в закрытые резервации с единственным выходом – на могильник. Изощряясь в прислуживании перед режимом единоличной власти, установившимся в стране, Северо-Кавказский крайком. ВКП (б) придумал систему «черных досок», на которые заносились станицы, не выполнившие обязательный план хлебопоставок государству. 26 декабря 1932 года была занесена на «черную доску» и станица Новодеревянковская Староминского района. (71) Сельский Совет был распущен, его председатель Яков Степанович Зайченко был арестован и расстрелян, власть в станице перешла к коменданту. Станица была окружена войсками и заградотрядами, запрещался выезд, всякая торговля, собрания. Для усиления партийного руководства сельским хозяйством и политической работы с массами в сложившихся условиях, в январе 1933 г. при Новодеревянковской МТС был открыт политотдел, который возглавил Зайцев, в короткое время заслуживший репутацию настоя-щего душегуба. При политотделе позже стала издаваться и своя газета с претенциозным названием «Социалистическое переустройство».

Вне закона был даже объявлен родной язык первопоселенцев Кубани – украинский. 26 декабря 1932 г. вышло спешное постановление Президиума Северо-Кавказского краевого исполнительного комитета которым немедленно приостанавливалась украинизация во всех районах и станицах края, прекращалось радиовещание на украинском языке, издание газет, брошюр и прочей продукции допускалось только на русском языке, в течение четырех дней все делопроизводство должно было быть переведено на русский язык. В постановлении отмечалось, «что украинизация ряда районов и станиц, проводившаяся на Северном. Кавказе, не вытекает из культурных интересов населения и служит легальной формой классовому врагу для организации сопротивления мероприятиям. Советской власти и создания под этим прикрытием своих контрреволюционных организаций».

И, хотя украинизация распространялась на Кубани, в том числе и в станице, легально, за ее проведение были арестованы и репресси-рованы учителя новодеревянковских школ им. И. Франко и им. Т. Шевченко – Фоменко Е. Н., Бреславец С. Р., Полтавец М. М. (72)

Группы комсомольцев, организованные в комитеты содействия сбору продналога, отрабатывая специальные продовольственные пайки, денно и нощно рыскали по станице, разыскивая при помощи металлических щупов запрятанное, как утверждала партийная пропаганда, зерно и прислушиваясь, не заскрипит ли где «каминець» – примитивная ручная мельница. У обессиливших от голода «саботаж-ников» отбиралось все, что могло поддержать жизнь: кабаки, бураки, семечки подсолнуха, фасоль, горох, макуха… Люди ели кошек, собак, ловили ворон, имели место случаи людоедства. Комсомольцы и активисты зимой вытаскивали из погребов бочки с солениями, разбивали, выливали содержимое на землю, топтали все ногами. У людей отнимали даже возможность самих себя прокормить. Казаки вымирали семьями, целыми родами. – Подвалы, погреба по улице Красной были забиты трупами, – свидетельствует живущий и ныне 95-летний Ф.А. Безверхий. – Мой сосед. Германовский, повел к себе в хату и показал мне мертвых родителей – отца и мать, уже позеленевших, покрытых плесенью. Так он прямо в доливке — земляном полу, вырыл ямку, как смог, так их и поховал. И Коваленко Кузьма, тракторист. Нет на работе день, два. Пошли к нему домой, а жинка вылезла и кажэ: «Вмэр. Так я його прямо у хати и закопала». А брата моего П. зъилы в 33-м году. Один брат був и того зъилы… (73)

Специальные команды с арбами и коровами, использовавшимися в качестве тягловой силы, ходили по дворам, собирая трупы. – Такую картину можно было наблюдать ежедневно и я, часто из кабинета коменданта станицы Ярошенко видел ее, – вспоминал комсомольский активист того времени И.Д. Варивода. – Трудно описать, как мы реагировали на этих «врагов народа». До нитки голые, как попало набросанные на гарбы: кто висел через драбины головою вниз, у кого руки висели до земли, кто одну или обе ноги задрал вверх – окоченелые, они совершали последний путь на цэгэльню, на Бакай. Там был раньше кирпичный завод и глину брали из карьера. Бросали всех в эту братскую могилу. Возраст их был от младенцев, знавших только соску, до бородачей. Мужчин было больше. Бросали людей и живых еще, но таких, что уже все равно дойдут, умрут… (74)

По самым скромным оценкам, около семи тысяч тружеников лишилась станица за страшный год. Страшные потери понесли и хутора. Точные сведения собрать практически невозможно – записи о коли-честве умерших в эти годы отсутствуют или намеренно уничтожены. Даже число жителей станицы перед годами раскулачивания и голодо-мора указать нельзя – на наши запросы в архивы Краснодара и Ростова на Дону пришли отказы (из-за отсутствия, якобы, такой информации).

Места массового захоронения жертв Голодомора до последнего времени никак не были отмечены. А ведь кроме двух больших рвов, множество могил погибших было разбросано по станичным дворам (большинство на сегодня утрачены). Только в нашем старом дворе было три могилы, у соседа К.И. Кириенко было три могилы (новые жильцы их распахали), у соседа М.А. Шульгатого похоронены во дворе отец и мать (намогильные кресты стоят до сего дня), выше по улице во дворе огорожены 4 или 5 могил, оставшихся от прежних хозяев…

Дикий всплеск смертности в описываемый период, подтверждает и хроника смертей в Северо-Кавказском крае (75):

1932 г. 1933 г.

Август – 11 675 чел. Январь – 17 693 чел.

Сентябрь – 15 532 чел. Февраль – 25 049 чел.

Октябрь – 11 685 чел. Март – 38 766 чел.

Ноябрь – 12 992 чел. Апрель – 59 242 чел.

Декабрь – 11 963 чел. Май – 60 038 чел.

По данным профессора И.И. Алексеенко, число умерших от организованного властями голода в станицах колеблется от 40 % до 60 % их населения, а в отдельных местах и более. (76) – Могли ли мы предположить даже в дурном сне, – сокрушался И.Д. Варивода, – что на месте чистых белых мазанок под камышем, дворов, покрытых зеленым ковром спорыша и заполненных заливистым радостным смехом ребятишек, будут расти дурман, осот, будяк, лобода? (77)

(Как иллюстрацию к событиям 32–33 годов, мы приводим в приложении к статье воспоминания новодеревянковцев – свидетелей страшного голода).

Станица так и не оправилась от нанесенной раны. И сегодня, разбросанные по ней то тут, то там пустыри безмолвно свидетельствуют о тяжкой поступи сталинского социализма. Утратившая окончательную веру в справедливость высшей власти, Новодеревянковская в последующие годы так никогда и не достигла численности населения доколхозного периода. 23 февраля 1933 года, добившись поставленной цели, Северо-Кавказский крайком. ВКП (б) снял станицу Новодеревянковскую с «черной доски». Были восстановлены органы местного управления, снят комендантский час и патрули, начало функционировать сельпо.

В мае 1933 года репрессивные меры по отношению к «саботаж-никам» хлебопоставок были отменены повсеместно и директивой ЦК ВКП (б) было предложено перейти к обычным методам «массово-политической работы».

Жуткий вид имела станица летом 1933 года. Безмолвная тишина, дворы, улицы, позаросли лебедой, лопухами выше человеческого роста и толщиной в молодое деревцо. Оставшиеся в живых, запуганные люди безропотно за «палочки» трудодней продолжали трудиться в колхозах, число которых теперь увеличилось до одиннадцати: в результате очередного разукрупнения появились новые колхозы «Новый Строй», «Рот Фронт», «Красная Звезда». (78)

Основной тягловой силой в хозяйствах по-прежнему оставались быки и лошади, и только в июле 1933 г. в МТС прибыли первые 30 колесных тракторов СТЗ. (79)

Короткие строчки скупой архивной информации: как много за ними скрыто исковерканных судеб, человеческих жизней. (80) 1927 г. Огиенко Иосиф Васильевич. За аренду земли и применение наемной рабочей силы вместе с семьей лишен избирательного права голоса и внесен в списки кулацких хозяйств. Дом изъят в счет погашения долгов, передан плановому поселенцу.

1930 г. Грицай Алексей Федорович. Хозяйство раскулачено, выслан в холодные края. Дом в 1933 г. закреплен за плановым переселенцем. Кужельным. Григорием. Никитовичем. 1930 г. Бирюк Иван Евграфович. С женой лишен избирательных прав, раскулачен, имущество изъято. Дом отобран в 1933 г. в счет погашения гособязательств.

1931 г. Грицай Никита Андронович. Осужден за антисоветскую агитацию. Дом и имущество конфискованы и переданы в колхоз.

1932 г. Дубовик Николай. Изъят НКВД. Дом по ул. Садовой передан плановому переселенцу Ковалеву Федору Семеновичу.

1932 г. Север Александр Лукич. Раскулачен, осужден к 10 годам лагерей. 1933 г. Грицай Яков Малафиевич. Умер. Дом передан плановому переселенцу Евдокимову Г. И. 1933 г. Москаленко Степан Николаевич. Осужден на 10 лет лагерей. Дом передан в колхоз «Трудовой Молот».

1933 г. Набок Роман Логвинович. Умер с женой. Дом передан в станичный Совет. 1933 г. Овдиенко Максим. Член ВКП (б), организатор коммуны «Красный казак». Умер от голода.

1933 г. Рябыш Терентий Маркович. Умер с женой. Дом передан в станичный Совет.

1933 г. Голинко Степан. Осужден.

1934 г. Скиба Елена Леонтьевна. Лишена избирательных прав, хозяйство обложено всеми видами госплатежей и госпоставок по ставкам кулацких хозяйств. Дом отобран станичным. Советом и передан в колхоз «Правда».

Выступая в 1937 г. на февральско-мартовском пленуме ЦК ВКП (б) Сталин продолжал утверждать, что по мере продвижения к социализму классовая борьба будет все более и более обостряться, число врагов будет увеличиваться. Поиск «врагов» развернулся по всей стране – от Кремля до малого хутора.

В октябре 1937 г. Новоминским райотделом. НКВД были арестованы работавшие в колхозе «Правда» старший кузнец Джигуненко Евдоким. Степанович и рядовые колхозники Антоненко Михаил Аввакумович, Бут Николай Иванович, Верескун Иван Афанасьевич, Голинко Иван Петрович, Демьяненко Иван Максимович, Кириенко Захар Филиппович, Кузьменко Михаил Андреевич, Курдюков Алексей Стефанович, Ластовка Стефан Андреевич, Марушко Василий Федорович, Огиенко Григорий Николаевич, Пархоменко Михаил Петрович, Поправка Василий Григорьевич, Северин Алексей Спиридонович, Супрун Андрей Никитич, Филоненко Алексей Нестерович, Щербина Стефан Миронович, Щербина Федор Миронович. (81)

Все они были обвинены в причастности к контрреволюционной повстанческой организации, якобы готовившей свержение Советской власти и в проведении среди населения антисоветской агитации. За исключением осужденных к десяти годам исправительно-трудовых лагерей Курдюкова А. С., Ластовки С.А. и Супруна А. Н., все они были приговорены к расстрелу.

Андрей Никитич Супрун, доброволец Красной Армии 1918 года, один из защитников Советской власти на Кубани, дожил до реаби-литации:

– Когда нас привезли в Краснодар, то встретил я в тюрьме знакомого по прежней жизни полковника и тот дал совет: признавайся во всем, в чем будут обвинять. Дадут 10 лет и все! Так и вышло. Мы со Степановичем – Курдюком «признались» в грехах, которые не совершали, «тройка» и дала нам по 10 лет, да по 5 лет поражения в правах. Отсидели и пришли домой живые. А другие наши товарищи не признались, ждали справедливого суда, их и поубивали. А за что? – так кто ж нам скажет за что? Мы и не спрашивали. Из ста человек арестованных в живых оставался один… (82) В том же году были найдены и «организаторы» голодомора. Ими оказались выполнявшие указания Сталина и Кагановича первые руководители Северо-Кавказского края Шеболдаев, Ларин, Малинов. Обвиненные в организации голода в плодороднейшем крае России с целью поднять казаков на восстание против Советской власти, они были приговорены к расстрелу. Заслуженное наказание понес и непосредственный руководитель умерщвления людей в станице начальник политотдела Новодеревянковской МТС Зайцев.

Годы мирного труда, применение на полях сельскохозяйственной техники, поступающей в МТС, позволили коллективным хозяйствам со временем стать на ноги, укрепить свою материальную базу. К началу 1939 года на полях новодеревянковских колхозов работало 98 тракторов и 37 комбайнов. Колхозы Совета имели 22 автомашины. (83)

Появились невиданные при единоличном хозяйстве урожаи. В 1939 году звеньевой колхоза «Трудовой Молот» П. Г. Рябыш на площади 72 га снял урожай по 180 пудов с каждого гектара озимой пшеницы и по 162 пуда с каждого гектара овса на площади 33 га. А звеньевая колхоза «Животновод им. «Правды» Д. Г. Огиенко добилась урожайности клещевины по 13 ц с гектара. (84)

К началу войны колхоз им. XVII партсъезда выдавал на трудодень до 7 кг зерна, колхоз «Рот Фронт» по 5, 6 кг пшеницы и 50 коп. аванса на трудодень. Колхозник колхоза «Рот Фронт» Кравченко П. в 1938 г. выработал 670 трудодней и заработал 220 пудов пшеницы. (85)

Новодеревянковские колхозы «Красная Звезда» (председатель А.А. Лукаш), «Рот Фронт» (председатель Ф.М. Махно) и обслужи-вавшийся Новодеревянковской МТС колхоз «Албаши» (председатель Т. Г. Ларин) Албашского сельского Совета, добившиеся в 1940 г. в среднем по 100 пудов урожая с каждого гектара зерновых культур, были занесены на Доску Почета краевой газеты «Большевик». (86)

Об улучшении благосостояния станичников свидетельствует и такой факт. Только за два предвоенных года через Новодеревянковское сельпо было продано колхозникам 240 велосипедов и 10 патефонов. В 1938 году жители станицы выписывали 1 226 экземпляров газет и до 40 журналов. Личные вклады в сберкассу по сравнению с предше-ствующим годом увеличились на 56 751 рубль. (87)

Подлинным центром культурно-массовой и общественно-поли-тической работы с населением оставался Нардом, переименованный в ДСК (дом социалистической культуры). Жизнь в ДСК била ключом. Здесь проводились собрания, демонстрировались кинофильмы, устра-ивались концерты художественной самодеятельности. Желающих попасть в зал было так много, что у дверей порой выставляли часового с винтовкой и тогда люди приносили лестницы, приставляли к окнам и так смотрели представление.

Созданный Борисом. Огиенко драмкружок ставил спектакли с участием учителей и молодежи. «Синеблузники» во главе с Ильей Вариводой на агитарбе ездили по колхозам, показывая сценки на злобу дня, читали стихи и прозу, ставили гимнастические пирамиды, организовывали под гармошку и балалайку танцы.

Несмотря на то, что был запрещен колокольный звон, крестные ходы, изъяты из календаря религиозные праздники и даже в день Нового года постановлением. СНК предписано было производить работы «на общих основаниях», да и сама новогодняя елка была «изъята» как порождение поповщины, религия по-прежнему оставалась главным орудием прошлого.

Науськанные старшими товарищами активно включились комсо-мольцы станицы в объявленную с. 1932 года «безбожную пятилетку», поставившую цель: к первому мая 1937 года «имя Бога должно быть забыто на территории страны». Ярый атеист Михаил Кузин устраивал в ДСК диспуты со священнослужителями. На темы антирелигиозной борьбы делались инсценировки, в дни религиозных праздников прямо на церковной паперти комсомольцы устраивали громкую читку сатирических стихов безбожника Демьяна Бедного, бесновались в храме, срывая богослужения. (88)

Коммунистическая пропаганда, попирая ценностные идеалы прошлого, всемерно разжигала конфликт поколений. Направляемые партией, поддерживаемые комсомолом, молодые люди без оглядки рушили «старый» мир: Сами, сами комиссары,

Сами председатели.

Никого мы не боимся –

Ни отца, ни матери!

Но вершиной всей антирелигиозной работы явилось, конечно, уничтожение новодеревянковских церквей, как главных источников «религиозного мракобесия и отсталости» народа. Построенная основателями станицы деревянная Рождество-Богородицкая церковь была сожжена в начале 1935 года, а осенью 1938 года, когда уже была разработана целая технология разрушения каменных храмов, была взорвана и новая Никольская церковь.

– Когда собирались церковь валить, то приезжали из Ростова два инженера… И говорят: «Зачем же вы будете такую красоту рушить, такой труд людей? – вспоминал учитель П.М. Андрюнкин. – Давайте снимем купола, так мы вам такую школу – десятилетку сделаем – по всем правилам!» А наши коммунисты – Федьков и те, кто с ним, отвечают: «Та шо цэ за школа така из церкви, дэ вси стины ладаном пропахлы! Не нужна нам така школа!» (89)

Но насильственное отлучение людей от веры не принесло желаемого результата. Выросшее и воспитанное при старом режиме старшее поколение увидело в факте уничтожения церквей, икон, священных книг и утвари, высылке священников только лишнее доказательство того, что новая власть «не от Бога, а от сатаны…»

Новое советское государство начало коренную перестройку народного образования. Специальным декретом церковь была отделена от государства, а школа от церкви. Была ликвидирована разнотипность школ и положено начало созданию единой трудовой школы – десятилетки.

Для руководства работой школ при Новодеревянковском стансовете был создан отдел народного образования, который занимался подбором учителей для школ, организацией культурного развития и досуга учащихся во внеурочное время.

В 1921 году отделом народного образования, совместно с отделом соцобеспечения, в огромном доме Летницкой (сейчас на углу улиц Красной и Щербины) в 1921 г. был открыт первый за всю историю станицы детский дом, жизнь которого вызвала большой интерес у местных ребятишек.

– Детдом представлял из себя что-то вроде цирка, так как там творились чудеса, которые мы с большим любопытством наблюдали, – рассказывал И.Д. Варивода. – Например, детей запрягали в двухле-мешный букарь и вспахивали двор… А когда детдом перевели в отобранный у священника Черного дом, то там можно было наблюдать не менее чудесный номер, как директор Бубнов приучал детей любить Советскую власть. Сядут дети за столы кушать, а хлеба нет. Бубнов говорит: «Ну, просите хлеб у Бога.» Дети хором: «Боже, дай нам хлеба! …» И так несколько раз, но хлеба не появлялось. Тогда Бубнов говорил: «А теперь просите хлеб у Советской власти.» Дети опять заводят: «Советская власть, дай хлеба!» И тут же сразу открывались двери и кухарки вносили корзины, наполненные нарезанным хлебом… (90)

Одной из первоочередных задач этого времени, поставленных Советской властью, была ликвидация безграмотности. Декрет 1919 года обязывал обучить грамоте на русском или родном языке всех граждан с. 8 до 50 лет. Пункты по ликвидации безграмотности (ликбезы) открылись при всех школах станицы и работали в вечернее время. При свете керосиновой лампы, а то и при каганцах, учителя и грамотные активисты учили взрослое население писать и читать, познавать грамоту.

Архивные документы сохранили нам одно из свидетельств того времени – заявление бывшей батрачки Ольги Марченковой в профсоюзную ячейку: «Член вашего союза М.М. Слесарь бесплатно, в порядке общественного пролетарского самосознания, выучил меня грамоте, читать, считать, познакомил с метрической системой меры длины, веса, временами года. Занимался грамотой он со мною по окончании своих занятий, так как он был и входил в сознательность и в активность, и за его активное сознание глубокая благодарность и пролетарское спасибо в день праздника 1-го Мая…» (91)

При начальных училищах, которые стали именоваться школами первой ступени, в летнюю пору стали организовываться детские площадки для дошкольников, что давало возможность родителям полноценно, весь световой день трудиться в колхозах. Высшее начальное училище стало школой второй ступени, а с. 1924 г. – ШКМ (школа крестьянской, а с появлением колхозов – колхозной молодежи). Такие школы создавались на Кубани с целью подготовки из сельской молодежи культурных земледельцев и общественников-кооператоров.

Большую роль сыграли школы по спасению детей в период голодомора 1932–33 гг. При содействии колхозов, при всех школах было организовано одноразовое горячее питание учащихся. — Сообщили, что стали готовить горячие завтраки, – вспоминает, живущий ныне в Санкт-Петербурге полковник В. Г. Кулик, – так я за миску, ложку и пошел в школу, забыв книги и тетради. На большой перемене вышли в коридор и видим, что директор Григорий Иванович, на костре, в котле размешивает кашу и льет туда из бутылки постное масло и кладет соль. Образовалась очередь и он сам черпаком стал кашу раздавать… На второй день я уже пришел с книгами… (92)

В 1934 году для детей-сирот был организован детский дом им. Ворошилова на 150 мест, просуществовавший до лета 1942 года. (93)

С назначением старшей вожатой Новодеревянковской ШКМ Полины Петуховой, активизировала свою работу пионерская организация. Пионерские отряды коллективно отдыхали и жили, помо-гали колхозам в прополке, сборе колосков на полях, соревновались за лучшую учебу и работу. В 1934 г., с установлением новых типов школ, ШКМ преобразо-вывается в неполную среднюю школу, а в 1939 г. – в среднюю школу – десятилетку, первый выпуск которой состоялся в июне 1941 года.

К 1 сентября 1938 года в станице имелось 6 начальных и одна неполная средняя школа, в которых обучалось 1 600 детей. (94). Однако, по данным. Новодеревянковского музея, к 1 января 1941 года население станицы Новодеревянковской составило 8 860 человек, не достигнув и уровня 1906 года.

Тяжелым испытанием для всех кубанцев явилась Великая Отечественная война. Более двух тысяч новодеревянковцев ушли на фронт, выполняя свой гражданский и патриотический долг. Имена 715 защитников, отдавших свои жизни во имя Победы, навечно занесены на плиты мемориала в центре станицы.

Трудно назвать участки фронта, на которых бы не воевали земляки. Воевали семьями. Вместе с отцом-фронтовиком. Жолобом. Василием. Степановичем (р. 1893 г.) сражались его сыновья Иван, Григорий, Алексей. Воевал Джунько Степан Ефимович (р. 1897 г.), его сыновья Иван, Михаил, Степан и дочь Анна. У Лебедь Анны Даниловны воинский долг исполняли шесть сыновей: Павел, Федор, Григорий, Кирилл, Степан, Евгений. (95) Многие семьи, как исторические реликвии, хранят благодарственные письма Верховного Главнокомандующего, являющиеся ярким доказательством подвига, совершенного простыми людьми. Двум новодеревянковцам – Павлу Гавриловичу Гуденко и Алексею Ивановичу Кондруцкому — были присвоены звания Героев Советского Союза. Высоко отзывался о боевых заслугах нашего земляка П. Г. Гуденко командующий Вторым. Белорусским фронтом. Маршал Советского Союза К.К. Рокоссовский. В наградном листе Героя к Указу Президиума Верховного Совета СССР от 29 июня 1945 г. так рассказывается о подвиге нашего земляка:

«18.4.45 г. в ночь на 19.4.45 г. вместе со штурмовой группой переправился через Ост-Одер, преодолев болото шириной в 3 км., бесшумно подошел к берегу реки Вест-Одер. Находясь по пояс в воде, вел наблюдение за противником до 4.00 20.4.45 г. За период наблюдения установил расположение огневых точек противника, которые были в момент артподготовки успешно подавлены. Задолго до окончания артподготовки под разрывами снарядов, стремительно со штурмовой группой переправился на западный берег реки, где захватил плацдарм и продолжал его удерживать до подхода наших основных сил.

Противник яростно контратаковал, имея целью сбросить наши части в реку. Тов. Г. УДЕНКО личным примером мужества и отваги, воодушевил личный состав группы на отражение контратак противника. Оставшись один у станкового пулемета, ураганным огнем уничтожил до 30 вражеских солдат, чем способствовал успешному отражению контратак противника и прочному удержанию занимаемого плац-дарма.

В этих боях ротой было уничтожено до 140 вражеских солдат и офицеров, подбит 1 танк противника и 2 бронетранспортера, захвачено в плен 27 вражеских солдат.

22.4.45 г при взятии высоты 44.8, непосредственно находясь в боевых порядках роты, тов. ГУДЕНКО, умело обойдя противника с фронта, нанес внезапный удар по противнику, вследствие чего противник в панике оставил господствующую высоту, что сыграло большое значение для развития дальнейших боевых операций наших частей.» (96)

Колхозник сельхозартели «Свободный Труд» Алексей Иванович Кондруцкий в период штурма Кенигсберга в сражении за 5-й форт, прикрывавший город с северо-запада, командир отделения сержант Кондруцкий первым поднялся в атаку, преодолел под вражеским огнем бетонированный ров с водой – и, добравшись до амбразуры, подавил гранатами два пулемета. Когда был ранен командир, Кондруцкий взял на себя командование взводом и, увлекая солдат своим примером, обеспечил успешную атаку, в ходе которой было пленено около двух сотен вражеских солдат. Орденами Александра Невского, Красной Звезды и четырьмя орденами Красного Знамени отмечен боевой путь полковника Ивана Матвеевича Крапивы. О боевых действиях подразделения, которым он руководил, начав войну старшим лейтенантом, не раз писали фронтовые газеты. С группой артиллеристов боевой офицер дважды был на приеме у Верховного Главнокомандующего. Неувядаемой славой покрыли себя кубанские казаки – бойцы 17-го (впоследствии 4-го) гвардейского Кубанского казачьего кавалерийского корпуса, в котором воевали и наши земляки. Эскадрон добровольцев, влившихся в состав 12-й и частично 13-й дивизий, был сформирован Новоминским. РК ВКП (б) глубокой осенью 1941 года из казаков разных возрастов станиц Новоминской, Новодеревянковской и Копанской.

С первых дней войны стала перестраиваться на военные рельсы и жизнь в тылу. Несмотря на то, что на фронт были отправлены трактора, машины, лошади с повозками, уже к концу июля 1941 г. в основном была закончена уборка колосовых в колхозах. В полевых работах участвовало все население станицы от школьников до стариков. Жизнь была подчинена единой цели: «Все – для фронта! Все – для победы!»

Во исполнение этой цели уже весной следующего 1942 года постановлением. Правительства был увеличен в полтора раза обяза — тельный минимум трудодней для колхозников. Вводился и обязательный минимум трудодней для подростков от 12 до 16 лет (годовая норма не должна была превышать 50, в редких случаях – 100 трудодней). Неотработка обязательного минимума предусматривала как административную, так и уголовную ответственность.

В январе 1942 года в местные органы власти поступил приказ о создании на базе Новодеревянковской больницы эвакогоспиталя 4541. В короткие сроки были укомплектованы штаты работников, но вскоре работы были прекращены, так как станица находилась далеко от железной дороги. (99)

Немецкая армия, стремясь захватить хлеб и нефтяные богатства нашей страны в первой половине 1942 г. одновременно с наступлением на Сталинград, развернула бои, стремясь отрезать от страны Кавказ.

Летом 1942 года война пришла на Кубань. Станица Новодеревян-ковская была подвергнута бомбежкам. В.К. Дейневич свидетельствует: – Бомбили два раза, еще перед оккупацией. Прилетела «рама», а тут как раз шли комбайны в эвакуацию из Копанской на Новоминскую. Тянули их быками, лошадьми по ул. Ленина, хедера отдельно, комбайны отдельно и дошли уже они до Широкого переулка, стали переходить… Одна бомба упала возле Плужниковых, другая, через две-три хаты во дворе Свистыч. И пробила хату. Упала в комнате и разорвалась. А в люльке ребенок лежал грудной Панюта Саша, и ему ножку перебило и поранило… (100)

5 августа 1942 года станица Новодеревянковская была оккупи-рована румынскими воинскими подразделениями из 5-й кавалерийской дивизии. Оккупанты сформировали свои органы управления, назначили старосту станицы. Военным комендантом. Новоминского района был назначен капитан Кремер, сельскохозяйственным комендантом капитан Герман Шульт. На территории района оперировал 858 немецкий военный лагерь под начальством графа Ерка. (102)

«Освободители от большевизма» не распустили колхозы. После организованного оккупационными властями в декабре 1942 года краевого земельного съезда, был объявлен «новый порядок земле-пользования», по которому колхозы переименовывались в «общинные хозяйства», как переходное звено на пути к хозяйствам единоличным. Колхозная земля, МТС объявлялись собственностью немецкого государства, а для более организованного грабежа народного добра на общины возлагалась ответственность за полную уборку урожая и своевременную сдачу сельскохозяйственной продукции оккупантам.

Стремясь завоевать доверие населения, оккупационные власти открыли в здании ДСК церковь.

Многие трагические страницы истории Новодеревянковской периода оккупации связаны с именем. И.А. Чернеги, открыто ставшего на путь пособничества врагу.

Чернега прибыл в Новоминской район в 1941 году вместе с другими гражданами, эвакуированными из западных районов страны и был назначен механиком в Новодеревянковскую МТС. И когда район был оккупирован, он, в совершенстве знавший немецкий и румынский языки, предложил свои услуги гитлеровцам. Чернега стал начальником. Новодеревянковской полиции, а в конце сентября 1942 года и начальником полиции всего Новоминского района. Опираясь на сформированные в населенных пунктах района полицейские подразделения, Чернега стал главным руководителем борьбы в районе против советских патриотов. В период временной оккупации полицейские провели ряд карательных операций в станицах Новоминского района. Особенно страшен был массовый расстрел 37 советских граждан еврейской национальности в ст. Новодеревянковской 24 ноября 1942 г.

– Когда арестованные были раздеты, то по моему приказанию полицейские загнали их в яму и после этого стали расстреливать. Я лично расстреливал загнанных в яму людей из автомата, – показал на допросе в 1959 году И.А. Чернега. (103)

В тот же день были арестованы и расстреляны советские активисты партизаны Воробьев С.В. и Калай М. И., пропагандист Новоминского РК ВКП (б) учитель биологии средней школы Гаврилов А.Е. и секретарь Новодеревянковского сельского Совета Коваленко М. И.

В декабре 1942 года Чернега участвует в задержании и аресте членов партизанского отряда «Защита Родины». Сформированный из партийно-хозяйственного актива Новоминского района, партизанский отряд базировался за сотни километров в горах в районе станицы Крепостной. Руководители отряда приняли решение о развертывании партизанской борьбы в своем районе. Первая группа партизан в составе Конкина В. Н., Сапрыкина А.Ф. и Чудака П.Я. с целью выяснения сил врага с большим трудом добралась до Новодеревянковской. Затем в район была направлена вторая группа партизан, числен-ностью 13 человек. Среди них и затесался предатель. Явившись в полицию, он доложил Чернеге о прибывших партизанах и указал явочные квартиры. В течение суток в станице и ее окрестностях были арестованы Берестовская Н. М., Овчарова М. И., Кузьмин Т.Г. и помогавшие партизанам хозяева явочных квартир – колхозники колхоза «Свободный труд» супруги Поповы С.С. и А. Ф., Варивода Д.Ф. и М. Т., Сулим. С.П. и Е.И. Не желая сдаться живой врагу, застрелилась в доме, окруженном полицейскими, партизанка Лукаш Е. И., работавшая до войны председателем колхоза «Рот Фронт».

На допросах в гестапо арестованных партизан подвергли жестоким пыткам: загоняли под ногти иглы, выжигали на теле звезды, прока-лывали руки раскаленным железом…

Мужественные патриоты были казнены 23 января 1943 года в ст. Ленинградской. (104)

В том же месяце Чернегой была организована облава на советских парашютистов высадившихся на территории новодеревянковского колхоза «Красная Звезда». – Полицаи открыли огонь из винтовок и сразу убили одного парашютиста, а второго – нерусского, – ранили и добили его, когда подошли к месту, – рассказывал житель хутора Раздольный Колесников А. И. (105)

Вместе с тем немецкие власти, заявляя о том, что казаки являются их союзниками, старались воссоздать некоторые атрибуты и структуры казачьего местного самоуправления. Если сначала, в период немецкого наступления, дальше полиции казаков не допускали, то с началом периода поражений на Дону и Кубани стали создаваться и казачьи подразделения в составе германского Вермахта. В них активно привлекали членов семей, репрессированных в годы советской власти, умерших во время Голодомора.

Как пример отношения казаков с немцами можно привести рассказ школьного учителя П.М. Андрюнкина. Бежав несколько раз из немецкого лагеря, куда он попал в начале войны, он, в конце концов, пришел в родную Новодеревянковскую. По совету избранного здесь атамана, он явился с признанием в районную немецкую комендатуру. Немцы, узнав, что он закончил педагогический техникум и является казаком, отправили его назад в станицу – преподавать в школе.

Но дни оккупантов на Кубани были сочтены. Развернувшееся наступление Красной Армии смело захватчиков и их пособников с территории Новоминского района. За полгода оккупации колхозам. Новодеревянковского Совета был нанесен ущерб в размере 19 314 798 руб. На 1 534 320 руб. было разграблено и уничтожено имущество МТС. (108) Значительно пострадали школы, другие организации и учреждения станицы. Скрупулезно был подсчитан и ущерб, нанесенный «немецко-фашистскими разбойниками» гражданам. При этом сохранившиеся документы наглядно показывают и другое – сколь неравномерно жило само население и как велико было имущественное расслоение попавших под оккупацию.

Лебедь Иван Ильич (1929–1999) свидетельствует:

- За войну поизносились до дыр. Из бригады домой не отпускали. Так я ночью – бегом в станицу. Скину штаны, мамаша постирают их с украденной в колхозе золой, заштопают, а я рядном обмотаюсь, жду, пока высохнет. А утром, на рассвете, пора бежать в бригаду. Надену штаны полусухие и опять бегом на работу. (109)

Так жило большинство тех, кто гнул свои спины в колхозе «за палочки». (110) Нередко, как показал после ареста Чернега, наводки на советских активистов давали сами граждане. Коммунистическая власть подавляла и беспощадно уничтожала противников, не церемонилась с недовольными. Теперь люди старались отплатить ей тем же!

В ночь с. 3 на 4 февраля 1943 года в станицу вступили воины 1157 полка 351-й стрелковой дивизии 58-й армии. Весьма знаменателен тот факт, что командиром 2-го батальона, освобождавшего станицы Каневскую и Новодеревянковскую был наш земляк капитан Ф.И. Колесников, награжденный орденом. Александра Невского.

В первые дни после освобождения прошли собрания во всех организациях и учреждениях станицы. Выступавшие благодарили доблестную Красную Армию, освободившую от фашистского ига и вернувшую «право на все советские законы» и обещали «все как один» приступить к восстановлению сельского хозяйства, «чтобы дать изобилие продуктов. Советской стране и Рабоче-Крестьянской Красной Армии».

Началось восстановление разрушенного хозяйства, была восста-новлена МТС, которая по-прежнему обслуживала 12 колхозов Совета. Но техники не хватало. Работали с рассвета до темна. Пахали поля на быках, коровах, лошадях, сеяли вручную. На полях трудились все от мала до велика. Вручную косили хлеб, скирдовали, собирая все до колоска, до зернышка.

По всему краю распространялись агитационные листовки, пропагандирующие опыт и достижения в уборке урожая комбайнеров Новодеревянковской МТС Тимофея Бирюка и Ивана Богдана. (115)

Урожайность озимой пшеницы по колхозам. Совета составляла в 1944 г. от 3, 7 ц/га (колхоз им. Крупской – бывший «Албаши») до 10, 8 ц/га (колхозы «Новый Строй», «Верный Путь»), в 1945 г. – от 7, 2 ц/га (колхоз «Новый Восход») до 13, 6 ц/га (колхоз «Новый строй»). (116)

Выплата по трудодням колебалась в 1943 году – деньгами от 48 коп. (колхоз «Путь к социализму») до 3 руб. (колхоз «Правда»), зерном – от 150 г (колхоз «Свободный Труд») до 490 г (колхоз им. XVII парт-съезда). В 1944 году – деньгами от 30 коп. (колхоз им. Крупской) до 3 руб. 50 коп. (колхоз «Правда»), зерном – от 420 г (колхоз «Рот Фронт») до 1 кг 100 г (колхоз «Правда»). (117) Но практически все шло в счет погашения Военных займов на укрепление Красной Армии и скорейший разгром врага.

«Акт 1943 года, мая 14-го дня.

Мы, нижеподписавшиеся: председатель к-за «Путь к социализму» Н-Дере-вянковского с/Совета Мирошниченко Т. Т., завхоз к-за Замуруева А. Н., члены комиссии: Якименко С.Ф. и Москалева Е.М. составили настоящий акт в том, что гр-н Кириенко Илья Кузьмич не выполнил задания по сдаче зерна в фонд. РККА.

Задание по сдаче зерна в фонд. РККА гр-ну Кириенко установлено в 25 (двадцать пять) центнеров, но Кириенко от сдачи уклоняется и не сдал ни одного килограмма зерна.

Имеется подозрение, что гр-н Кириенко в целях уклонения от выполнения задания, вывез зерно к своим родственникам и угрожает, что прибьет членов комиссии.

При проверке наличия зерна у Кириенко, установлено, что Кириенко имеет:

подсолнуха 4 (четыре) центнера

ячменя 1 (один) центнер

Председатель к-за Мирошниченко

Завхоз Замуруева

Члены комиссии Москалева, Якименко» (118)

«Справка.

Кириенко И.К. и его жена Панченко Галина получили в к-зе «Путь к социализму» разных культур 2158 кг. за 1942 год.

Кириенко И.К. имеет 196 трудодней

Панченко 389 трудодней

Кириенко дано задание в размере 25 цент. с учетом вывезенного им без документов хлеба из к-за (Вывез одну фурманку пшеницы)

Председатель

Бухгалтер

17/V-43 г.» (119)

После освобождения продолжили работу школы сельсовета. Их было шесть: средняя школа # 9, начальные школы # 8 (западная), # 10 (восточная), # 11 (к-з «Свободный Труд»), # 12 (х. Раздольный), # 13 (х. Албаши). Средняя школа стала подлинным центром культурно-массовой работы в станице. Школьники под руководством учителей ставили спектакли, выступали с концертами в колхозных клубах. Учителя при свете коптилок проводили беседы с населением, читали лекции. Школьники активно помогали фронту: выполняли в колхозах прополочные и летние сельскохозяйственные работы, собирали для воюющей армии лекарственные растения и плоды, вещевые и продуктовые посылки. Большие трудности испытывали станичники с обеспечением продуктами и предметами первой необходимости. Не было мыла, спичек, керосина. Соль добывали вручную в соленом. Ханском озере возле станицы Копанской, куда ходили пешком. Не было денег – вся оплата за труд уходила в счет облигаций Государственного военного займа. Выживали за счет подсобного хозяйства, ловли рыбы, да извечной крестьянской кормилицы – коровы.

Четвертый пятилетний план развития народного хозяйства СССР на 1946 – 1950 гг. поставил основной хозяйственно-политической задачей восстановление разрушенных районов, достижение довоенного уровня развития промышленности и сельского хозяйства, а затем его повышение и рост материального благосостояния народа. Возвратившиеся с фронтов. Великой Отечественной войны вчерашние солдаты уже на второй день по возвращении домой шли на работу в колхозы, восстанавливали технику, вручную убирали хлеб, строили новые производственные помещения. В 1946 году из-за сильной засухи и неурожая опять наступил голод. Решением. Новоминского райисполкома был утвержден контингент и нормы отпуска хлеба для руководящих работников и специалистов: районному активу полагалось 600 г в сутки; специалистам сельского хозяйства, медицинским работникам, учителям – 500 г; рабочая норма (в том числе инвалидам. Отечественной войны, не связанным с сельским хозяйством) – 300 г; служащим – 200 г. (122) Продолжая грабительскую политику по отношению к колхозам и колхозникам, сталинское правительство сняло с государственного хлебного довольствия 28 миллионов селян. Ввиду продолжавшегося сложного положения 18 июня 1947 г. исполком. Новоминского районного Совета рассма-тривает вопрос «О распределении жмыха для питания населения». С целью спасения людей от голодной смерти было решено продать колхозам и организациям жмых «для питания населения» в количестве от 300 до 600 кг на организацию, колхоз. (123) Принятые меры позволили сохранить не одну жизнь. В целом же по стране, по разным оценкам, от голода умерло от 0, 5 до 1 млн. человек. (124) Положение колхозников во многом оставалось бесправным. Большинство по-прежнему жило без паспортов и не имело право самовольно покинуть село. Уже в 1946 году за неотработку минимума в 250 трудодней людей начали судить. Вместо заработной платы выда-вали облигации Государственного займа на восстановление народного хозяйства. Единственным средством выживания оставалось подсобное хозяйство, но и оно удушалось налогами на птицу, скот, плодовые деревья… «Партия и Правительство рекомендуют колхозникам, рабочим и служащим, проживающим в сельской местности, выращивать на своих приусадебных участках по 15–20 плодовых деревьев (яблони, груши, вишни, сливы и др.) и по 40–50 кустов ягодников (смородины, крыжовника, малины)», – убеждала официальная пропаганда. Нару-шители «рекомендаций» наказывались строго.

«Протокол # 7

заседания исполкома Новодеревянковского сельского Совета от 20 марта 1947 г.

СЛУШАЛИ: акт от 8/III-1947 г. комиссии колхоза «Правда» о порубке деревьев на приусадебном участке гр-ном. Пархоменко Михаилом. Спиридоновичем без разре-шения станичного Совета.

РЕШИЛИ: ввиду того, что гражданин Пархоменко Михаил Спиридонович произвел порубку деревьев на своем приусадебном участке в количестве 17 шт. без соответствующего разрешения станичного Совета, а посему возбудить дело перед прокурором о привлечении к уголовной ответственности гр. Пархоменко Михаила Спиридоновича.

Председатель сельского Совета Н. Уваров

Секретарь Н. Шкареда» (125)

Работая от зари до зари, крестьянин платил такие налоги, что себе практически ничего не оставалось. Каждый двор ежегодно должен был сдавать государству 300 и более литров молока, установленное коли-чество мяса, яиц и другой продукции. Даже свиную шкуру колхозник обязан был сдавать государству! И не дай Бог, утаить чего от бдительного ока налогового агента. Документ свидетельствует:

«Протокол # 21

заседания исполкома Новодеревянковского сельского Совета от 17 июля 1950 г.

СЛУШАЛИ: О случаях укрытия скота индивидуального пользования от переписи. РЕШИЛИ: За укрытие от переписи гражданами Коваленко Григорием. Васильевичем коровы и кабана, Севером. Климом. Игнатьевичем двух свиней и пять ульев передать райпрокурору для привлечения к судебной ответственности.

Председатель сельского Совета В. Головин

Секретарь Н. Шкареда» (126)

По неизвестной причине из домашней живности налогом не облагались козы и кролики, прозванные в народе, не потерявшем даже в эти тяжелые годы чувство юмора, «сталинскими коровами» и «сталинскими быками». Относительно сытно жило колхозное начальство, руководители среднего звена, кладовщики, оборотистые приспособленцы. Бесправное положение основной массы колхозного крестьянства, отсутствие адекватной оценки добросовестного и честного труда отбивало у людей интерес к работе, влекло за собой «растащиловку» колхозной продукции. Летом 1947 года был принят закон, предусматривавший тюремное заключение за самое ничтожное хищение «социалистической собственности», но и он не остановил воровство, принявшее самые изощренные формы и дожившее до нашего времени.

Стали возвращаться те, кто пережил ад сталинских концлагерей, отбыв до конца отмеренные кому 10, кому 15 лет. Сельский Совет практически на каждом заседании исполкома в 1946 – 1947 гг. рассма-тривал заявления людей, требовавших возвратить дома, хозяйство. По всем обращениям принималось одно решение: «За давностью прошедшего времени в просьбе отказать». «Протокол # 25

заседания исполкома Новодеревянковского сельского Совета от 30 ноября 1946 г.

СЛУШАЛИ: заявление Шкряга Пантелеймона С. о возвращении ему бывшего его дома.

В 1932 году хозяйство Шкряга П. С., как зажиточное, получило твердое задание по хлебозаготовке и обложено с/х налогом с % надбавкой. За злостное уклонение от выполнения государственных обязательств Шкряга П.С. был осужден, а семья выехала неизвестно куда. Дом отошел в погашение задолженности в с/Совет и в 1935 году был продан гр-ну Звереву Николаю М. с выдачей ему удостоверения на право собственности. Исходя из вышеизложенного, в просьбе гр-ну Шкряга П. С. – отказать». (127)

Митинг против попытки силового захвата ЗАО «Дружба». Июнь 2006 г.

Закладка Рождество-Богородицкой часовни казаками Новодеревянковского куреня. Октябрь 2000 г.

К концу 1940-х годов в МТС стала поступать новая техника, применение которой на полях повлекло подъем урожаев сельскохо-зяйственных культур. Однако мелкие сельхозартели не могли в полной мере реализовать преимущества новой техники, и поэтому летом 1950 года вышло правительственное постановление об объединении мелких колхозов. В сентябре 1950 г. на территории Совета вместо одиннадцати хозяйств осталось четыре. В результате целой серии преобразований и укрупнения хозяйств к 1964 году на территории Новодеревян — ковского Совета осталось два крупных колхоза – «Путь к коммунизму» (до 1963 года – «Заветы Ильича») и «40 лет Октября». Шли годы. Хозяйства набирали силу, появились передовики социалистического производства. За достижение высоких показателей на уборке и обмолоте зерновых культур звание Героя Социалисти-ческого Труда было присвоено комбайнеру-фронтовику Василию Александровичу Мотько (1919–1973). Высокими правительственными наградами был отмечен труд других хлеборобов, механизаторов, животноводов. Увеличившийся после передачи в 1958 г. имущества МТС в колхозы, машинно-тракторный парк позволил быстрее управляться с полевыми работами и выполнять их на более высоком агротехническом уровне. Возросшее мастерство хлеборобов, наличие в хозяйствах целого отряда специалистов с высшим и средним специальным образованием повысили производительность труда, предопределили высокие урожаи, улучшили достаток людей. Неузнаваемо изменился за годы мирного строительства облик станицы Новодеревянковской. На месте саманных хат выросли добротные кирпичные дома, в которые пришло электричество, водопровод, засве-тились телевизионные экраны. В 60–70-е годы 20-го века возводится ряд объектов культурно-бытового назначения: две средние школы, больница, детские сады, три летних кинотеатра, стадион, универмаг, бани. Строятся новые административные здания правлений колхозов и сельского Совета.

На бывшей церковной площади закладывается парк. Во время работ трактором разрушается склеп и оскверняется могила священника М.И. Алексеева.

Власть по-прежнему считает возможным пренебрегать мнением людей. В год 50-летия Советской власти утвержден генеральный план развития станицы, согласно которому запрещалось новое строительство и капитальный ремонт существовавших домов и административных зданий, оказавшихся за пределами границ нынешних улиц Восточной – на восток, Широкой – на запад, Красной – на юг, включая и заречный 11-й квартал.

Ярким примером дикости и безнравственного отношения к памятнику ушедшего поколения явилось решение о строительстве нового Дома культуры на месте старого кладбища. Первоначально на рубеже 1959–60 гг. через кладбище (от ул. Кирова до ул. Ленина) была проложена асфальтированная дорога (сейчас ул. Мира), а весной 1967 года с рытья котлована под котельную начались строительные работы. Нож бульдозера выгребал в кучу остатки гробов и посмертных одеяний, иконки, крестики, волосы и кости тех, кто основал станицу, строил её.

Восточная и западная стены отрытого карьера представляли из себя какбы срезы гигантского земляного пирога, страшной «начинкой» которого явились бесстыдно зиявшие отверстые домовины. Разбро-санные кости умерших можно было видеть за десятки метров от строительства. Черепа гоняли ногами вместо мячей воспитанники расположенного от стройки детского дома.

– В то лето я впервые увидел, как плакала бабушка, — свидетельствует очевидец. – Бабушка Саня, пережившая три войны, расказачивание, раскулачивание, голодомор, арест брата, потерявшая в войнах мужа, сына и ещё одного брата, бабушка, к мнению которой прислушивались даже мужики, плакала, проклиная власть, добравшуюся теперь и до могил. – «Бабушка, отчего Вы плачете?» – спросил я, прикасаясь к её худенькой руке. – «Та як же мени, онучок, не плакать, як там, на гробках, мои мамо и тато поховани…» (130)

«Уважение к минувшему – вот черта, отличающая образованность от дикости», — писал поэт. Есть ли будущее у тех, кто попирает своё прошлое? Разрушение двух храмов, строительство на церковной площади «чёртова колеса» и танцплощадки, а на месте отцовских могил вертепа с песнями и плясками – не в этом ли источник и нынешних бед новодеревянковцев, ищущих врагов повсюду, только не в самих себе?

В 1945 году восстановила свою самостоятельность и начала работать под #17 еще одна начальная школа станицы, соединенная перед войной со средней школой # 9; в 1956 г. в связи с увеличением числа детей на территории 11-го квартала в хате раскулаченного казака Филоненко открывается и начальная школа # 33. (131) В 1947 году по решению Новоминского РК ВКП (б) в станице Новодеревянковской открывается районный детский дом для детей-сирот, который возглавил учитель-фронтовик Г. П. Старенький (1915–

1982). (132)

Огромный вклад в дело послевоенного восстановления и развития народного образования внесли фронтовики, руководители образовательных учреждений Б. Б. Беев (в 1952–1979 гг. директор СШ # 43), Г. М. Слесарь (в 1949–1985 гг. директор НШ # 42), П.И. Кузьменко (в 1945–1962 гг. директор школ # 44 и # 33).

К 1 января 1974 г. на территории Новодеревянковского сельского Совета имелось 7 школ: средняя # 43, восьмилетняя # 44, восьмилетняя # 29 (х. Албаши) и четыре начальных, в которых обучалось 1 330 детей. (133)

При восьмилетней школе # 44 имелся интернат на 130 мест для проживания детей из хуторов. В 1978 году после строительства нового трехэтажного здания она преобразуется в среднюю. Обе средние школы наряду с общеобразовательной подготовкой давали старшеклассникам и начальное профессиональное образование по специальности «сельский механизатор». Проходя практику на полях колхозов, старшеклассники приобщались к труду, и не случайно, до 60 процентов выпускников новодеревянковских школ оставались работать в станице трактористами, комбайнерами, животноводами. Сегодня многие из руководителей среднего звена: агрономы, зоотехники, механики, инженеры – выросли из выпускников этих школ. В летнюю пору школьники могли отдохнуть в двух пионерских лагерях, содержавшихся на средства колхозов «Путь к коммунизму» и «40 лет Октября».

В 1968 году новодеревянковскими колхозами строится новая больница на 65 коек и при ней поликлиника, оснащенная современным оборудованием. В каждом хуторе Совета работают фельдшерские пункты. К 1974 году в станице и на хуторах имелось 16 магазинов с годовым оборотом 4 млн рублей, столовая, хлебопекарня производительностью 12 тонн хлеба в сутки; три отделения связи, две сберкассы, телефонная станция на 130 номеров и радиоузел на 2 тысячи точек. Из коммунально-бытовых предприятий работали бани, парикмахерские, химчистка, швейная, телевизионная и обувная мастерские. (135) В планах станичников на 1980-е годы, обсужденных и утверж-денных на сессиях сельского Совета, значилось строительство Дворца спорта с плавательным бассейном, многоквартирного дома для врачей и учителей, нового больничного корпуса, торгового центра. Намечалось продолжить асфальтирование улиц, провести газификацию станицы, ввести внутристаничное автобусное движение… К сожалению, эти планы так и остались неосуществленными. Пенная волна, хлынувшая на страну из шлюзов московских пере-стройщиков вместе с демократическими преобразованиями, погребла многие планы и добрые начинания. Только памятник Ленину как стоял, так и стоит в центре станицы, поблизости от места взорванного храма…

Тяжелое и смутное время переживают вместе со всей страной сегодня и новодеревянковцы. Промышленных предприятий в станице почти нет, и судьбы многих жителей, их благосостояние находятся в зависимости от уровня экономического развития акционерных обществ «Дружба» и «Приазовье», в которые в 1992 году были реорганизованы бывшие станичные колхозы. В распоряжении акционеров двух хозяйств находится 27 844 гек земли, в т.ч. 27 002 гек пашни. Основными отраслями хозяйства являются растениеводство и животноводство. Ведущее место в растение-водстве занимает производство зерна, особенно озимой пшеницы и кукурузы. Из технических культур большие площади отведены под подсолнечник и сахарную свеклу. Развивается овощеводство и производство плодов. Высокое мастерство позволяет получать высокие урожаи. Так, в 1995 году урожайность озимой пшеницы в АО «Дружба» составила 42, 2 центнера с гектара, озимого ячменя 37, 2 ц/га. Всего в том году оба хозяйства собрали со своих полей 33 670 тонн озимой пшеницы, 1 991 т озимого ячменя. Каждый свекловодческий гектар дал в среднем по 251, 4 центнера сладких корней. (136)

Резкое сокращение объемов сельскохозяйственного производства, финансовые затруднения и налоговое бремя, проблемы с закупкой техники, горюче-смазочных материалов значительно усугубили поло-жение акционерного общества «Приазовье». Но акционерному обществу «Дружба» (генеральный директор заслуженный работник сельского хозяйства России Николай Иванович Миренков) удалось сохранить свой производственный потенциал, создать собственную перерабатывающую базу, собирать высокие урожаи зерновых, технических и овощных культур. В 1995 году ТОО «Каневскаяюжгазстрой» проложило топливную магистраль протяженностью свыше 18 км из Новоминской в Новодеревянковскую. В станицу пришел газ. Финансировало эту «стройку века» акционерное общество «Дружба».

Усилиями работающих в нем сельчан, предприятие превратилось в градообразующее, рентабельное хозяйство с устойчивым финансовым положением, которое входит в десятку лучших на Кубани и занимает 55-е место из 300 среди лидеров агропромышленного комплекса России.

Такое положение дел вызвало повышенный интерес к хозяйству со стороны различного рода инвесторов и так называемых предприни-мателей. В начале лета 2006 года против хозяйства была организована т.н. «рейдерская атака» — попытка враждебного поглощения со стороны, путем приобретения контрольного пакета акций. На состоявшихся в Новодеревянковской митингах протеста люди поддержали действия руководства ЗАО «Дружба» по сохранению самостоятельности хозяйства. Эти события получили широкое освещение в прессе, в том числе краевой и центральной.

Большую организаторскую роль в жизни станицы, в возрождении славных традиций прошлого играет воссозданная в 1992 году казачья организация. Благодаря энергичным действиям атамана Новодеревянковского куреня Сергея Григорьевича Корбана и президента Фонда памяти Ф.А. Щербины Сергея Алексеевича Левченко построена Рождество-Богородицкая часовня, установлен памятный православный крест на месте взорванного храма, увековечено в названии одной из улиц станицы Ф.А. Щербины. Памятный крест на месте захоронения жертв голодомора самостоятельно изготовил и установил казак Алексей Иванович Шевелёв.

Неоценимую помощь в строительстве часовни, благоустройстве прилегающей площади (как и в ремонте двух школ и больницы) оказал станичникам через свой благотворительный фонд «Вольное Дело» известный кубанский промышленник Олег. Владимирович Дерипаска.

На общем казачьем сборе 6 ноября 2004 года О.В. Дерипаска единодушно принят в почётные казаки Новодеревянковского куреня. (Любопытно, что в ревизской сказке Новодеревянковского куреня за 1835 год значатся две семьи с фамилией Дерипаска – одна из которых указана как прибывшие из Черниговской губернии. В дальнейшем, судя по всему, новодеревянковские Дерипаски уехали, как и ряд других наших станичников, на освоение Линии, в том числе и на Лабу).

В планах казаков – строительство нового Свято–Никольского храма (под который уже выделено место в центре станицы), открытие музея Ф.А. Щербины и издание воспоминаний выдающегося земляка, реставрация бывшего Народного дома и передача ему функций культурного очага с воскресной школой и православной библиотекой, музеем.

За годы своего существования станица Новодеревянковская и сельский Совет пережили ряд территориальных преобразований.

Первоначально, от момента своего образования и до 2 июня 1924 года, станица входила в Ейский отдел (уезд, округ) Кубанской области, являясь короткое время (1923–1924 гг.) центром одноименной волости. После проведенного в 1924 году районирования станица в качестве центра сельского Совета включается в состав Староминского района Северо-Кавказского, впоследствии Азово-Черноморского края. С. 31 декабря 1934 года по 21 августа 1953 года она подчиняется Новоминскому району Азово-Черноморского (с. 1937 года – Красно-дарского) края. С. 22 августа 1953 года Новодеревянковский сельский Совет (с. 1994 – округ, с. 2006 года – поселение) входит в состав Каневского района Краснодарского края. В 1954 году Новодеревянковский сельский Совет был укрупнен за счет включения в его состав, в соответствии с Указом. Президиума Верховного Совета СССР от 17 июня 1954 г., территории упраздненного Албашского сельского Совета. Располагаясь в северо-западной части Каневского района, поселение граничит на севере со Щербиновским районом, на востоке – с Новоминским сельским поселением. Каневского района, на западе – с Ейским районом, на юге (через Челбасские лиманы) – с Привольненским сельским поселением. Каневского района. Территория Новодеревянковского сельского поселения составляет 351, 5 кв.км или 14, 1 % территории района. Максимальная протя-женность поселения с севера на юг (от границы со Щербиновским районом до хутора Ленинского) – 24 километра, с востока на запад – 21 километр. В состав поселения, кроме станицы, входят на 1 января 2006 года пять хуторов: Албаши (474 человека), Раздольный (171 человек), Приютный (171 человек), Ленинский (155 человек) и Вольный (28 человек). К 1 января 1996 года, в год 175-летия станицы Новодеревянковской, на территории округа находилось 2 729 дворов (в том числе 2 317 в станице и 412 в хуторах), в которых проживало 8 288 человек (7 183 в станице и 1 105 в хуторах). (137)

Подавляющее большинство жителей поселения – русские. Кроме того, в станице и хуторах проживают украинцы, армяне, белорусы, мари, цыгане, мордва, чуваши, молдаване, езиды, удмурты, табасаранцы, татары, азербайджанцы, коми-пермяки, немцы, осетины, грузины, поляки, румыны, узбеки, казах, кореец. Средний состав семьи в поселении – три человека, плотность населения 22 человека на 1 квадратный километр. По возрастному составу в 1999 году 49, 8 % составляло трудо-способное население, 50, 2 % приходилось на долю детей, пенсионеров и нетрудоспособных граждан. В последние годы значительно увеличилась смертность населения, достигнув своего двукратного превышения над рождаемостью в 1996 году. Механический прирост населения поселения достигается за счет миграции из других регионов России и ближнего зарубежья.

На 1 января 2006 года в станице Новодеревянковской проживало 6 763 человека (138), в хуторах поселения – 999 человек, уменьшившись по сравнению с таким же периодом 1998 года на 180 и 92 чел. соответственно

А.В. Дейневич


  1. Трехбратов Б. А. Новая история Кубани (90-е годы XVIII в. – 1990). Краснодар, 2001. С. 24.
  2. Государственный архив Краснодарского края (ГАКК). Ф. 249. Оп. 1. Д. 1397. Л. 44.
  3. Там же. Ф. 764. Оп. 1. Д. 97. Л. 57.
  4. Там же. Ф. 250. Оп. 2 . Д. 960.
  5. Там же. Ф. 249. Оп. 1. Д. 1895.
  6. Там же. Ф. 764. Оп. 1. Д. 95. Лл. 400-401.
  7. Материалы из фондов музея ст.Новодеревянковской.
  8. Там же.
  9. Щербина Ф. А. История Кубанского казачьего войска. Т. 1. Екатеринодар, 1910. С. 98.
  10. ГАКК. Ф. 449. Оп. 2. Д.1665.
  11. Ткаченко П. Новодеревянковская станица. //Сборник материалов для изучения местностей и племен Северного Кавказа. Т. VIII. Тифлис, 1889. Сс. 178-181.
  12. Кубанский сборник. Т. 1. Екатеринодар, 1883. С. 418-419.
  13. Кубанский календарь на 1902 год. Екатеринодар, 1901. 2 паг. С. 417-422.14. ГАКК. Ф. 449. Оп. 2. Д. 1866. Л. 6.
  14. Кубанский календарь на 1916 год. Екатеринодар, 1916.
  15. Материалы из фондов музея ст. Новодеревянковской.
  16. Там же.
  17. Там же.
  18. Бурматин А. Кубанское казачье войско. //Казачье братство. 1992. 30 сентября.
  19. Там же.
  20. Ратушняк В. Н. История Кубани с древнейших времен до конца XIX в. Краснодар. 2002. С. 205-206.
  21. Материалы из фондов музея ст.Новодеревянковской.
  22. Бондарь Н. И. К вопросу о традиционной системе ценностей кубанского казачества. //Из культурного наследия славянского населения Кубани. Краснодар, 1999. С. 16.
  23. Материалы из фондов музея ст.Новодеревянковской.
  24. Полные кавалеры Георгиевского креста. //Биографический энциклопедический словарь (Большая Кубанская энциклопедия). Краснодар, 2005.
  25. Кияшко И. И. Именной список генералам, штаб и обер-офицерам, старшинам, нижним чинам и жителям Кубанского казачьего войска (бывших Черноморского и Кавказского линейных казачьих войск), убитым, умершим от ран, без вести пропавшим в сражениях, стычках и перестрелках с 1788 по 1908 гг. Екатеринодар, 1911. С. 99-336.
  26. ГАКК. Ф. 470. Д. 1547а.
  27. Щербина Ф. А. История самоуправления у кубанских казаков. //Киевская старина. 1884. Т. VIII. С. 238.
  28. ГАКК. Ф. 764. Оп. 1. Д. 95. Л. 91.
  29. Государственный архив Ставропольского края (ГАСК). Ф. 135. Оп. 57. Д. 321. Лл. 57-59.
  30. Шкуро В. И. Некрополи в оградах церквей. //Родная Кубань. 2000. ? 1. Сс. 139-140.
  31. Кубанские областные ведомости. 1897. 31 января.
  32. Кубанские областные ведомости. 1901. 2 ноября.
  33. ГАКК. Ф. 764. Оп. 1. Д. 95. Лл. 53-68.
  34. Кубанские войсковые ведомости. 1867. 26 августа.
  35. ГАКК. Ф. 470. Оп. 2. Д. 1379.
  36. Кубанские областные ведомости. 1895. 5 августа.
  37. Материалы из фондов музея ст.Новодеревянковской.
  38. Отчет Начальника Кубанской области и Наказного Атамана Кубанского казачьего войска о состоянии области и войска за 1907 г. Екатеринодар, 1908. Лл. 73-75.
  39. Щербина Ф.А. Привет «Кубанской школе». //Кубанская школа. 1914. ? 2. С. 78-79.
  40. ГАКК. Ф. 764. Оп. 1. Д. 95. Л. 225.
  41. Вестник казачьих войск. 1903. ? 51. С. 832.
  42. Кубанский календарь на 1916 год. Екатеринодар, 1916.
  43. Материалы из фондов музея ст.Новодеревянковской.
  44. Фёдоров С. Краткий биографический очерк о жизни и деятельности Ф. А. Щербины. Прага, 1932. с 15.
  45. Материалы из фондов музея ст. Новодеревянковской.
  46. Балковой – Кубанский А. Вихри враждебные.//Заря коммунизма. 1967. 5 янв.
  47. Климентьев Г. Бойня.//Соседи. 1993. ?15
  48. Материалы из фондов музея ст. Новодеревянковской.
  49. ГАКК. Ф. Р-411. Оп. 2. Д. 203. Л. 454-459.
  50. Материалы из фондов музея ст.Новодеревянковской.
  51. Там же.
  52. Там же.
  53. Там же.
  54. ГАКК. Ф. Р-649. Д. 22. Л. 9.
  55. Материалы из фондов музея ст.Новодеревянковской.
  56. Волошко Т. П. Из истории первичных партийных организаций Кубано-Черноморья. //Некоторые вопросы истории социалистического строительства. Краснодар, 1974. С. 84.
  57. Материалы из фондов музея ст.Новодеревянковской.
  58. Там же.
  59. Там же.
  60. Список населенных пунктов Донского округа на 1 января 1925 г. Ростов-на-Дону, 1924. Сс. 20-21.
  61. ГАКК. Ф. Р-649. Оп. 1. Д.104. Лл. 216-229.
  62. Материалы из фондов музея ст.Новодеревянковской.
  63. Там же.
  64. Советский пахарь. 1929. 16 апреля.
  65. Материалы из фондов музея ст.Новодеревянковской.
  66. Там же.
  67. Архивный отдел администрации Каневского района. Ф. 105. Д.3. Л. 31об.
  68. Материалы из фондов музея ст.Новодеревянковской.
  69. Архивный отдел администрации Каневского района. Ф. 109. Оп.1. Д.1.
  70. Алексеенко И. И. Репрессии на Кубани и Северном Кавказе в 30-е гг. ХХ века. Краснодар, 1993. С. 39.
  71. Материалы из фондов музея ст.Новодеревянковской.
  72. Там же.
  73. Там же.
  74. Алексеенко И. И. и др. Новейшая история Кубани ХХ века. Краснодар, 2001. С. 122.
  75. Алексеенко И. И. Репрессии на Кубани и Северном Кавказе в 30-е гг. ХХ века. Краснодар, 1993. С. 50.
  76. Материалы из фондов музея ст. Новодеревянковской.
  77. Архивный отдел администрации Каневского района. Ф. 109. Оп.1. Д.1.
  78. Материалы из фондов музея ст. Новодеревянковской.
  79. Архивный отдел администрации Каневского района. Ф. 105. Оп.1. Д.3.
  80. Материалы из фондов музея ст. Новодеревянковской.
  81. Там же.
  82. Растет и процветает колхозная станица. //Социалистическое переустройство. 1938. 5 декабря.
  83. Поддерживаем почин сталинградских колхозников. //Социалистическое переустройство. 1939. 21 декабря.
  84. Из отстающих – в передовые. //Социалистическое переустройство. 1938. 5 декабря.
  85. Большевик. 1940. 24 ноября.
  86. Растет и процветает колхозная станица. //Социалистическое переустройство. 1938. 5 декабря.
  87. Материалы из фондов музея ст. Новодеревянковской.
  88. Там же.
  89. Там же.
  90. Там же.
  91. Там же.
  92. Там же.94. Счастливая молодежь. //Социалистическое переустройство. 1938. 5 декабря.
  93. Архив администрации Новодеревянковского сельского поселения.
  94. Материалы из фондов музея ст. Новодеревянковской.
  95. Иванов А. Солдат и солдатка. //Каневские зори. 1994. 10 августа.
  96. Материалы из фондов музея ст. Новодеревянковской.
  97. Там же.
  98. Там же.
  99. Там же.
  100. Архивный отдел администрации Каневского района. Ф. 109. Оп.1. Д.1. Лл. 5об.-6.
  101. Федоров Ф. Палачей обвиняют жертвы. (Из зала суда) //Заря коммунизма. 1959. 1 сентября.
  102. Материалы из фондов музея ст. Новодеревянковской.
  103. Там же.
  104. Там же.
  105. Материалы из фондов музея ст. Каневской.
  106. Архивный отдел администрации Каневского района. Ф. 109. Оп.1. Д.2.
  107. Материалы из фондов музея ст. Новодеревянковской.
  108. Архивный отдел администрации Каневского района. Ф. 109. Оп.1. Д.2. Л. 318-318об.
  109. Там же. Ф. 109. Оп. 1. Д. 2. Л. 318об.
  110. Передовики уборки военного времени. //Колхозная правда. 1943. 8 июля.
  111. Берите пример со старика Плужникова. //Колхозная правда. 1944. 27 июля.
  112. Колхозная правда. 1944. 3 августа.
  113. Материалы из фондов музея ст. Каневской.
  114. Там же.
  115. Там же.
  116. Архивный отдел администрации Каневского района. Ф. 105. Д.3. Л. 98.
  117. Там же. Ф. 105. Д. 3. Л. 99.
  118. Материалы из фондов музея ст. Каневской.
  119. Колхозная правда. 1944. 7 декабря.
  120. Архивный отдел администрации Каневского района. Ф. 109. Оп. 1. Д.22. Л. 36.
  121. Там же. Ф. 109. Оп. 1. Д. 22. Л. 37.
  122. Россия: физическая и экономическая география. Энциклопедия для детей. Т. 12. Москва, 2001. С. 147.
  123. Архивный отдел администрации Каневского района. Ф. 105. Оп. 1. Д.3. Л. 86об.
  124. Там же. Ф. 105. Оп. 1. Д. 15. Л. 55-55об.
  125. Там же. Ф. 105. Оп. 1. Д. 3. Л. 64.
  126. Материалы из фондов музея ст. Новодеревянковской.
  127. Там же.
  128. Там же.
  129. Материалы из архива управления образования администрации Каневского района.
  130. Там же.
  131. Материалы из фондов музея ст. Новодеревянковской.
  132. Там же.
  133. Там же.
  134. Там же.
  135. Там же.
  136. Там же
Партнеры: