Гипанис / Издательская деятельность / "Кубанский Сборник" / Архив номеров / Том 1 (22) - 2006 год / Часть III. Кубанский архив / Исторические записки о Войске Черноморском

Новости раздела

Фотоальбом "Фанагория"
28.12.2015
"Кубанский сборник" - 6
22.09.2015

[Колонка редактора] [Архив номеров] [Редакция] [Форум] [Контакты]



Исторические записки о Войске Черноморском

Примечание редактора

Несмотря на то, что давно зародилось целое направление – «кухаренковедение», проводятся на Кубани, благодаря подвижнической деятельности В. К. Чумаченко, Кухаренковские чтения, выпускаются сборники, посвященные памяти выдающегося просветителя, историка и литератора Якова Герасимовича Кухаренко (1799–1862), его работы остаются малоизвестными для широкого читателя. Составить военностатистическое описание Войска Черноморского командование поручило есаулам Я. Г. Кухаренко и А. М. Туренко в 1834 г. К предписанию начальника штаба Отдельного Кавказского корпуса генерал-майора Вельховского «О составлении истории Черноморского казачьего войска со времен поселения оного на Кубани» от 12 октября 1834 г. была приложена развернутая программа будущей истории, следовавшая канонам военно-статистических обозрений. Записки составлялись полтора года и были завершены 15 мая 1836 г. Было изготовлено несколько экземпляров этой рукописи. На своем экземпляре А. М. Туренко сделал приписку, что это его труд. Волею случая этот экземпляр попал в редакцию известного исторического журнала «Киевская старина», где рукопись и была опубликована в 1887 г. Вплоть до 1964 г. эта работа приписывалась одному А. М. Туренко, пока известный литературный краевед Василий Николаевич Орел не доказал причастность Кухаренко к написанию первой истории Черноморского войска (см. Орел В. Н. Атаман Кухаренко и его друзья. Краснодар, 1994. Под ред. В. К. Чумаченко). «Исторические записки», благодаря насыщенности фактическим материалом, не утратили ценности и в наше время. Выражаем глубокую признательность В. К. Чумаченко за предоставленный редакции из его личного архива текст из «Киевской старины». Научные комментарии к тексту выполнены Б. Е. Фроловым.

ГЛАВА I

Происхождение козаков, обитавших за днепровскими порогами, покрыто неизвестностью. Ученые писатели, основываясь на догадках весьма темных, полагают достовернейшим появление их в сих местах около XV века. Возникшие во время войн соседственных государств запорожцы никогда не составляли народа отдельного; но число их беспрерывно увеличивалось выходцами из России, Польши, Молдавии, Валахии, Булгарии, от татар и даже от европейских держав. Не имея никакого постоянного учреждения, они разделялись на женатых и холостых: женатые поселились между Днепром и Бугом, а холостые на Хортицком острове устроили первоначально свою Сечь, которую в последствии времени, смотря по обстоятельствам, произвольно переменяли. Никому не подвластные, они вели жизнь дикую, воинственную, свободно избирая атаманов. Запорожцы, под предводительством их, сражались противу поляков, турок, татар, нападали даже на российские владения; везде грабили, опустошали, уводили в плен мирных жителей и жестокими разбоями сделались страшны для своих соседей.

По присоединении к России всей Малороссийской Украины (1653-го) государи российские старались всеми средствами покорить ей мужественный народ своему единодержавию (1). Неоднократно послы царские успевали Кубанский архив исторгать у Запорожцев клятву быть верноподданными России; но своевольные, мятежные не долго сохраняли оную, снова буйствовали, снова занимались разбоями, набегами, и не было возможности обуздать их дикую волю. Наконец Императрица Екатерина II решилась покорить их силою оружия и – счастливо исполнила. В 1775 году она повелела генерал-поручику Текелию занять их Сечь многочисленными регулярными войсками и манифестом 3-го августа того года совершенно уничтожила оную (2).

Бывшим в Сечи старшинам

запорожским даны чины армейские и право избирать род службы, какой пожелают; козаки служащие, смотря по способностям, распределены в регулярные полки, жители же селений и хуторов обращены в подушный оклад и наименованы казенными поселянами3

.

Так уничтожилось славное некогда Войско Запорожское – и казалось, что с сего времени самое имя Запорожцев должно было совершенно уже исчезнуть. Но впоследствии политические обстоятельства России подали надежду запорожским старшинам: Сидору Белому, Захарию Чепеге, Антону Головатому4

и многим другим вновь восстановить войско; а путешествие Императрицы весною 1787 года в южную Малороссию благоприятствовало им и ускорило исполнение их надежд.

Война с Портою Оттоманскою, тогда открывшаяся, была причиною, что князь Потемкин Таврический – сильный в то время вельможа – не только не препятствовал старшинам запорожским ходатайствовать о восстановлении войска на прежних правах, но, напротив, содействовал им советами и предстательством своим у Императрицы; ибо, зная из опытов, как запорожские козаки были полезны своим отчаянным мужеством и верною службою в недавно минувшую войну с турками (3), под командою фельдмаршала Румянцева-Задунайского, он и под своим начальством желал иметь сих храбрых воинов.

В Кременчуге старшины запорожские подали Императрице прошение; Ее Величество, приняв оное милостиво, благоволила утвердить возстановление войска, дав о том именной указ 3-го июля того года и назначив для их поселения землю между рек Днестр и Буг (4). В следующем же 1788 году указом 14-го генваря определила, вместо назначаемой земли, поселить сие вновь составленное Войско Запорожское в Керченском куте или на Тамани (5).

При открытии войны с Турциею 1787 года Запорожские козаки, под предводительством своего кошевого атамана Сидора Белого, собирались и выступили в состав действовавшей армии (6). Они разделились на две части: одна, под начальством Чепеги, действовала на сухом пути, а с другою сам кошевый на лодках присоединился к главному флоту. В продолжение войны возобновленные Запорожцы своими мужественными подвигами старались оправдать высочайшую к ним милость Императрицы и покровительство знаменитого ее полководца и – оправдали. Ибо кроме наград, излитых монархинею и прочими военачальниками на старшин, чиновников и козаков, кроме всех отличий, заслуженных войском на незабвенных штурмах Очакова и Измаила, они в сию войну взятием острова Березани своею ничтожною гребною флотилиею показали искусство и способность действовать не на одном только сухом пути, но и на море, за что приобрели имя верных Черноморцев9

, которое сохранили до сего времени.

Война с Турцией закончилась со славою для России, но с окончанием оной не стало войскового гетмана и покровителя Черноморцев князя Потемкина Таврического. Горестна была восстановленному его ходатайством войску такая потеря! Оно, не имея еще никаких положительных правил к своему существованию, весьма могло опасаться прежнего уничтожения, тем более что по окончании войны оно сделалось ненужным. Однако верная полезная служба России, оказанная сими остатками Запорожцев, обратила на них особенное внимание Государыни, и Великая, желая достаточно наградить сих верных слуг, 30-го июля 1792 г. (8) соизволили вручить посланному от войска в Санкт-Петербург с просьбою депутату, войсковому полковнику Головатому Высочайшую милостивую грамоту следующего содержания:

«Божиею милостию Мы, Екатерина Вторая, Императрица и Самодержица Всероссийская.

Верного Нашего Войска Черноморского кошевому атаману, старшинам и всему войску Нашего Императорского Величества милостивое слово.

Усердная и ревностная Войска Черноморского Нам служба, доказанная в течение благополучно оконченной с Портою Оттоманскою войны храбрыми и мужественными на суше и водах подвигами, ненарушимая верность, строгое повиновение начальству и похвальное поведение от самого того времени, как сие войско по воле Нашей покойным генерал-фельдмаршалом Потемкиным Таврическим учреждено, приобрело особливое Наше внимание и милость. Мы потому, желая воздать заслугам Войска Черноморского учреждением всегдашнего их благосостояния и доставлением способов к благополучному пребыванию, Всемилостивейше пожаловали оному в вечное владение состоящий в области Таврической остров Фанагорию со всею землею, лежащею на правой стороне реки Кубани от устья ея к устью Лабинскому и Редуту, так чтобы с одной стороны река Кубань, с другой-же Азовское море до Ейского городка служили границею войсковой земли, с прочих-же сторон разграничение указали Мы сделать генералгубернатору кавказскому и губернаторам екатеринославскому и таврическому чрез землемеров, обще с депутатами от Войска Донского и Черноморского.

Все состоящие на помянутой Нами пожалованной земле всякого рода угодья, на водах-же рыбные ловли, остаются в точном и полном владении и распоряжении Войска Черноморского, исключая только мест для крепости на острове Фанагория и для другой при реке Кубани с подлежащим для каждой выгоном, который для вящшей войску и особливо на случай военной безопасности сооружены быть имеют.

Войску Черноморскому предлежит бдение и стража пограничная от набегов народов закубанских.

На производство жалованья кошевому атаману с войсковыми старшинами, по положенной росписи, на употребляемые к содержанию стражи отряды и на прочие нужные по войску расходы повелели Мы отпускать из казны Нашей по двадцати тысяч рублей в год.

Желаем Мы, чтобы земское управление сего войска, для лучшего порядка и благоустройства, соображаемо было с изданными от Нас учреждениями о 12

Вместе с грамотой Императрица пожаловала войску серебренное вызолоченное блюдо с таковою же солонкою, хлебом и солью; большое белое знамя, серебренные литавры, две серебренные трубы и для церкви святый потир со всем прибором, суто-вызолоченные глазетные ризы со стихарем и со всем облачением. (Из дел войскового архива).

управлении губерний. Мы предоставляем правительству войсковому расправу и наказание впадающих в погрешности в войске, но важных преступников повелеваем для осуждения по законам отсылать к губернатору таврическому.

Мы Всемилостивейше позволяем Войску Черноморскому пользоваться свободною внутреннею торговлею и вольною продажею вина в войсковых землях.

Всемилостивейше жалуем Войску Черноморскому знамя войсковое и литавры, подтверждая так и употребление и тех знамен, булав, перначей и войсковой печати, которые оному от покойного генерал-фельдмаршала князя Григория Александровича Потемкина Таврического по воле Нашей оставлены.

Губернатору таврическому указали Мы доставлять Войску Черноморскому все исходящие от Нас узаконения, предлагать оному о нарядах на службу по назначению военного начальства и преподавать все нужные способствования, а потому правительство войсковое имеет относиться к сему губернатору и чрез каждые две недели присылать ему сведения о благосостоянии войска и обо всех важных происшествиях, какие в течение двух недель могут приключиться, для донесения Нам.

Мы надеемся, что Войско Черноморское, соответствуя монаршему Нашему о нем попечению, потщится не только бдительным охранением границ соблюсти имя храбрых воинов, но и всемерно употребить старание заслужить название добрых и полезных граждан внутренним благоустройством, трудолюбием и распространением семейственного жития.

Дано в Царском Селе июня 30-го дня лета от Рождения Христова 1792, а государствования Нашего тридцать первого.

На подлинном подписано собственною Ея Императорского Величества рукою тако: Екатерина.

РОСПИСЬ

жалованью ежегодному, полагаемому на Войско Черноморское козачье:

Рублей

Кошевому атаману 1000

Войсковому судье 800

Войсковому писарю 500

Войсковому есаулу 500

Протопопу 200

Попу 100

Диакону 80

На причет церковный 120

Куренным атаманам каждому по 40 рублей 1600

Пушкарю и довбышу по 40 рублей 80

Итого 4.980

Содержание артиллерии и жалованья козакам, в действительной службе находящимся, и на все прочие, по разсмотрению войскового правительства, расходы: 15.020

Всего 20.000

Войсковым старшинам, или полковникам, когда они вне владения Войска Черноморского на службу отряжены, каждому производить в год по сто рублев.

Сотникам, есаулам, квартермистрам и прочим полковым старшинам, когда они на службу наряжены вне пределов Войска Черноморского, каждому по пятидесяти рублев.

Козакам, откомандированным в пределы войсковые, производить жалованья в год по двенадцати рублев и провиант указный, а конным и фураж.

На подлинном подписано тако: Екатерина.

В Царском Селе июня 30-го дня 1792 года.»

В следующий день, т. е. 1-го июля получил Головатый вторую грамоту:

«Божиею милостию Мы, Екатерина Вторая, Императрица и Самодержица Всероссийская.

Верного Нашего Войска Черноморского кошевому атаману, старшинам и всему войску Нашего Императорского Величества милостивое слово.

Разсмотрев всеподданнейшие представления, вступившие к Нам от Войска Черноморского и от присланного от онаго войскового судьи Головатого с прочими депутатами, и удовлетворяя прошениям, с справедливостию согласным, Всемилостивейше Мы повелели:

Первое. Губернатору таврическому иметь попечение об отыскании и доставлении старшинам и козакам Войска Черноморского справедливо и законно принадлежащего им имения, буде где оное в прежних их жилищах задержано; равным образом истребовать ему для причисления к войску тех старшин и козаков с их имуществом, которые действительно прежде служили в военном звании в Запорожье и по разрушении Сечи, поселясь в разных местах, удерживаются там противу воли их, для чего от Войска Черноморского и нужно доставление губернатору таврическому именного всех оных списка, с означением места их пребывания.

Второе. На снабжение переселяющихся в новопожалованные Войску Черноморскому в Фанагорийском уезде земли неимущих козаков, особливо вдов с детьми, потерявших мужей своих на сражениях, отпустить тридцать тысяч рублев.

Третье. Всех военнослужащих козаков в новом их поселении довольствовать пропитанием по сентябрь месяц будущего тысяча семьсот девяносто третьего года.

Четвертое. Всем переселяющимся из новоприобретенной между Днестр и Буг области в Фанагорийский уезд старшинам и козакам дозволить продавать построенные ими в той области домы и прочие строения и в том им всякое способствование преподавать.

Пятое. При сем переходе Войска Черноморского из состоящих на пути магазейнов довольствовать оное провиантом и в переправах чрез реки всевозможное вспоможение чинить, в соответствие чего и Войску Черноморскому, во время прохода, да сохранить строгую дисциплину и да возбранить у себя прием беглецов, подданных российских, как тогда, так и впредь, по самовольном оставлении жилищ своих, к оному являющихся.

Шестое. Что касается до пожалованных от покойного генералфельдмаршала князя Потемкина Таврического по сему войску в штаб- и оберофицерские чины старшим, оным о выдаче патентов указали Мы Нашей военной коллегии. Мы надеемся, что Войско Черноморское, монаршею Нашею милостию взысканное, употребит усильнейшее старание о скорейшем переселении своем на земли, Всемилостивейше ему от Нас пожалованные, и всемерно потщится ревностною и усердною службою учинить себя и впредь достойным Нашего благоволения. Дана в Царском Селе, июля 1-го дня, 1792 года.

На подлинном подписано тако: Екатерина.»

В августе месяце войсковой судья Головатый прибыл из С.-Петербурга к войску с сими грамотами и был принят счастливыми козаками как радостный вестник милостей царицы матери13

.

13

Прибытие Головатого к войску с Высочайшими грамотами было радостнейшим днем для всех Запорожцев, днем нового их бытия, и принятие грамот в Коше ознаменовалось торжеством великолепнейшим. Пели благодарственные молебны Господу и молились о здравии царицы матери; стреляли из пушек и ружей; давали пиры и, поздравляя друг друга с высокомонаршими милостями, знаки нелицемерной радости своей изъявляли пением песни, ими тогда же сложенной от полноты сердечных чувств:

Ой годи нам журитися, пора перестати;

Диждалися од царици за службу заплаты.

Дала хлеб-силь и грамоты за вирнiи службы,

От теперь мы, миле братье, забудем все нужды!

В Тамани жить, вино служить, границю держати,

Рыбу ловить, горилку пить, ще й будем багати.

Да ще-ж треба женитися и хлиба робити,

А хто прыйде к нам з невирных, - як ворога бити.

Слава Богу и царици и покiй гетману,

Залечили в сердцах наших великую рану!

Дякуймо-жъ царици, молимося Богу,

Що вона нам показала на Тамань дорогу.

ГЛАВА II

Но еще до получения грамот кошевый атаман Захарий Чепега отправил Черным морем, под начальством бригадира Пустошкина, премьер-майора Савву Белого с 4000 старшин и козаков к острову Фанагорийскому, на 51 лодке, для обозрения и занятия высочайше дарованной земли. 21 августа Белый прибыл к острову Фанагории (10). Он тогда же по распоряжению Пустошкина отрядил полковника, армии поручика Чернышева со старшинами и козаками на 20-ти (11) лодках к устью Кубани в лиманы Кизильтажский и Сукоров для наблюдения над черкесами и для сохранения рыбных ловлей. Сия часть флотилии осталась там зимовать, остальная же расположилась у крепости Фанагории, занималась перевозкою из Керчь-Ениколя провианта и других материалов, отпускаемых по воле начальства на постройку куреней для козаков.

Вслед за ними полковник Кордовский с двумя пешими полками и частию семейств прибыл сухим путем на сию землю и, став при старом Темрюке, учредил наблюдательный пост и устроил курени на зиму (12).

Сентября же 3-го кошевый атаман бригадир Чепега с войсковым писарем Котляревским, полковниками, старшинами и 300 конными козаками (13), по Высочайшему повелению, выступил от Днестра, оставя там начальником над поселенными семействами старшин и козаков войскового судью Головатого и, перейдя реку Ею октября 24-го, остановился для зимовки на Ейской косе. Построив наскоро кое-какие землянки, установив церковь в бывшем там ханском доме, он занялся учреждением отводных караулов по реке Чалбасах для наблюдения над Запорожцами, проживавшими по временам на сей земле для звериной охоты и рыбной ловли. Ему сопутствовал иеромонах Феофан.

Таким образом первоначально была занимаема Высочайше пожалованная земля Черноморским войском и взяты меры предосторожности против закубанских соседей.

Бдительность Черноморцев в сию зиму была не безполезна. Они успели истребить 14 черкес и до 10 некрасовцев (14), живших на Каракубанском острове и покушавшихся на воровство, одного же некрасовца, взятого в плен, отправили к таврическому гражданскому губернатору Жигулину. С нашей стороны в сих первых действиях убитых и раненых не было, в плен же захвачены хорунжий Безкровный и один козак, которые в скорости оттуда бежали.

Перезимовав на Ейской косе, кошевый атаман с войсковым правительством и конницею 10-го майя 1793 года выступил к реке Кубани и, прибыв к устью Лабы, явился к бывшему тогда командиру Кавказского корпуса генерал-аншефу Гудовичу, от коего получа повеление идти вниз по течению Кубани и за 7 верст от Воронежского редута занимать границу кордонами, двинулся и разставил лично посты в следующем порядке и разстоянии каждого из кордонов от Усть-Лабы:

1) Против темиргайцев: Воронежский в разстоянии 18 и Константиновский 9 верст.

2) Против чечней: Александрин в 7-ми, Павловский и Велико-Марьянский в 8-ми верстах.

3) Против пшедухи: Екатеринодарский в 7-ми и Александровский в 6-ти верстах.

4) Елинский и Марьяновский в 7-ми и Протоцкий в 8-ми верстах и

5) Против натухайцев: Копыльский в 2-х, Петровский в 20-ти, Андреевский в 19-ти, Георгиевский в 22-х, Фанагорийский в 12-ти верстах (15).

На каждом из сих постов кошевый определил иметь по 100 козаков (16) при исправных чиновниках и, разделив всю линию на две части, вверил начальство над оными двум полковникам; полков еще не было. Бывшие в войске бездомки (сиромы), более приобвыкшие к военным трудам, презиравшие саму жизнь, алкавшие одних битв и добычи, отличнейшие стрелки, заняв первую цепь над самою Кубанью в топких гнилых болотах, заросших густыми, непроходимыми камышами, и упражняясь там почти безвыходно звериною охотою, служили большою помощию кордонной страже. Сии безстрашные воины названы пластунами14

. Нося всегда одежду легкую, сходственную с черкескою, они отличаются необыкновенным проворством, скоростию в своих движениях и действиях. Ружье и подсох15

единственное их вооружение, а искусство в стрельбе составляет всю их славу. Верный глаз и твердая рука пластуна всегда гибельны неприятелю. Находясь безпрерывно на виду у горцев, они совершенно свыклись со всеми их хитростями и уловками: скрытно наблюдая за всеми действиями неприятеля, они предугадывают его намерения, быстро извещают об оных кордоны и, притаясь в густоте камышей у самой переправы злодеев, первые встречают их своим губительным ружейным огнем. До сего времени пластуны служат вернейшим и надежнейшим охранением границы черноморской от внезапных вторжений неприятельских.

Кошевый атаман, при занятии места для кордонов, желая сам иметь бдительнейшее наблюдение за спокойствием границы, признал удобнейшим 14

Название пластунов заимствовано от малороссийского глагола пластать, то есть бродить по грязи, по болоту; ибо они, с малолетства пристращаясь к охоте, проводят всю жизнь в топких местах, заросших непроходимым тростником, где обитают одни дикие звери.

15

Род копья, несколько короче обыкновенного.

расположиться с войсковым правительством и остальною конницею при Кубани в Карасунском куте и 10 июня стал в оном лагерем.

Вслед за сими распоряжениями по границе учреждены паланки16

, первая в Тамани, куда полковником назначен премьер-майор Савва Белый, а вторая на реке Ее, в карантинном строении, под управлением полковника Семена Письменного, коему в помощь определен есаулом поручик Уманец, а писарем прапорщик Герченко; в ведомство сей последней поступили рыболовные промыслы на приморских косах Ейской, Долгой и Комышеватой. Для соблюдения же порядка в управлении и отклонения могущих встретиться недоразумений сии чиновники получили от войскового правительства надлежащие постановления.

Между тем войсковой судья Головатый, в феврале месяце, заботился о приготовлении к переселению сюда остававшихся на прежних жилищах между реками Бугом и Днестром штаб- и обер-офицеров, старшин, козаков и семейств их; ходатайствовал у генерал-аншефа графа Суворова-Рымникского, просил губернаторов екатеринославского, херсонского и таврического о безпрепятственном следовании переселенцев; предписал полковнику Тиховскому, кинбурнской и березанской паланкам также готовиться к походу с подведомственными им жителями. 18-го марта он отправил с секунд-майором Шульгою и капитаном Григорьевским первую колонну козаков с семействами и всем имуществом, велев им, при следовании по пути, который будет признан удобнейшим, руководствоваться высочайшими грамотами. Следование прочих предположено в 20 колоннах, чрез Буг на Соколы, а чрез Днепр на Береславль. Начальниками колонн были назначены: полковник Белый; бунчуковые товарищи секунд-майор Бурнос, капитан Танский, Лисица; поручики Маленский, Дрига, Никипольский, Брунько, Миргородский, Куцкий, Иваненко, Верис, Сташков, Малый; поручики Томначевский, Семенко; прапорщики Лозовый, Голубицкий, Щербина и полковой хорунжий Мазуренко. Колонны сии разновременно приходили на эту землю и заселяли оную. Июля же 15-го и сам войсковой судья с остальным войском и всеми тяжестями выступил от Днестра к Фанагории и прибыл в оную 15-го августа (17). Его сопровождал войсковой протоиерей Роман Порохня.

Спустя несколько времени после кошевый атаман с войсковым правительством, войсковые старшины и атаманы, собравшись общим советом, положили: в воспоминание славного имени Великия Государыни Императрицы Екатерины Алексеевны, Самодержицы Всероссийской, матери благодетельницы войска, в Карасунском куте против дубравы, называемой 16

Паланками назывались в Запорожье пограничные укрепленные посты, а после нынешние окружные или земские управления.

Круглик, построить главный войсковой город Екатеринодар17

и в нем быть войсковому правительству и сорока куреням18

. По границе же, для скорейшего снискания с закубанскими народами соседственной дружбы и для прекращения им свободной переправы чрез Кубань, устроить при кордонах военные селения и дать им название куреней по примеру бывших некогда в Сечи Запорожской, что тогда же исполнилось в следующем порядке.

Поселено при кордонах жителей:

Кордон Число дворов

Число душ

Мужеска пола

Женска пола

Воронежском 250 685 546

Константиновском 195 480 406

Александровском 107 316 269

Павловском 109 320 275

Великомарьянском 289 768 646

В городе Екатеринодаре 365 916 769

Александровском 50 132 116

Елинском 47 119 91

Елисаветином 39 93 62

Марьянском 125 306 221

Ново-Екатериновском 226 630 597

Ольгинском 39 95 70

Славянском 54 129 98

Протоцком 43 97 81

Копыльском 76 211 173

Петровском 65 175 116

Андреевском 77 184 110

Григорьевском 112 313 267

Платоногорском 119 350 293

Фанагорийском 34 91 59

При реке Еи у Сладкого лимана 95 300 259

При Горьком Бурлацком броду 115 362 271

У колодцев выше устья Сасык-Еи 39 64 78

При устьи Кугу-Еи 57 161 102

Итого 2727 7308 5975

Сверх сего в фанагорийском округе построен город Тамань, в коем поселено в 129 дворах мужеска пола 516, женска 480 душ. Но со стороны кавказского наместничества селений вовсе не было, только старшины и козаки заводили там хутора.

Приходившие в последствии времени из прежних своих мест старшины и козаки разселялись войсковым правительством сим куреням, согласно желанию каждого, и кроме того заводились новые курени, смотря по необходимости (18). Между тем войско просило позволения строить храмы Божие и назначения в оные священников и церковнослужителей. Государыня Императрица соизволили 2-го генваря 1794 г. повелеть Святейшему Синоду таковую просьбу удовлетворить. Майя 1-го войсковые старшины, полковники, бунчуковые товарищи и атаманы, вникая в положение престарелых, раненых в сражениях и увечных старшин и козаков, кои желали бы окончить жизнь на заслуженной ими земле при церкви Божией, а некоторые и поступить в монашеский чин для своего успокоения и пропитания, согласились испросить разрешение у Святейшего правительствующего Синода построить на войсковой земле монашескую пустынь. Сие было разрешено, и первым архимандритом Черноморской Екатерино-Лебежской пустыни поставлен Синодом иеромонах Феофан.

13-го июля войсковой судья Головатый, по ревности к православию желая на собственной щет построить на Тамани церковь во имя Покрова Пресвятые Богородицы, представил план оной первосвященному Иову, епископу феодосийскому и мариупольскому и просил разрешения на постройку. Преосвященный утвердил план и поставил туда священником козака Павла Демешка.

В таковом порядке с июня 1792 года по 1794 г. до 25 тысяч козаков, оставшихся от сильного некогда Войска Запорожского, с женами и детьми переходили на сию землю и селились, сообразуясь с обычаями своих предков, на виду у неприятеля, дабы безпрестанно иметь над ним наблюдение и удобнее предупреждать всякое его злонамерение.

Внутреннее управление и устройство сей горсти Черноморцев остановилось в то время на нуждах целого сословия и каждого козака порознь. Старшины и старики в общем совете обдумывали средства к улучшению благосостояния всех, а кошевый атаман своим решением утверждал их благие предположения и только в случаях важных испрашивал разрешения у начальства высшего. 17

План города был сделан присланным от губернатора Жигулина инженер-прапорщиком Гетмановым.

18

В городе, по примеру Запорожского Коша, были устроены 40 куреней (домов) для жительства куренных атаманов и козаков, служащих и бездомовных.

Перемена такового управления сделана правительством уже в последствии времени, о чем будет говорено в своем месте, до того же Черноморцы руководствовались одними только Высочайшими грамотами, некоторыми предписаниями начальства и правилами, собственно войсковым правительством издаваемыми, как, например:

«Верного Императорского Войска Черноморского господам полковникам, бунчуковому товариству, полковым старшинам, куренным атаманам и всему войску.

Порядок общей пользы:

Божиим призрением и Всепресветлейшия Державнейшия Великия Государыни Императрицы Екатерины Алексеевны, Самодержицы Всероссийской, монаршим благоволением, блаженныя и вечнодостохвальныя памяти покойным господином генерал-фельдмаршалом, священныя Римския империя князем и великим гетманом Григорием Александровичем Потемкиным Таврическим, при учреждении Войска Черноморского, мы, будучи избранными и утвержденными к управлению им в начальники, ныне воспоминая первобытное сего войска существование под назва- нием Запорожцев и Божиим попущением оного за разные погрешности уничтожение, а потом неизреченною Его милостию и Ея Императорского Величества матерним милосердием, сверх заслуг сего войска и Наших нечаянного, нового, почетнейшего и полезнейшего нынешнего состояния сего войска и нашего учреждения, с утверждением всегдашнего его благосостояния, к благополучному пребыванию Всемилостивейшее от Ея Императорского Величества земли пожалование, по принесении Богу благодарственного моления и Ея Императорскому Величеству с преданностию сердечной верности благодарения, постановляем – отныне навсегда: первое, по Божию и монаршему правосудию за достойное наказание в страх и трепет воображать, а второе, ощущая Божие и монаршее благодеяние нынешнее на нас и Войско Черноморское, яко неоцененный дар свято почитать и сохранять, дабы сего войско не потеряло, по силе Высочайшей Ея Императорского Величества грамоты, в 30-й день июня 1792 года Всемилостивейше войску жалованной, сообразуясь изданного от Ея Императорского Величества учреждения о управлении губерний, устроить порядок нижеследующий:

1-е. Да будет в сем войске войсковое правительство, навсегда управляющее войском на точном и непоколебимом основании всероссийских законов без и малейшей отмены, в котором заседать должны: атаман кошевый, войсковой судья и войсковой писарь.

2-е. Ради войсковой резиденции, к непоколебимому подкреплению и утверждению состоящих на пограничной страже кордонов, при реке Кубани, в Карасунском куте воздвигнуть град и для вечного достопамятства нынешней Исторические записки о Войске Черноморском330

жизнодательницы и благодетельницы нашей Всемилостивейшей Государыни Императрицы Екатерины Алексеевны, Самодержицы Всероссийской, именовать его Екатеринодар. 3-е. По воинской дисциплине, ради собрания войска, устроения довлеемого порядка и прибежища бездомовных козаков, в граде Екатеринодаре выстроить сорок куреней под названием сим Екатериновский, Кисляковский, Ивановский, Конеловский, Сергеевский, Динский, Крыливский, Канивский, Батуринский, Поповичивский, Васюринский, Незамаивский, Ирклиевский, Щербиновский, Титоровский, Шкуренский, Коринивский, Рогивский, Корсунский, Калниболотский, Уманский, Деревянковский, Ниже-стеблиевский, Вышестеблиевский, Джерелиевский, Переясловский, Полтавский, Мышастовский, Минский, Тымошивский, Величковский, Леушковский, Пластуновский, Дядьковский, Брюховецкий, Ведмедовский, Платнировский, Пашковский, Кущовский и Березанский, по плану, да и войско при границы поселить куренными селениями в тех местах, где какому куреню по жребию принадлежать будет.

4-е. В курени избирать атаманов тех куреней войску из достойных людей и переменять их другими каждого года месяца июня 29-го числа, то есть в день святых апостолов Петра и Павла и на верность должности приводить их к присяге.

5-е. Куренные атаманы долженствуют, в куренях безотлучное пребывание всегда имея, по нарядам начальства на службу козаков чинить немедленное выстачение и случающиеся между куренными людьми маловажные ссоры и драки разбирать голословно и примирять, с доставлением обиженной стороне справедливого удовольствия, а за важное преступление представлять под законное суждение войсковому правительству.

6-е. Все обретающиеся у войска старшины без должности, какого-бы ранга ни были, и козаки, состоя под управлением своего куреня, да повинуются атаману и товариству; напротив того и атаманы с товариством, отдавая заслугам справедливую признательность старшин и козаков, в недавно кончившуюся турецкую войну за веру и отечество всероссийского престола, действительно лично служивших и кровь проливавших, с уважением пристойным образом да почитают.

7-е. Для заведения и утверждения во всей войсковой земли, к долгоденственному спокойствию, благоустройного порядка, разделить войсковую землю на пять округов и завесть окружные начальства, под названием таковым: первое, при реке Кубани между козачьим Ерком и Усть-Лабинскою крепостью в городе Екатеринодаре, Екатеринодарское; второе, от Черного моря до Черного Ерка на Фанагорийском острове, в называемой Тамани, Фанагорийское; третье, от Ачуева вверх по Азовскому морю до речки Чалбас, с левой стороны течения реки Бейсуга, при устье его, Бейсугское; четвертое, от реки Чалбас до реки Еи при устье ее, Ейское; и пятое, при границе от стороны Кавказского наместничества, по размежевании земель, где неспособнее будет, Григорьевское.

8-е. Для управления округами в окружные правления определить по одному полковнику, писарю, есаулу и хорунжему и, на должность приведя к присяге, велеть им, исключая Екатеринодарскую округу, в последних четырех округах выстроить окружные города, яко то: Фанагорию, Бейсуг, Ейской и Григорьевской, а села всем поселять в тех же местах, где назначено будет, переселяющимися из разных мест сего войска людьми, и для печатания при правлениях письменных дел поделать окружные печати за гербами, по приличию округов свойственными, яко то: на Екатеринодарской, так как на границе противу врага имени христианского – козак, водрузивший ратище в землю и приложа к нему, во место присешек, ружье, держа левою рукою ратище и ружье, а другою приклад, врага стреляющий; на Фанагорийской – по морю плавающая лодка, со всем воинским прибором; на Бейсугской – рыба; на Ейской – козак, на границе единоверных с ружьем на карауле стоящий, а на Григорьевской – от пустого степу, так как на отводном пикете, козак, сидящий на коне, при всем воинском приборе.

9-е. Окружные правления и командиры долженствуют по посылаемым от атамана кошевого и войскового правительства письменным повелениям чинить непременное и немедленное исполнение, без и малейшего упущения.

10-е. Окружные правления имеют попечения: о заведении жителями хлебопашества, мельниц, лесов, садов, виноградов, скотоводства, рыболовных заводов, купечества и прочих художеств, к оживлению человеческому способствующих, а имеющиеся леса и родючее дерево да сохранят от опустошения вырубкою, скотом и пожаром в целости, к общей войсковой пользе; также между людьми встречающиеся ссоры и драки голословно разбирать, обиженных защищать, с доставлением справедливого удовлетворения, свирепых укрощать и во всем им помогать, ленивых побуждать к трудолюбию, для распространения семейственного жития холостых к женитьбе понуждать, не покоряющихся власти и не почитающих старейшин по мере преступления штрафовать, а содеявших важное преступление к законному суждению присылать в войсковое правительство.

11-е. Окружные правления о благосостоянии в той округе всех военных жителей семидневные, а о чрезвычайностях в тот же самой час имеют присылать рапорты атаману кошевому и в войсковое правительство, для донесения главной команде.

12-е. Окружные правления долженствуют иметь приличное смотрение, дабы все жительствующие в тех округах старшины и козаки, имея у себя на каждую мужеска пола душу военное орудие, во всякой чистоте исправное, на случай наглого военного времени, или воровским образом на войсковых жителей и проезжающих по сей земле посторонних российских людей неприятельского нападения, имущественные конно, а не имущественные пешо, к поражению неприятеля были на всякой час в готовности и чтоб на войсковой земле за всяким делом ездить, ходить, хлеб пахать, рыбу ловить и скот на пастьбу гнать без военного орудия никто не дерзал, а кто в сем ослушным окажется, на том же месте штрафовать.

13-е. Окружные правления да имеют смотрение по своим округам, чтобы на реках, болотах и где надобно, переправы мосты и гати были во всей исправности.

14-е. Окружные правления должны смотреть за жителями, чтоб в городах и селениях, по улицам и дворам, сохранена была чистота и на случай пожара имели к утушению оного воду и обыкновенные для пожара железные инструменты.

15-е. В тех округах, ежели где появятся воры и разбойники, окружного правления командиры долженствуют с подчиненными им старшинами и козаками стараться всех переловить и отослать к законному суждению, как и передержателей, в войсковое правительство при рапорте.

16-е. Ежели в какой округе на людях появится заразительная болезнь, от чего Боже сохрани, окружные правления имеют тот час зараженных от здоровых людей отделя, окружить караулом с великою осторожностию, дабы зараженные из здоровыми отнюдь не совокуплялись, и с подробным пояснением, откудова таковое зло возымело начало, рапортовать атаману кошевому и войсковому правительству, без и малейшего замедления, для донесения о том главной команде.

17-е. При случае в тех округах скотского падежа, окружные правления, стараясь оное же истребить, чрез кого следует, уведав о том подробно, тот час рапортуют атаману кошевому и войсковому правительству и, отделя скот больной от здорового, содержат больной на особом закрытом пастбище, пока от заразы выздоровеет, и с палого кож не снимать, а с оными зарывать в глубокие ямы; и как с того места никуда зараженным не выезжать, так и в оное со стороны с здоровым скотом въезжать запретить, покудова от заразы то место освободится.

18-е. В окружных правлениях чинов переменяет войсковое правительство другими каждого года, июня 29 числа, т. е. в день св. апостолов Петра и Павла. А ежели с их первые явятся чрез тот год в препорученности своей должности исполнителями довлеемого по законам порядочного служения безспорны, то, таковых уважая, приостановлять их при тех же должностях и на дальнейшее время; а которые окажутся в непорядочном поведении и законам противных преступлениях, сих, не дожидаясь года, в то самое время, когда уведано будет, переменяя другими, предавать законному суждению и штрафу.

19-е. С начала учреждения верного Войска Черноморского, старшинам и козакам, во всю их недавно кончившуюся с Портою Оттоманскою войну за веру, отечество и сию землю, действительно лично служившим и тем важность приобретшим, за их труды и подвиги позволяется в городах и селениях, по желанию их, иметь собственные свои дворы, а в степи хутора и мельницы, заводить леса, сады, винограды, хлебопашество и скотоводство, а на приморских косах и других удобных местах рыболовные заводы.

20-е. В отменное воздаяние старшинам, яко вождям, наставникам и попечителям, от общего сего войска благ, позволяется при своих хуторах из сродственников и вольножелающих людей населить дворов и определить под оные земли, по прилагаемой у сего штатной росписи.

21-е. Старшины населенных в своих хуторах людей да почитают не подданными своими, а вольноживущими под ими козаками, и выходить оным с старшинских хуторов на войсковые земли, куда пожелают, вольно, кроме долгов, коими ежели кто будет обязан, не имеет воли выйтить, дондеже долг хозяину не возвратит.

22-е. Козаков, как выше писано, во уважение их службы и понесенных ими трудов и подвигов, ни в какие общественные и войсковые тягости по конец их жизни не употреблять.

23-е. Вышеписанным старшинам и козакам на вечно спокойное показанными дворами, хуторами, мельницами, лесами, виноградами и рыболовными заводами владение выдать открытые листы, с тем, чтоб до оного, кроме хозяина и законного их наследия, ко владению никто права не имел, да и землею не утеснял.

24-е. Для военного время, а в случае и воровским образом нападении на военных жителей, или посторонних российских людей от закубанских зловредных сосед, как служившие старшины с поселенными людьми и козаками, так и не служившие старшины и козаки, исключая только старых, скалеченных и малолетков к службе негодных, словом сказать, все без изъятия долженствуют со всем воинским исправным прибором к поражению неприятеля, имущественно конно, а не имущественно пешо, быть на каждый час во всей готовности.

25-е. Войсковой есаул долг имеет, по границе и внутри войсковой земли разъезжая, смотреть за определенными в окружные правления чинами и кордонными старшинами, дабы все повеления атамана кошевого и войскового правительств были выполняемы в самой точности без и малейшей отмены, и ежели за кем будет им усмотрена какая неисправность, рапортовать атаману кошевому и войсковому правительству с подробным пояснением его винности; для чего от кошевого давать ему о том на оное наставление.

Вышеописанный порядок, в соответствование Высочайшей Ея Императорского Величества воли, мы, будучи обязаны усердием и ревностию к отечеству, а любовию ко всему нашему обществу, почитая для долговременного благосостояния сего войска самонужнейшим началом и на войсковой земле возстановляя, надеемся, что наше войсковое общество примет сей в кротости духа и, воздав Богу за Ея Императорское Величество благодарственные молитвы, посвятит себя к непременному его исполнению навсегда. Благополучный город Екатеринодар. 1794 года генваря 1-го дня.

Подлинный подписали: атаман кошевый, армии бригадир и кавалер Захарий Чепега, войсковой судья, армии полковник и кавалер Антон Головатый; войсковой писарь, армии подполковник Тимофей Котляревский.»

ГЛАВА III

Земля, Высочайше дарованная Черноморскому войску и занятая им, как выше сказано, отделяется рекою Кубанью от разноплеменных народов, известных под именем черкес, которые, состоя в подданстве турецкой империи, жили свободно и, не имея никаких положительных законов в своем управлении, подобно диким, склонны к хищничеству и разбоям. Соседство такого народа было тягостно для Черноморцев, еще не устроившихся на новом своем поселении. Недостаток во всех житейских потребностях, с одной стороны, и опасность соседства с хищниками, с другой, препятствовали Черноморцам с успехом заниматься внутренним благоустройством. Первоначально должно было радеть о укреплении границы по Кубани, нужно было помышлять о защите семейств своих; и войсковое правительство деятельно, неутомимо заботилось о том. Черкесы внимательно наблюдали за всеми действиями, все меры против них предпринимаемые и, как-бы боясь сих новых мужественных пришельцев, начали укрываться в леса и горы, бросая прибрежные свои жилища, на равнинах при Кубани разсыпанные. Впрочем, может быть, причиной сего страха была не одна бдительность черноморцев, но и то еще, что анапский паша, по сношению российского двора с Портою Оттоманскою, имел тогда приказание и нарочитые войска для удержания своеволия черкес, которые долго были принуждаемы возвращать все похищаемое у Черноморцев имущество; кроме того, по замечанию здешних старожилых, так надобно принять во внимание, что они в то время хотя были равно хищны и жадны к воровству, как теперь, но были менее воинственны, не собирались еще большими партиями, не нападали открытою силою.

Тогда же некоторые племена начали явно искать дружбы козаков и покровительства России. Предводители пшедухов, султаны: Мурат-Мусат Кирей, Марсут-Кирей Ислам Гиреев; князья Лейтен, Алкас, Баток и БатырГирей Аджеевы съ узденями сего народа Уздемиром Шеретлуковым и Бедусом Исламовым; натухайский бей Аслан-Гирей и чеченские князья Машет, БечукНотахок, Бат-Мурза, Натхаж, Махмет Калабат и Хатукай Аслан-Гирей со множеством узденей и слуг явились к кошевому Чепеге с предложением мира и обещанием пребыть в подданстве России. Чепега угощал, ласкал их и, уверив в искренном своем к ним дружелюбии, разстался с ними по-приятельски и донес о том таврическому губернатору Жигулину. Такие дружеские сношения с черкесами были весьма полезны для Черноморцев; ибо и закубанцы, желая жить мирно и опасаясь нападения с нашей стороны, в продолжение четырех лет доставляли козакам все нужное по хозяйству и во всем пособляли, сколько могли. Хлеб всех родов в зерне для посева, фруктовые дерева для разведения садов и даже оружие они сами привозили в кордоны и отдавали козакам за самое ничтожное количество соли, а иногда и даром из дружбы. Наконец последствием сей дружбы было то, что в ноябре месяце владетельный князь Батыр-Гирей убедительно стал просить войсковое правительство отправить его с несколькими дворянами к высочайшему двору в Санкт-Петербург, чтобы лично представиться Государыне Императрице и искать милостей ее и покровительства всем миролюбивым черкесским племенам. Кошевый атаман испрашивал на сие разрешения у высшего начальства и, по предписанию к нему губернатора Жигулина, февраля 21-го отправил Батыр-Гирея при хорунжем Кравченке в Симферополь, оттуда же 5-го апреля, по воле графа Зубова, его препроводили ко двору (19).

Князь сей был так счастлив, что успел в своем предстательстве, и Государыня Императрица именным указом 3-го майя 1794 г. повелела графу Зубову объявить натухайским и пшедухским князьям, их мурзам и дворянам ее монаршее благоволение, с уверением, что они за спокойное пребывание на Кубани и воздержание впредь подвластных им народов от хищничества будут приняты под высочайшее покровительство а в случае нападения на них враждебных абазехов дано им дозволение перегонять свои табуны для сбережения на войсковую землю, с платою умеренной цены козакам, за оными наблюдающим. Благоволение Великой Императрицы к сим диким племенам сделало их совершенно преданными России, и спокойствие нашей границы казалось нерушимым. Но обитатели гор, неприязненные абазехи, завидуя мирным батыргирейцам, удостоенным высочайшего внимания, решились мстить им (20). 1796 г. июня 25-го они, собравшись до 12 000, намеревались сперва Исторические записки о Войске Черноморском336

разорить аулы их, а потом вторгнуться в границы войска для грабежа. Князь Батыр-Гирей, сведав о сем злоумышлении абазехов, немедленно дал знать о сем кошевому Чепеге, прося у него помощи и защиты. Чепега для пользы общей и для спокойствия целого края не мог отказать Батыр-Гирею в его просьбе. Десять старшин, сто козаков и одно оружие, вверив кордонному полковнику капитану Еремееву, отправил за Кубань, приказав ему присоединиться к 3000 собравшихся батыргирейцев и действовать совместно против хищных абазехов. Капитан Еремеев отправился с своим отрядом к Батыр-Гирею, принял начальство и над черкесами и, став лагерем между рек Суп и Суксупс, ожидал последствий.

20 июня передовые наши караулы дали знать, что абазехи показались толпами и готовятся к нападению. Храбрый Еремеев не хотел ожидать оного, но, посоветовавшись с Батыр-Гиреем, решился предупредить их нечаянным стремительным натиском. Битва продолжалась более 4 часов (21). Благоразумные распоряжения Еремеева, личная храбрость князя Батыр-Гирея и верные картечные выстрелы из орудия решили оную в нашу пользу. Ни многочисленность абазехов, ни отчаянное их мужество не могли спасти их. Они обратили тыл и были поражаемы на всяком шагу; 1000 человек убитых, до 2000 раненых, 300 взятых в плен и 800 отбитых лошадей свидетельствовали о их поражении и остались нашими трофеями, с нашей же стороны ранены прапорщик Блоха и 8 козаков; батыргирейцев ранено и убито до 200 человек; но с ними вместе, к сожалению, пал и храбрый их предводитель князь БатырГирей.

Поражение абазехов и помощь, оказанная кошевым Чепегою батыргирейцам, возбудили мстительность всех горцев, и они предпринимали сделать нападение на наши границы с разных сторон. Анапский паша был о том уведомлен войсковым правительством, и он, по праву, ему представленному, вызвав в Анапу двух абазехских султанов, главных возмутителей, казнил их смертию. Братья сих султанов решились мстить паше. Они, созвав до 20 000 горцев, разграбили Пашинский поселок, лежавший у Кизильтажского лимана, захватив всех жителей оного в плен, и еще не удовольствуясь сим, приступили наконец к самой крепости с намерением разорить оную до основания. Гарнизон, находившийся в осаде, несколько дней терпел недостаток в воде; но осада сия не могла быть продолжительна. В Анапу вскоре прибыло немаловажное подкрепление из Трапезунда и других турецких крепостей, и черкесы, сведав о том, и сами уже нуждаясь в продовольствии, по неимению средств надолго запасаться оным, принуждены были бежать от крепости. Паша по следам их пошел с гарнизоном своим в горы и жестоко наказал виновных злодеев.

Сыскное Ейское начальство переведено в 1820 году из Щербиновского куреня в Кущовский.

Стечение таких обстоятельств было началом недружелюбия к нам черкес, и с сего времени спокойствие границы рушилось. Но между тем войсковое правительство заботилось о поселении жителей внутри земли, высочайше пожалованной, на местах, отведенных по плану под селения куренные, и распорядилось в следующем порядке устроить 40 куренных селений, которые и разделены на округи: 1) Щербиновское, где учреждено сыскное окружное правление, при речке Ее, у Черного Броду и где чрез реку Ею сделан мост19

.

2) Деревянковское, при речке Ее.

3) Минское, при речке Сасыке.

4) Конеловское

5) Шкуринское

6) Кущовское при устье речки Кугоейки.

7) Кисляковское 8) Екатериновское при речке Ее.

9) Незамаивское

10) Калниболотское, где Григорьевское окружное правление, при речке Еи.

11) Переясловское, при речке Сасыке, при раздорах, от границы верст за пятнадцать, кои разбиты там. Как и на нижеписанных речках.

12) Уманское, при той же самой речке.

13) Крыловское, при речке Тихинькой, около старой дороги, с левой стороны.

14) Леушковское, при речке Челбасах с правой стороны, пониже той же дороги за две версты.

15) Ирклиевское 16) Брюховецкое

17) Березанское 18) Батуринское

19) Коринивское 20) Дядьковское {

{

при речке Ее.

{

При вершине речки Альбаша. При раздорах, на старой дороге, Ирклиевскому с правой, а Брюховецкому с левой стороны.

{

При речке Великом Бейсугу, Березанскому с правой стороны, а Батуринскому с левой, верст 35 от кавказской границы; тут Бейсугское окружное правление.

При речке Малом Бейсугу, Кореновскому с правой, а Дядьковскому с левой стороны, от кавказской границы верст за 6.

{

21) Платнировское

22) Сергиевское 23) Васюринское, тут Екатеринодарское окру- жное правление состояло

24) Корсунское 25) Пластуновское

26) Динское 27) Пашковское 28) Величковское 29) Тимошивское 30) Рогивское 31) Поповичивское 32) Мышастовское 33) Ивановское 34) Ниже-Стеблиевское 35) Полтавское, за 15 верст до вершины Сухой Ангелики. Сии от Кубани отдвинуты по причине низменных там мест на возвышенные места.

36) Джерелиевское

37) Каневское 38) Ведмедовское 39) Титаровское, при Новогригорьевском и Широчанском постах.

40) Выше-Стеблиевское при Сухом Лимане (22).

В войске учреждено 5 окружных правлений, и членами в оных определены: Екатеринодарском, полковник армии капитан Василий Танский, есаул Максим Калинин, писарь Тарас Вынников; Бейсугском, полковник армии капитан Герасим Кухаренко, есаул Иван Сербин, хорунжий Максим Письменный, писарем Иван Мулява; Ейском, полковник армии капитан Сак, есаул Николай Матяшевский, писарь Иван Замолей; Григорьевском, полковник армии капитан Иван Кулик, есаул Иван Василенко, писарь Семен Нещерецкий; Фанагорийском, полковник армии секунд-майор Бурнос, есаул Григорий Лозинский, писарь Семен Аксентьев, хорунжий Федор Юрусенко. Вслед за сим устроен войсковой рыболовный завод при впадении рукава Кубани в Азовское море, и начальником оного назначен прапорщик Григорий Дубчак, писарь Яков Демидович.

{

в Курках.

{

{ за пять верст до урочища Сачи

{ до Сухого Лиману

При речке Кирпилях, Платнировскому с правой, а Сергиевскому с левой стороны, от той же границы верст за восемь.

{

сии по-над рекой Кубанью поселены {

и сии по-над рекой Кубанью поселены

{

Разселяя таким образом жителей и обезопася границу кордонною линиею, войсковое правительство определило старшего есаула (23) для наблюдения за порядком армии секунд-майора Лукьяна Тиховского, снабдив его инструкциею в следующих пунктах:

1-е. Все посылаемые повеления по сделанной порученности исполнять по всей точности без и малейшего упущения, и посему обязан живущий в ведомстве его быть послушным, неисполнителей же закона и установленного порядка также и ослушников ради подлежащего, при обстоятельных рапортах, представлять начальству.

2-е. Маловажные и уголовные дела разбирать в ведомстве сего войска случившиеся, не исключая и тех мест, где над войсковыми жителями и частные командиры определены, принимая обиженных по просьбам их под свое покровительство, а также, где командир своего подчиненного обидел несправедливым судом, притеснением и прочим тому подобным, доставлять им по справедливости следуемое удовлетворение виновных старшин присылать с просителями при своих обстоятельных рапортах на решение правительства, а рядовых на том же месте штрафовать по мере вины их; но какое, где и когда случится сделать разбирательство и чем спорющиеся примирены или обиженный удовольствован будет, долженствует определенный при нем писарь для всяких справок записать кратко, но ясно в книгу; о важном-же деле, буде не подлежит его решению, вместе тяжущимся разведаться в правительстве или ближнем окружном правлении.

3-е. Все состоящие при Кубани на пограничной страже кордонные старшины с козаками и войсковые селения, начиная от Черного моря до Усть-Лабинской крепости, отдаются в полное его командование и распоряжение. Почему должен он наблюдать за оными, что по прежде данным от правительства содержащим сию стражу гг. полковникам и городничему повелено было, и имел бы строгую воинскую дисциплину, с тем, чтобы у кордонных козаков, а в селениях у жителей на всякую мужеского пола душу были исправны ружья, пики и другие воинские оружия, установя для безопасности в кордонах денные и ночные по самым берегам Кубани от одного к другому конные разъезды, в городе же и селениях ночные обходы и велеть, что ими с противной стороны повсюду усмотрено будет, тотчас о том давать знать ему и своим командирам; он, разсмотря оное, ежели подвержено будет какой опасности или чрезвычайности, имеет в обстоятельстве правительству рапортовать.

4-е. Буде где появится в ведомстве его скопище воров и разбойников, о таковых дать знать правительству, а самому отправиться с потребным числом команды в то место, стараться всех переловить; а затем, по разспросе их на месте и оговоренных участвовавшими забрав под караул, имение всех их описать без Исторические записки о Войске Черноморском340

остатка, отдать, каких следовать будет, под присмотр, самих же учинивших злое дело и на чем пойманы будут, все то доставлять правительству за крепким караулом, для суждения по законам, при рапортах.

5-е. Смотреть, дабы состоящие в ведомстве его леса отнюдь, кроме нужной для строения вырубки, отпущаемы не были, а мосты и гати были бы во всей исправности так, чтобы везде в проезде никто не мог терпеть неудобства и остановки.

6-е. Ежели случится полкам Ея Императорского Величества или командам вступить в пределы, в ведении его состоящие, смотреть за оными, чтобы во время ночлегов и растах не угнетали сего войска старшин и козаков излишним вымогательством и дабы ни у кого ничего безденежно не брать и войсковые сенокосные луга в летнее время без отвода не смел бы никто занимать; а ежели сие от кого воспоследует, то требовать от полкового, или при команде находящегося командира удовольствия, без которого не давать потребных квитанций.

7-е. Когда появится в ведомстве его на людях (от чего Боже храни) заразительная болезнь или прилипчивая лихорадка, тотчас отделив людей больных от здоровых, накрепко запретить им соединяться; для чего учредить пристойный караул и для взятия о предосторожности соседственных мест рапортовать начальству.

8-е. Ежели где появится в ведомстве сего войска скотский падеж, то, отделя больной скот от здорового, определить больному пастбище и не велеть отнюдь соединять до настоящего выздоровления; а палой, не снимая кож, зарывать глубоко в землю, о чем таго же времени рапортовать для учинения в невыезде туда по другим местам публикации.

9-е. Иметь попечение в ведомстве его, дабы наблюдаема была по улицам и дворам чистота и предосторожность от пожара; а ежели где случится пожар, то обязан всякий живущий с определенным к тому инструментом спешить на то место, где пожар случится, и всячески стараться утушить, для чего каковы должны быть инструменты и от кого оные исправить, даны будут ему в свое время наставления; одно начальное средство способствовать может к предохранению от пожара, ежели всяк хозяин в доме изобиловать будет водою.

10-е. Дабы в ведомстве его продажа всему производилась умеренными ценами, весы и меры были справедливые, иметь смотрение; а у кого найдены будут при продаже чего-либо весы или мера фальшивые, таковых продавцов с теми весами и мерами брать под караул и доставлять при рапортах в правительство, а товары их, описав, запечатать и до резолюции не велеть продавать.

11-е. Приблудный скот, ежели от кого объявлен будет оной, описать масть и приметы и, определя пристойное число козаков, отправить в войсковое правительство для учинения об оном, где надлежит, публикации.

12-е. Дабы в ведомстве его никто не принимал беглых и безпашпортных российских подданных людей, о том наистрожайше подтвердить, а ежели где таковые беглые окажутся, взяв под караул, отослать при рапорте в войсковое правительство для отсылки куда следует, а передержателей привлекать к суждению с законами.

13-е. О благосостоянии препорученности, о случившейся чрезвычайности, где будет находиться, чрез каждые семь дней рапортовать без упущения правительству.

В пункты для осторожности от покушений неприязненных соседей, кошевый атаман куренным атаманам куреней, поселенных при реке Кубани, предписал к непременному исполнению следующее:

1-е. По получении приказа, собрав вместе войсковых жителей, объявить, чтобы они, учредя из себя для осторожности очередь по числу дворов, от каждого двора высылали по одному вооруженному караульному, которым, разделясь на две половины, очередоваться каждую ночь занятием около оного частыми караулами, а обходы и караулы поверять самим куренным атаманам.

2-е. Когда караульные усмотрят шедших ночью стремящихся к воровству или к другому какому злу закубанцев, таковых изловля и ради подлежащего прислать за крепким караулом по рапорте к нему; буде же изловить их не будет способа и возможности, с таковыми тогда поступать, как с неприятелями.

3-е. Ежели же и засим воровство в сих селениях или другое какое злоключение чрез неосторожность учинится, то за таковое слабое и нерадивое смотрение старшины той половины караульных, на которой сие зло произойдет, и за нанесение главной команде излишних затруднений, не минует строжайшего по законам взыскания, а казаков чрез третьяго, в строгий пример других, без пощады жестоко бить киями20

.

Попечительность войскового атамана Чепеги и судьи Головатого о внутреннем устройстве сего края доставила им покровительство бывшего генерал-фельдцехмейстера графа Зубова, а безпримерные милости к войску Августейшей Императрицы доказывали, сколь велико было его покровительство.

Щедрая монархиня, по его ходатайству, 1794 г. соизволила назначить 3000 рублей на сооружение храма в городе Екатеринодаре, подарила для оного богатейшую церковную утварь и ризы, повелела отпускать войску провиант от казны, по случаю дороговизны на оный от неурожая и недостаточных здесь в 20

Кии были деревянные посохи и на конце одном нарост.

то время способов к занятиям хлебопашеством и наконец строжайше указала возвратить войску всех людей, удержанных притеснениями помещиков в тех селениях малороссийских губерний, где прежде жили Черноморцы.

Вскоре после сего (24) Государыня Императрица благоволила назначить 3 пятисотных полка от войска, для действия противу поляков, под начальством войскового атамана Чепеги. Граф Зубов, сообщив Чепеге волю высочайшую, просил его письмом прибыть в Санкт-Петербург. Июня 16-го Чепега, оставя по себе правителем войска войскового судью Головатого и выкомандировав полки в поход под командою премьер-майора Высочина, отправился в Петербург (25).

По прибытии в столицу он явился к графу Зубову и был им представлен Императрице. Ее Величество с особенной благосклонностию приняла атамана Черноморцев и, отпуская его на войну, вручила ему хлеб-соль и саблю, украшенную алмазами, сказав: «Бей, сынок, врагов отечества!». При выезде из столицы, по высочайшему ее повелению, он снабжен от двора дорожною коляскою и прогонными деньгами.

2-го июля Чепега явился к генерал-фельдмаршалу графу СуворовуРымникскому в м. Варновичах с своими полками и вступил на военное поприще. Разбитие козаками авангарда генерала Сераковского, занятие Кобрина и отличные действия их при истреблении неприятеля под местечком Кобылкою доставили Чепеге генерал-майорский чин, за мужественные же подвиги, им оказанные при знаменитом штурме Праги (26), награжден орденом Св. равноапостольного князя Владимира 2-й степени большого креста. Одним словом, в сию войну с Польшею черноморские полки служили отлично и с честию возвратились 23 декабря 1795 г. в Екатеринодар.

Между тем, в отсутствие атамана из войска, войсковой судья Головатый неутомимо занимался водворением порядка в управлении и распространением благосостояния жителей.

1794 г. июля 1-го его старанием отдана на откуп масайскому купцу Яшнину продажа вина и других напитков на войсковой земле; 4-го начали проводиться дороги от Екатеринодара до Ейской и Тамани и по оным учредились почтовые станции: до ейского окружного правления десять и до Тамани десять; на каждую из них определено по шести пар лошадей с исправными повозками и ямщиками; 5-го устроены, по разрешению преосвященного Иова, епископа феодосийского и мариупольского, две походные церкви: св. архистратига Михаила в Копыле и Преображения Господня на Ейской; 18-го бывший в Тамани карантин по распоряжению губернатора переведен на Бугаз.

Тогда же, по сношению графа Гудовича с Жигулиным, высланные депутаты кавказского наместничества: коллежский советник Томашевский, секунд-майор Ехеридузев с сельскими заседателями и уездным землемером, Таврической губернии землемер Колчигин с тремя уездными землемерами, генералпоручик Бердяев и чиновники от войска премьер-майор Гулик, секунд-майоры Котляревский и Письменный занимались постановлением границ земли сего войска от кавказского наместничества и от земли Войска Донского, и границы утверждены, как ныне существуют.

1794 г. Несовершенное еще устройство жилищ, недостаток в жизненных потребностях и непривычка к здешнему климату, всегда непостоянному и сырому, породили в сем году между жителями Екатеринодара и окрестных селений болезни заразительные, смертоносные. Головатый, принимая всевозможные меры по искоренению сего бедствия, просил таврического губернатора Жигулина о высылке медика в войско (коего до сего никогда не было), первым войсковым медиком назначен в то время штаб-лекарь Барвинский, медикаменты же предписано покупать из еникальской полевой аптеки. Вскоре болезни и смертность прекратились (27).

1795 г. февраля 20-го отданы рыболовные заводы на южной косе на откуп керченским жителям; июня 24-го доставлены из Херсона в Екатеринодар водою семь колоколов и в Тамань один для церквей (28); сентября 8-го прислана из С.-Петербурга с капитаном Язучевским высочайше подаренная войску золотая церковная утварь: чаша, дискос, звезда, два копья, две ложицы и два блюдца весом в 14 фунтов 8 золотников.

Летом построен за Карасуном кирпичный войсковый завод, совершенно починена войсковая гребная флотилия, снабжена всем нужным и ждя всегдашнего безопасного ее пребывания устроена в Бугазе удобная гавань, также приведена к окончанию постройка Фанагорийской крепости, которая и занята тогда двумя баталионами егерей под командою полковника Куприна.

1796 г. В сие время последовал разрыв с Персиею, и Государыне Императрице угодно было назначить снова 1000 Черноморцев для военных действий против персиян. Граф Зубов предписал кошевому исполнить волю Ея Величества. Чепега назначил войскового судью Головатого начальником двух пеших полков, долженствовавших выступить в поход (29). Таврический губернатор Жигулин желал лично присутствовать при выступлении сих полков из Екатеринодара, но жестокие метели и сильные морозы совершенно затруднили сообщение с Крымом, и он, не могши удовлетворить своему желанию, благословил выступающих в поход иконою Спасителя, которую прислал с нарочным. 26-го февраля Головатый, по отслушании молебствия, выступил с полками. 15-го мая он поступил на передовые транспортные суда и, по течению Волги спускаясь в Каспийское море, 13-го июля прибыл в г. Баку. Там явился он к главнокомандующему графу Валериану Александровичу Зубову, родному брату генерал-фельдцехмейстера и благодетеля Черноморцев, которым был принят с Исторические записки о Войске Черноморском344

особенным благоволением. В сию войну, как и в прежние, Черноморцы своим мужеством, своею верною неутомимою службою приобрели лестное внимание начальства. Они действовали противу персиян на небольших судах, отдельно от прочей флотилии, и везде одерживали над ними победу; весьма часто абордажем брали у них лодки и вредили всем сообщениям персиян. За такие действия Головатый произведен в бригадиры. Но граф Валериан Александрович, всегда внимательный, благосклонный к Черноморцам, желал еще более поощрить их. Он просил Головатого зачислить его и малолетнего сына его, Платона Валериановича, в войско, и просьба сия тогда же удовлетворена. Он записан войсковым товарищем, а сын его полковым есаулом. Кроме сего и прочие чиновники штаба его, по примеру начальника, приняты в войско товарищами.

Тем временем дружеские сношения Черномории с черкесами не прекращались. Но вкравшаяся неосторожность при таких сношениях была пагубна для Черноморцев.

В исходе марта месяца 1796 г. безпечные козаки, посланные капитаном Данильченком в черкесские аулы для размена хлеба на соль, внесли оттуда на нашу сторону моровую язву. Злое поветрие мгновенно разнеслось по всей земле. Города Екатеринодар, Тамань и курени: Брюховецкий, Ивановский, Ниже-Стеблиевский, Крыливский, Титаровский, Выше-Стеблиевский, и многие хутора подверглись ужасной гибели, и не было средств прекратить смертность, продолжавшуюся более 3-х месяцев. Наконец, едва 8-го июля сильными действиями и неимоверною заботливостью Чепеги с присланным на сей случай в войско главным доктором пограничных краев, коллежским советником Очаковым, таможенным директором Фон-Матиас и главным начальником таврических карантинов надворным советником Гофельдом, успели совершенно остановить заразу.

Августа 10-го, по прекращении оной, обозревали Черноморию екатеринославский, вознесенский и таврический вице-губернатор Иосиф Иванович Хорват и действительный статский советник Тебекин. Они были приняты Чепегою, сообразно их достоинствам; входили с участием в положение сего края, всматривались во внутреннее благосостояние жителей оного и обещали войску свое покровительство, а при выезде пожелали, со всеми чиновниками, их сопровождавшими, записаться товарищами в курень Кисляковский, на что им тогда же выданы от войскового правительства аттестаты.

14-го сентября войсковые старшины и товарищество в общем собрании положили: отдачу на откуп продажи вина на войсковой земле с будущего 1797 года уничтожить, а была бы такова вольная, со взносом в войсковую сумму от каждого ведра по одному рублю. В тот же день обществом признали полезным для приращения войсковых доходов открыть на откуп с 1797 года Ачуевский чернопротоцкий рыболовный завод желающим явиться на торги.

Войсковое правительство, внимательно наблюдая, что закубанские наши соседи, не смотря на меры кротости, употребляемые при сношениях с ними, начали день ото дня усиливать свои покушения к прорыву на нашу сторону для грабежей, и желая, сколько возможно, оградить жителей безопасностию, командировало премьер-майора Гулика осмотреть всю кордонную линию и поручило ему, где признает нужным, учредить новые пикеты над самым берегом Кубани, а в местах, удобных для переправы, усилить кордоны стражею. Сообразно сим распоряжениям, кордонная линия достаточно укреплена; ее разделили попрежнему на две части, и командование каждой из оных поручено полковникам. Козаков определено во всякий кордон по 25 конных и по столько же пеших, и положено всем служащим довольствоваться собственным провиантом.

Тогда же сделана перемена чиновников в окружных правлениях. В Екатеринодаре построен арсенал для хранения бывшей в войске артиллерии. В курене Щербиновском, по просьбе жителей, учреждено в год три ярмарки: 1-я на Фоминой неделе, 2-я 29-го июня на праздник Петра и Павла и 3-я в день Воздвижения Честного Креста, 14-го сентября.

В декабре месяце 1796 г. Черномория, вместе с сетующей Россией, оплакивала кончину блаженно-незабвенной памяти Государыни Императрицы Екатерины Великой, возстановительницы войска сего, матери благодетельницы оного! Вскоре же за сею плачевною утратою Черноморцы лишились первейших своих начальников. Войсковой атаман генерал-майор Чепега 14-го генваря скончался в Екатеринодаре, а 28-го того же месяца войсковой судья бригадир Головатый умер в Персии (30). Потеря всегда чувствительная, но невозвратная для войска!

ГЛАВА IV

По смерти Чепеги, бывший в войске войсковым писарем подполковник Котляревский до разрешения начальства принял должность правителя оного. При священнейшей коронации возшедшего на Всероссийский престол Государя Императора Павла I повелено: быть в церемонии черноморскому войсковому атаману и шести чиновникам от войска в виде депутатов. Котляревский, по не имению атамана, как управитель войска, со старшинами секунд-майорами Петром Бурносом, Федором Бурсаком, Захарием Малым, капитаном Саком, Кухаренком и есаулом Жоле, отправился в Москву, откуда по Высочайшему соизволению возвратился в войско войсковым атаманом.

Котляревский по прибытии из Москвы вступил в отправление своей должности, и начало его правления ознаменовалось внутренними смутами.

Возвратившиеся из персидского похода полки произвели возмущение. Недовольные умершим начальником своим бригадиром Головатым, они вспомнили буйное, дикое Запорожье и вздумали не просить, но силою требовать удовлетворения в обидах (31). Провозгласив своими предводителями отважнейших смельчаков Дикуна, Шмалька и Собакаря, они отправились испровергнуть весь порядок управления и, разсевая мятеж в народе, день ото дня умножали число своих соумышленников. Напрасно атаман Котляревский и войсковое правительство, то благоразумными убеждениями, то угрозами наказания желали вразумить безсмысленных мятежников. Они никого не слушали. Повиновение совершенно исчезло: дерзкие своевольцы буйствовали, требовали вольности запорожской, искали уничтожения войскового правительства, смерти атамана, всех своих начальников и благомыслящих старшин. Наконец, убежденные прибывшим в Екатеринодар для усмирения мятежа полковником Пузыревским, они согласились отправить депутатов к Государю Императору в Петербург и там испрашивать удовлетворения в обидах, возвращения утерянных прав – воли Запорожья. Главные возмутители Дикун, Шмалько и Собакарь отправились депутатами, и спокойствие в войске возстановилось.

По прибытии в столицу сих мятежников, государь повелел взять их под стражу и судить военным судом вместе с прочими их сообщниками, оставшимися в войске. Военный суд изследовал в точности все причины и обстоятельства сего возмущения и, основываясь на законах, решил строго наказать всех виновных. Но Государь Император Павел I, снисходя на невежество их и дикость нравов, отверг строгий приговор суда и, наказав только одних главнейших возмутителей, прочим благоволил даровать прощение. Таковая милость монарха привела преступников к душевному раскаянию, и верная полезная служба их в последствии времени загладила преступления.

Но возмущение сие сделалось поносным для чести всех Черноморцев, ибо последствием оного было то, что Государь Император 8–10-го генваря 1798 года Высочайше повелеть соизволил Черноморскому козачьему войску впредь не именоваться верным.

Атаман Котляревский, немедленно по отправлении 14 мятежников в Петербург поручив правление войском войсковым старшинам Гулику и Кордовскому, выехал туда же. Находясь в столице до 1799 года, он по Высочайшему соизволению был произведен 16 октября 1797 года в полковники, а 1798 г. октября 30-го в генерал-майоры. По возвращении Котляревского в Екатеринодар получен (13-го февраля 1799 года) высочайший рескрипт, в коем повелено: «не делать никаких перемен в войске, а оставить в том точно положении, как было при восшествии Его Величества на Всероссийский престол.»

Между тем при внутренних смутах Черномории и закубанские хищники не оставались праздными: они усилили свои нападения, и прорывы их на нашу сторону день ото дня делались чаще. В течение 1797 года, производя постоянно каждый месяц по несколько вторжений в наши пределы, черкесы успели нанести жителям урон немаловажный: убили козаков 7, взяли в плен 16, уворовали рогатого скота 235 штук и лошадей 105. Хотя в последствии времени, по сношении генерала Михельсона с анапским пашою, сии похищения черкесами возвращены, но безнаказанность нападения соделывала их более дерзкими и как бы поощряла к дальнейшим злодеяниям.

Впрочем, произведя грабежи у Черноморцев, они не щадили и своих единоверцев, нам преданных и мирно живущих над Кубанью. Враждебные абазехи беспрерывными нападениями и разорением прибрежных аулов довели до того владельцев пшедухского племени, Явбука-Гирея и сапсугского султана Али Шеретлу Оглу, что они, опасаясь лишиться последнего имущества, а может быть, и свободы, и, не имея средств ни противиться злодеям, ни отвратить их нападений, убедительно просили Котляревского принять их со всеми подвластными им народами, числом более 2000 человек, не включая женского пола, в подданство России и позволить переселиться на войсковую землю.

Котляревский, принимая в соображение пользу, могущую произойти от сего переселения мирных закубанцев, представил о том на разрешение военного губернатора графа Коховского, который донес Государю Императору. Его Величество Всемилостивейше соизволил на принятие сих владельцев в подданство и покровительство России и повелел для поселения их отвести в Черномории достаточное количество земли на местах, не заселенных козаками. Исполняя волю высочайшую, Котляревский с общего совета в войсковом правительстве и по согласию султана Али Шеретлу Оглу назначил ему и подданным его землю при устье реки Ангелики, в 60 верстах от Кубани, позволяя пользоваться им всеми угодьями рыболовной ловли и хлебопашества наравне с козаками, там жившими.

1799 г. Явбук же Гирей, не находя выгодною для своего поселения землю, занятую султаном Али, просил Котляревского позволить ему селиться с своими подданными в местах лесистых по правому берегу Кубани. По представлении о том Государю Императору, последовало милостивое разрешение, и Явбук со всеми своими подданными поселился над Кубанью. К нему тогда же присоединились из-за Кубани прибрежные владельцы темиргойский Безрукбей, Арслан-Гирей, бей джапайский Мисоф-бей и ногайский султан ШаханГирей со своими семействами и крестьянами (32).

Но и таковая милость была пагубна для Черномории. Явбук-Гирей не долго оказывал преданность к России, раскаяние и тоска по дикой родине склонили его к бегству. Он 30-го сентября с 200 душ обоего пола обратно переправился за Кубань и, дабы избегнуть гнева анапского паши за переселение на нашу сторону, уверил его, что Черноморцы силою заставили его переселиться. Паша, поверив изменнику, требовал от Котляревского и остальных 1380 душ его подданных, которые не хотели вместе с ними изменить России. Котляревский по распоряжению начальства выпустил всех, пожелавших возвратиться за Кубань. Люди сии, по переходе за Кубань, забыв оказанное им покровительство, сделались нашими злейшими врагами. Зная с точностию кордонную линию, они долго служили проводниками хищникам в их набегах на пограничные черноморские селения и производили лютые грабежи. Кроме сего же войско потеряло без возврата слишком 8000 руб., употребленных на их продовольствие во время жительства их на сей земле.

В отвращение на предбудущее время подобных набегов переселяющихся к нам закубанцев, Государь Император Высочайше повелеть соизволил Котляревскому всех, которые пожелают приходить из-за Кубани, поселять далее от границы, там, где он сам изберет место, и чтобы они по переселении имели продовольствие собственное (33).

1799 г. Вскоре за сим Его Величество соизволили на учреждение меновых дворов по границе, для продажи горцам соли и других сношений с ними, с строжайшим наблюдением карантинных правил, для чего и определены карантинные чиновники.

Первый меновый двор учрежден в Екатеринодаре, второй у Гудовичевой переправы и третий при урочище Курках. Тогда же разрешено устроить при границе в Бугазе, у Суворовского лимана, удобную гавань для Черноморской учебной флотилии (34).

1799 г. Генерал-майор Котляревский, удрученный старостию и болезнию, пожелал увольнения от службы и, избрав на место свое, с совета общего, атаманом войска подполковника Бурсака, повергнул на милостивое усмотрение Государя Императора. Декабря 22-го 1800 г. Его Величество соизволили милостиво утвердить таковое избрание, и 17-го генваря Бурсак вступил в должность.

ГЛАВА V

Соображаясь с действиями своих предместников с начала занятия границ Черноморцами и принимая во внимание минувшие обстоятельства, разновременно служившие к изменению духа здешних жителей, к перемене их отношений с черкесами и к усилению хищничества сих последних, Бурсак первоначально занялся установлением порядка на кордонной линии и 26 генваря издал особенные правила, к руководству начальникам постов, о недремленном содержании границы.

Потом 1-го февраля он учредил конвойную команду из 25 отборных козаков, которые, находясь безпрерывно при нем, долженствовали быть во всегдашней готовности к движению повсюду, куда его воля укажет; 2-го марта сформировал подвижный пятисотенный полк в подкрепление пограничных караулов, а более для отражения нечаянных нападений черкесов; и тогда разделил кордонную линию на три части, дав каждой особого начальника благонадежного, испытанного. Для лучшего же наблюдения за всеми покушениями злодеев назначены два байдака для безпрерывных разъездов по Кубани; города и селения, вблизи границы расположенные, ограждены окопами, укреплены караулами, и устроены на выездах бдительные заставы.

Черкесы внимательно наблюдали наши действия и, заметив такие распоряжения по границе, приняли с своей стороны деятельнейшие меры к отысканию удобства производить по-прежнему свои злодейские вторжения в наши пределы; устроили разъезды и, разделясь на многие шайки, под главным начальством изменника Явбука-Гирея, стремились к грабежам. Осторожность наша и военные хитрости были внимательно замечаемы закубанцами; они ими пользовались и становились день ото дня хитрее и непримиримее.

Атаман Бурсак, видя, что меры, предпринимаемые им к удержанию гибельных набегов закубанцев, весьма недостаточны, решился просить разрешения сделать против них экспедицию и наказать злодеев в самых их жилищах. Государь Император, дав соизволение на сие предположение Бурсака, повелел генералу Михельсону привести оное в исполнение. Михельсон отрядил генерал-майора Драшкевича с 14-м и 15-м егерскими полками и, назначив его начальником отряда, долженствовавшего действовать за Кубанью, предписал Бурсаку присоединиться к нему с козаками и состоять в полном его распоряжении (35).

5-го июня 1800 г. отряд наш переправился за Кубань. Бурсак с конными козаками был командирован вперед и первый завязал дело с черкесами, собравшимися, чтобы остановить наши действия. Подкрепляемый генералом Драшкевичем с пехотой, он сбил неприятеля с занятых им крепких позиций, смешал его, обратил в бегство и преследовал до самых гор. Отчаянное мужество черкес, к защите жилищ своих употребленное, было бесполезно. Отряд наш атаковал их со всех сторон, прогнал в ущелья гор, зажег три аула владельцев Арслан-Гирея и брата его Девлета, взял в плен 20 человек, рогатого скота 1500 штук, 4000 овец, несколько лошадей, множество разной домашней рухляди и Исторические записки о Войске Черноморском350

благополучно вернулся в свои пределы. С другой стороны в то же время капитан Когиняк с козаками был послан для наказания самого изменника Явбука-Гирея. Он так же счастливо окончил экспедицию, на всех пунктах поразил злодейские шайки, прогнав их в горы и предавши огню аул султана Магмета, захватил в оном 500 штук рогатого скота, 2000 овец и большое количество разных вещей.

По возвращении обоих отрядов, общим советом начальников положено было все вещи и рухлядь, взятые в аулах неприятельских, продать с публичного торгу. Вырученные за оные деньги до 2000 руб. розданы в поддержание козакам, лишившимся лошадей во время битвы, бедным вдовам, потерпевшим разорение от хищников и лишившихся в сражениях мужей своих. Весь отбитый у черкес скот повелел Государь Император разделить войскам, участвовавшим в экспедиции. Закубанцы, быв обескуражены таким поражением, принуждены были искать мира и дружелюбия у Черноморцев чрез посредничество анапского паши; возвратили весь награбленный ими разновременно скот, заплатили за все похищения, в пограничных наших селениях сделанные, и обещали жить мирно в своих границах, с условием, чтобы и наши не делали никаких покушений на их жилища.

Татары же, жившие за Кубанью своими поселками, 25 августа пожелали перейти на нашу сторону, и по Высочайшему на то соизволению поселены до 60 семейств на северо-восточной косе Азовского моря; курень их назван Аддою.

Октября 12-го Его Величество повелел генерал-лейтенанту Кириеву быть присутствующим в войсковой канцелярии (36). В начале 1801 года, при спокойствии границы, Черноморцы были обрадованы милостью Императора Павла I, Высочайше утвердившего грамоту вечноблаженной памяти Государыни Екатерины Великой во всей Ея силе, данную войску сему при начальном основании оного, следующего содержания.

«Божиею поспешествующею милостию Мы, Павел I, Император и Самодержец Всероссийский, московский, киевский и проч., и проч., и проч.

Верного Нашего Черноморского войска атаману, старшинам и всему войску Наше императорское милостивое слово.

Приемля с монаршим Нашим благоволением службу верноподданного Нам Черноморского войска, видели Мы с особенным удовольствием Нашим верность, усердие и отличную храбрость, оказанные сим войском в течение бывшей последней войны с Портою Оттоманскою, и ныне же с таковою похвальною ревностию продолжающего Нам службу свою. Мы, благоволительно желая изъявить войску сему Нашу императорскую благопризнательность и милостиво оказать щедроты и воздание за верность и службу их, жалуем и подтверждаем в вечном владении их населяемый сим войском остров Тамань во всех тех пределах, которые положены данною в 1792 году июня 30-го грамотою и учиненным от губернаторского начальства разграничением. Сию императорскую милость Нашу распространяем Мы на следующих постановлениях:

Первое. Все состоящие на сей пожалованной им земле всякого рода угодья, на водах же рыбные ловли, да пребудут в точном и полном владении и распоряжении Войска Черноморского, исключая только места для крепостей, с подлежащим для каждой выгоном, кои на тех землях для безопасности построены быть имеют.

Второе. Войску Черноморскому благоволительно вверяем бдение и охранение пограничное от набегов народов закубанских.

Третье. Всемилостивейше позволяем и подтверждаем Войску Черноморскому право пользоваться свободною внутреннею торговлею и вольною продажею вина на землях, войску принадлежащих.

Четвертое. Войско Черноморское получает от Нас повеление чрез военное начальство как об устройстве сего войска, так и о нарядах на службу, которые обязано исполнять с точностию и поспешностию, свойственными верноподданным Нашим; при том же правительство войсковое о благосостоянии войска и обо всех важных происшествиях, какие там случаться могут, имеет по части военной доносить нам, по гражданской же части быть в ведении Нашего Сената.

Пятое. Простирая монаршее Наше попечение о благе верного Нам Черноморского войска, соизволяем, чтобы и управление дел, до оного относящихся, восприяло лучший образ и для того Всемилостивейше повелеваем учредить в нем войсковую канцелярию на следующем основании: 1) в войсковой канцелярии присутствовать от Войска Черноморского атаману, двум членам и сверх того особам, каковых мы заблагорассудим назначить; 2) от сей канцелярии зависит должное наблюдение в подчиненных местах благоустройства и правосудия и решения всех дел; 3) учредить зависящие от той канцелярии экспедиции: первую для дел криминальных, вторую для гражданских и тяжебных, третью для казенных, четвертую для межевых, пятую для полиции и шестую сыскное начальство, соответствующее земскому суду, и во всех сих экспедициях быть от Черноморского Войска пристойному числу чинов; 4) экспедиция сия, производя дела, приговоры свои по оным должна вносить на утверждение войсковой канцелярии и определенной от Нас в оную доверенной особе, и доколе утверждены не будут, исполнять своих положений не долженствуют; 5) войсковая канцелярия и подчиненные ей экспедиции как течение дел, так и земское управление должны производить на основании общих узаконений Всероссийской империи; 6) дела по гражданской части на апелляцию вносить в Сенат, а по военной Исторические записки о Войске Черноморском352

относиться в военную коллегию, сообразно чему и уголовные вносить на ревизию по роду их и принадлежности до того или другого правительства, но отсылая прежде приговоры свои на разсмотрение доверенной от Нас особе; 7) в судейские должности определять погодно, избирая в сие звание способных и благонадежных людей; 8) канцелярию и ее экспедиции снабдить и впредь снабдевать по распоряжению войсковой канцелярии канцелярскими служителями в таком числе, какое для успешного производства дел потребно; 9) для сохранения правосудия и доставления каждому скорейшего по делам на законном основании удовлетворения всемилостивейше дозволяем при войсковой канцелярии быть прокурору.

Шестое. Желая распространить торговлю и промыслы и в Черноморском войске и преподавать оному средства, всем Нашим верным подданным присвоенные, Всемилостивейше дозволяем каждому из сего войска с позволения войсковой канцелярии записываться в гильдии и мещане, на основании общих государственных узаконений и согласно с дарованными от Нас каждому состоянию преимуществами, свободно производить торги и промыслы как во всей Нашей империи, так и вне оной, для суда же и расправы записавшихся в купечество и мещанство учреждать повсюду ратгаузы на том основании, как оные учреждены и содержатся во всех российских и торговых местах, поступая в порядке переноса сих дел на апелляцию и ревизию по предыдущему пятому пункту.

Седьмое. Атаману с войсковыми старшинами и присутствующими в войсковой канцелярии на жалованье, также на употребляемые к содержанию караулов отряды и на прочие по войску нужные расходы предоставляем навсегда пользоваться отпускаемою из казны Нашей денежною суммою по двадцати тысяч рублей каждогодно.

Восьмое. Всемилостивейше дозволяем Войску Черноморскому, в означение службы его престолу Нашему, употреблять данные им от Нас знамена, булавы, перначи и войсковую печать, каковая в войске Нашем положена.

Впрочем, мы надеемся, что Войско Черноморское, ощущая монаршее Наше о нем попечение и покровительство, потщится навсегда не только иметь бдительное сохранение границ и отправлять с ревностию и храбростию службу, каковые на него от Нас возлагаются, но и всемерно продолжать будет старание о внутреннем благоустройстве, тишине, трудолюбии и распространении семейственного жития, и чрез то удостоится вящшаго Нашего благоволения и щедрот. Дано в Михайловском замке, месяца февраля шестого на десять дня, лета от Рождества Христова тысяча восемьсот первого, царствования Нашего в пятое лето; высшего же магистерства Нашего в третье.

На подлинном подписано собственною Его Императорского Величества рукою тако:

Павел.

Граф Ростопчин».

27-го марта возвещено в Екатеринодаре о возшествии на Всероссийский престол Всеавгустейшего Государя Императора Александра I, а майя 23-го Высочайшим указом Его Величества повелено генерал-лейтенанту Киряеву, за присвоение не принадлежащей ему власти, не присутствовать в войсковой канцелярии, и вместо его назначен генерал от инфантерии Дашков.

1802 г. Неутомимая бдительность Бурсака к сохранению спокойствия границы, разъезды байдаками (37) по Кубани и недремлемость кордонной стражи служили помехой открытым набегам закубанцев в наши пограничные селения; они, питая вражду и давая притворное обещание жить мирно, умышляли в то же время новые злодейства; главнейшим препятствием их предприятиям они почитали разъезды по Кубани и вознамерились вредить байдакам: скрывая злое намерение, терпели, выжидали удобного случая и не упустили им воспользоваться.

В это время войсковое правительство предписало артиллерии хорунжему Венгеру на одном байдаке, состоявшем под командою прапорщика Жвачки, перевезть в Екатеринодар хранившийся в Бугазе порох и свинец. Хорунжий Венгер, нагрузя на байдак 200 пуд пороху и столько же свинцу и не предвидя никакой опасности, плыл по течению вверх по Кубани к Екатеринодару. Черкесы, наблюдавшие движение байдака, собравшись в значительных силах, внезапно напали на оный у Каракубанского острова. Тщетно мужественные защитники байдака, 2 офицера и 28 козаков, усиливались отбиться; злодеи призрели их малочисленность, стремительным нападением овладели байдаком, убили обоих офицеров и одиннадцать козаков, с прочими людьми, с 3-х фунтовою пушкою, с порохом и свинцом и другим имуществом, взяли оный в плен.

Злодеяние сие не оставлено без наказания. Государь Император, получив об оном донесение, повелел военному генерал-губернатору Михельсону требовать удовлетворения от анапского паши и в случае отказа соизволил разрешить сделать против закубанцев экспедицию и жестоко наказать их. Присутствовавший в войсковой канцелярии генерал от инфантерии Дашков сносился по сему случаю с анапским пашою, настоятельно требовал удовлетворения всех убытков, понесенных Черноморцами от хищничества закубанцев; но паша отказался удовлетворять претензию, не предпринял никаких мер к укрощению, и экспедиция назначена. 14-й и 15-й егерские полки изготовились; Бурсак, собрав Черноморцев конных 2275, пеших 3858 человек и приняв все средства к обеспечению переправы через Кубань и продовольствия сих войск, поступил под начальство шефа 14-го егерского полка полковника Штетера.

29-го майя 1802 г. отряд переправился чрез Кубань при Ольгинском посту. Полковник Штетер, получив достоверные сведения о жилищах злодеев, участвовавших в отбитии байдака, командировал вперед Бурсака с конными и пешими козаками, а сам с остальным отрядом двинулся вслед за ним. Бурсак, пройдя всю ночь, на рассвете 30-го числа приблизился тихо к владениям князя Баджука и, приказав пешим не отставать, с конницею кинулся в аулы. Внезапное решительное нападение сие произведено с успехом: черкесы, не ожидавшие оного, пришли в чрезвычайное замешательство. Напрасно 300 полунагих наездников старались защитить свои жилища и прикрыть бегство семейств своих с имуществом в леса и горы. Бурсак мгновенно смял их, истребив на месте до 200 человек; он отрезал от леса бегущих и захватил в плен самого князя Баджука с его семейством и другими владельцами обоего пола до 25 душ, а узденей и прочих черкес с семействами до 600 душ; отбил рогатого скота 1158 штук, овец 2500 и часть лошадей. При сем же отнято из числа похищенного у нас злодеями пороху 30 пуд, свинцу 70 пуд и множество железа в ломе из байдака. Урон с нашей стороны был весьма маловажен: убито козаков 1, ранено старшин 2 и козаков 13.

Окончив таким образом экспедицию, отряд наш, отправясь на сию сторону, выдерживал карантинный термин при Ольгинском посту, а пленные черкесы отправлены в Екатеринодарскую карантинную заставу.

Государь Император, усматривая из всеподданнейших донесений столь успешное действие наших войск против закубанцев, Всемилостивейше благоволил наградить атамана Бурсака чином полковника, а султана Али Шеретлу Оглу, верно, с особенным самоотвержением действовавшего против своих единоверцев, в подполковники; но и прочие, оказавшиеся достойными, не лишены также Высокомонарших милостей. Взятый скот, овец и лошадей повелено раздать войскам, бывшим в действии. Пленных черкес предположено разменять на наших, разновременно захваченных злодеями; в последнем времени, по представлению военного губернатора Михельсона, всех оставшихся от размена пленных закубанцев позволено раздавать на поруки штаб- и оберофицерам Черноморского войска целыми семействами, из коих некоторые, привыкнув к образу жизни козаков, к их нравам и обычаям, пожелали навсегда остаться здесь, крестились и, вступив в службу, были стражами нашей границы, храбрыми воинами.

ГЛАВА VI

1802 г. Государственная военная коллегия, разсматривая переданные в оную всеподданнейшие рапорты генерала от кавалерии Михельсона и прежде присутствовавшего в войсковой канцелярии генерал-лейтенанта Киряева и, соображая со сведениями, собранными оною, о войске черноморских козаков, положил произвесть в оном разные перемены, и следующее ее мнение утверждено Государем Императором:

1-е. Приняв за основание количество состоящих ныне в Войске Черноморском способных к службе чиновников и козаков и уважая при том дарованное им по Высочайшей грамоте дозволение записываться в купцы и мещане, равно домашние упражнения по возрождающемуся еще, так сказать, хозяйству и в то же время исправления внутренней службы по войску, имеющему бдение о сохранении границ от злодействующих соседей, а не менее и возможность к приведению себя в требуемое родом их службы состояние, которое достаточным впредь до усмотрения быть почитается, положить ныне в оном могущих в случае надобности употребиться на походную службу 10 конных и 10 пеших пятисотенных полков, удаляя из числа сих последних для службы на судах и при артиллерийских орудиях, как сего надобность и обстоятельства потребуют.

2-е. Каждому полку состоять по примеру Донского, как конному, так и пешему, из одного полковника, 5-ти полковых есаулов, 5-ти сотников, 5-ти хорунжих, 1-го квартермистра, 1 писаря и 483 козаков, всех чинов 501 человек, а по сему количеству полков определить и комплект штаб- и обер-офицеров и именно: полковников 20, полковых есаулов 100, сотников 100, хорунжих 100, квартермистров 20; из коих все те, которые не на походной службе обретаться будут, равно и состоящие ныне против сего числа сверхкомплектными, употреблены быть могут на исправление внутренней по войску службы.

3-е. Чины иметь войсковым старшинам и полковникам майорские, полковым есаулам ротмистрские, сотникам поручичьи, хорунжим корнетские, а квартермистрам равняться с квартермистрами регулярных войск.

4-е. Всех находящихся в войске, не имеющих еще армейских рангов, способных и неспособных чиновников 350 человек, выключая выбывших из того числа разными случаями, утвердить в сообразность вышеизъявленному чинами обер-офицерскими армейскими, оставляя им прежнее войсковое звание; поручиков, в войске служащих, Всемилостивейше пожаловать полковыми есаулами, а подпоручиков сотниками, прапорщикам-же остаться в чинах хорунжих, имея пред теми хорунжими, кои ныне в чинах утвердятся, старшинство.

5-е. Объявление посему чинов, в котором Черноморского войска чиновники утверждаются, сохраняя прежние их наименования или производятся, препоручить инспектору войск, который бы, истребовав об них списки, предписал Черноморской войсковой канцелярии, кому именно какой чин Исторические записки о Войске Черноморском356

объявить, и таковые же списки о всех утвержденных в чинах и о произведенных из поручиков в есаулы, а из подпоручиков в сотники, равномерно, как и вообще о всех чиновниках Войска Черноморского, всеподданнейше представить Государю Императору и в Государственную военную коллегию, дабы списочное их состояние, с различием способных и неспособных, приведено было в довлеемую известность.

6-е. Что принадлежит до недостающего числа, по количеству полков, полковников, то за помещением на сии вакансии находящихся теперь в войске штаб-офицеров, представить на достальные места к произведению из старших, но достойных и заслуженных капитанов и полковых есаулов, атаману и войсковой канцелярии чрез инспектора Государю Императору.

7-е. Впредь ни в какие офицерские чины по войску никому не производить; а о тех, кои следовать будут к произведению, не иначе, как на вакансии в положенной выше комплект, по удостоению атамана с войсковою канцеляриею, всеподданнейше представить Государю Императору чрез инспектора, а в военное время чрез командующего генерала армиею или корпусом войск, где черноморские козачьи полки находиться будут, по удостоению походного атамана или полковников.

8-е. При таковых представлениях наблюдать не одно только старшинство, но способность к службе и достоинство, а в военное время наблюдать найпаче отличную храбрость и расторопность, в деле с неприятелем оказанные; тем не меньше, однакож, когда в представлении офицеров к повышению кто из старших за слабое исправление службы, неспособность или за какой-либо порок обходим будет, тогда в оном же представлении доносить, для чего именно не удостаивается; к произведению-же сверх комплекта никому никогда не представлять.

9-е. На службу наряжать офицеров войсковому атаману обще с войсковою канцеляриею по их разсмотрению из состоящих по спискам; но если б впредь, когда Войско Черноморское в состоянии будет больше выкомандировать на службу полков, нежели то число, для какого теперь в комплекте офицеров полагается; случится в оных недостаток, то определять тогда в полки офицерами за уряд из способных и заслуживающих сию доверенность урядников, или по их названию сотенных есаулов и козаков; и для того из сих за уряд служащих, кои в звании и должности их желаемую исправность и в деле с неприятелем отличное мужество и расторопность окажут, преимущественно представлять на открывающиеся вакансии к произвождению по порядку в хорунжие, а чрез чин никого отнюдь не представлять, дабы прочие, действительно в офицерских чинах вместе служащие, чрез то обиды чувствовать не могли.

10-е. Вообще при нарядах полков и команд, офицеров и козаков на службу войсковому атаману и войсковой канцелярии руководствоваться совершенным безпристрастием, наблюдая безобидное одних с другими уравнение и очередь, как того самый долг присяги требует; за всякой-же вопреки сему поступок неминуемо повинные да будут дать ответ.

11-е. Когда надобность и обстоятельства востребуют командировать из сего войска конные, или пешие полки на службу внутрь империи, или за пределы оной, то с того времени, когда они находиться будут далее ста верст от тех мест, из которых полк собравшись весь выступил, получать по самое возвращение в границы земель Войска Черноморского следующее содержание: при конных полках штаб- и обер-офицерам денежное жалованье с денщичьим и рационами по последне состоявшемуся штату армейских гусарских полков, каждому по своему чину, полковому-же писарю жалованья в год по тридцати рублей и указанную дачу провианта; конным козакам денежного жалованья в год по 12 рублей, а провиант противу солдатских дач, и как писарю, так и козакам производить на зимние месяцы фураж, полагая по климатам от 6 до 8 месяцев, каждому на две лошади, из коих на одну натурою, а на другую деньгами по ценам, за какие в тех местах фураж при покупке его в казну обходится. При пеших-же полках штаб- и обер-офицерам жалованье с денщичьим и рационами по последнее состоявшемусь штату полевых пехотных полков, но денщиков в натуре никому не давать, писарю так-же в год жалованья 30 рублей с солдатскою дачею провианта, козакам пеших полков равное же жалованье с козаками конными, то есть в год по 12 руб. и указную дачу против рядового провианта; а дабы они имели на чем поднять в поход провиант и экипаж свой, то, когда не на судах употреблены будут, производить на каждую сотню на десять лошадей фураж, овес и сено, натурою, или деньгами, по тем ценам, по коим они покупкою в казну обходятся, так-же как выше сказано, по климатам. Сверх сего на лошадей под артиллерию и снаряды при сих полках в походе во время войны, быть имеющие, ограничивая число их, полагаемых на сие употребление при прочих равных калибров оружиях, отпускать на зимние месяцы, по климатам же, фураж натурою, или деньгами, как выше сказано; и в случае, когда сколько из оных убито или отбито будет неприятелем, или-же падет от форсированных маршей, выдавать из казны за них на узаконенном основании и порядке деньги по ценам, в штатах полевых пехотных полков подъемной лошади положенным.

12-е. Когда в случае открытой войны войско сие употребится к действиям противу неприятеля, хотя-бы они по положению жилищ своих по границе и близко от оных отряжены были, то производить им равномерное вышеописанному содержание с самого того времени, как скоро они будут посажены на суда, пойдут от берегов в море, или выступят по сей-же причине с сборных мест за Исторические записки о Войске Черноморском358

границу, невзирая на определенное выше сего разстояние, до возвращения их к войсковым пределам; не распространяется сие однакож на употребляемых для стражи по границе противу сопредельных им хищных народов, для частных экспедиций, для репрессальев и наказания злодеев, в пользу войсковых жителей производимых, и для разъездов около своих берегов, принадлежащих к кордонной их страже.

Указ Государственной военной коллегии по сему предмету последовал войсковой канцелярии 18-го ноября 1802 года.

Войсковой атаман Бурсак обще с войсковою канцеляриею, приведя в точное исполнение сие мнение Государственной военной коллегии 16-го апреля 1803 г., занялся укомплектованием двадцати пятисотных полков и назначил командирами в оные испытанных штаб-офицеров.

В сие время последовало исполнение и прочих учреждений по войсковому правлению, означенных в указе 26-го марта 1802 года, правительствующим Сенатом данном, а именно:

По Войску Черноморскому:

Первое. Составить войсковое правительство с таким же числом присутствующих, как в Донском войске полагается, то есть: присутствовать в оной, под председательством войскового атамана, двум членам непременным и четырем асессорам по выбору, сменяя сих последних чрез каждые три года; впрочем, не возбранять в звании сии выбирать и определять также из отставных, которые, не будучи более способны в военную службу, могут, по приобретенной ими опытности, с большею еще пользою быть судьями, но с тем, чтобы по делам воинским зависеть от инспектора крымской инспекции, а по части гражданской состоять в ведомстве тамошнего губернского начальства и особенно управляющего губерниею.

Второе. Затем присутствие особого генерала также отменить, оставя в канцелярии прокурора седьмого класса, которому состоять в ведомстве губернского прокурора.

Третье. По совершенно нездоровому местоположению г. Екатеринодара, войсковую канцелярию перевести в Тамань, предоставляя однакож жителям Екатеринодара полную свободу оставаться на месте или по возможности, выгоде и удобности также переселиться в Тамань.

Четвертое. Составление штата для войсковой канцелярии препоручить генералу Дашкову, с тем чтобы он представил мнение свое правительствующему Сенату для внесения к Нам на утверждение.

Но перевод войсковой канцелярии из Екатеринодара в Тамань Государем Императором высочайше отменен по просьбе войска, находившего в сем перемещении большие неудобства по причине отдаленности Тамани от центра границы и от прочих селений сей земли, равно и штат не утвержден.

После таковых перемен в устройстве войска Всеавгустейший Император Александр I-й благоволил пожаловать оному Всемилостивейшую грамоту следующего содержания:

«Божиею милостию Мы, Александр Первый, Император и Самодержец Всероссийский и проч., и проч., и проч.

Верного Нашего Черноморского войска атаману, старшинам и всему войску Наше императорское милостивое слово.

Во уважение на службу верноподданного нам Черноморского войска, с ревностию и усердием продолжаемую, за благо признали Мы сим подтвердить пожалованные ему в 30-й день июня 1792 г. и в 16-е февраля 1801 года грамоты с нижеследующими постановлениями.

Первое. Населяемый сим войском остров Тамань да будет в вечном и неотъемлемом владении оного во всех тех пределах, которые по учиненному разграничению ему предоставлены; и вследствие того все состоящие на сей земле всякого рода угодья, на водах же рыбные ловли, должны навсегда остаться в точном и полном распоряжении войска, исключая только места для крепостей, с подлежащим для каждой выгоном, кои на земле сей для безопасности построены быть имеют.

Второе. Войску Черноморскому вверяются по-прежнему бдение и стража пограничная от набегов народов закубанских. Мы надеемся при сем, что войско сие, быв сильно отразить во всякое время сих неприятелей, не позволит себе принимать извнутри России никаких людей под каким бы то ни было предлогом, ибо подобные переходы противны общему порядку и благоустройству государства.

Третье. Всемилостивейше позволяем и утверждаем Войску Черноморскому право пользоваться свободною внутреннею торговлею и вольною продажею вина на землях, войску принадлежащих. При сих даруемых войску выгодах долженствует оно все по земству повинности, найпаче же содержание казарм и отапливание и освещение находящихся и впредь там быть могущих армейских полков, исправлять всегда безмолвно, как того общественная польза требует.

Четвертое. Войско Черноморское получает от Нас повеление чрез военное начальство как об устройстве оного, так и о нарядах на службу, которые и обязано исполнять с точностию и поспешностию.

Пятое. Войсковому правительству быть на том точно основании, как в указе Нашем, в 25-й день февраля 1802 года изданном, постановлено: по делам войсковым должно оно зависеть от инспектора крымской инспекции, а по части гражданской состоять в ведомстве Таврического губернского начальства и особенно управляющего губерниею.

Шестое. Всемилостивейше дозволяем и подтверждаем каждому из сего войска с ведома войскового начальства записываться в гильдии и мещане, на Исторические записки о Войске Черноморском360

основании общих государственных узаконений, для свободного отправления торгов и промыслов, как во всей Нашей империи, так и вне оной. Седмое. Для учрежденных в Войске Черноморском, по указу от 13-го ноября 1802 года, двадцати полков, к данным от покойного родителя Нашего, Государя Императора Павла Петровича, 14-ти знаменам Всемилостивейше жалуем и при сем доставляем войску еще 6 знамен, подтверждая и употребление булавы, перначей и войсковой печати.

В прочем уверены Мы, что войско Наше Черноморское, пользуясь подтвержденными ему ныне правами, по колику они могут быть с общими государственными постановлениями согласны, не престанет с обычною ему к Нам ревностию продолжать быть навсегда храбрым и ревностным к службе, соблюдая внутреннее благоустройство и тишину, и распространением семейственного жития вящшее приобретая от Нас к себе благоволение. Дано в Санкт-Петербурге майя тридесять первого дня тысяча восемьсот третьего года.

На подлинном подписано собственною Его Императорского Величества рукою тако: Александр.

Государственный канцлер Александр Воронцов».

Сентября 7-го государственная военная коллегия, по Высочайшей воле, указом повелела в пятисотные черноморские полки добавить еще по 50 козаков и установила иметь чиновников в комплекте полно: полковника 1, есаулов 5, сотников 5, хорунжих 5, квартермистра 1, писаря 1 и урядников 10, коим во время службы производить жалованье старшим 58 руб., а младшим 17 руб. ассигнациями, и сие положение распространено на все иррегулярные войска.

Кроме сего для наблюдения и объезда Черного моря, прилежащих к сей земле, Высочайше повелено адмиралу Мордвинову дать войску из Таганрога вновь выстроенных десять лодок со всем вооружением; лодки сии доставлены в Бугаз капитан-лейтенантом де-Голетом. Старую-же гребную флотилию, состоявшую в войске, предписано было изломать и построить из оной несколько байдаков для разъездов по Кубани и для перевозки провианта козакам, на кордонной службе состоящим, что исполнено атаманом Бурсаком не прежде 30 апреля 1804 года.

В сем-же 1803-м году, по представлению военного генерал-губернатора Михельсона, посетившего Черноморию, снята с Черноморцев повинность снабжать регулярные войска, здесь квартировавшие, собственным отапливанием, ибо сия тягость, несенная козаками с начала прибытия в Черноморию тех полков, найдена не только обременительною, но даже совершенно разоряющею жителей, всегда находящихся на страже границы опасной. И от сего времени регулярные войска, как употребляемые для одних экспедиций, а потому свободные от службы, заготовляли отапливание собственными средствами.

Генерал Михельсон, бывши в Черномории, обозревал все части устройства в войске, все отрасли промышленности жителей и найдя во всем строгий порядок и благодетельное попечение войскового правительства о благосостоянии края, всеподданнейше доносил о том Государю Императору, который в Высочайшем рескрипте от 9-го октября изъявив особенное монаршее благоволение к отличному усердию войскового атамана Бурсака, Всемилостивейше наградил его орденом Св. Анны 2-го класса.

ГЛАВА VII

9-го сентября бдительные Черноморцы заметили шайку закубанцев, напавших на купеческое турецкое судно, севшее на мель в Бугазском заливе, невдалеке от нашего берега, бросились в каюки и поспешили на помощь туркам; они сразились с хищниками, обратили их с большим уроном в бегство и спасли судно. Анапский паша в благодарность за столь полезную помощь прислал в подарок храброму начальнику спасителей судна поручику Паливоде дорогую лисью шубу, пару пистолетов, оправленных в серебро и вызолоченных, и отличное ружье, и вещи сии с дозволения атамана Бурсака Паливода принял.

В течение 1803 года закубанцы, устрашенные сделанными против них экспедициями, показывая миролюбивое расположение к Черномории, не тревожили границ наших. Но Бурсак не переставал наблюдать за ними, был осторожен при всех переговорах с владельцами разных племен, ежедневно приезжавшими на Екатеринодарскую пристань, и ласково принимая все их уверения в дружелюбии к нам, в преданности их России, посредством верного помощника своего султана Али, перешедшего из-за Кубани в Россию еще в 1799 году и облагодетельствованного правительством возвышением в чин подполковника, внимательно старался разгадывать их скрытные коварные замыслы.

Такая благоразумная осторожность, всегда необходимая противу хитрых хищников, не скрылась от их проницательности. Они, желая отвратить от себя всякое подозрение, тогда же оставили набеги свои на Черноморию и толпами многочисленными обратились к Кавказской линии. Там начальствовал в то время генерал-лейтенант Глазенап. Он с малочисленными своими войсками не мог ни отражать набегов неприятеля, ни наказывать его, и черкесы безпрепятственно свирепствовали на линии. В короткое время они успели нанести величайший вред тамошним обитателям, угнали в горы большую часть ногайцев, издавна подданных России, живших вблизи границ. Генерал Глазенап вынужденным нашелся требовать в подкрепление своих войск несколько донских козачьих полков, а между тем, сообщая Бурсаку Исторические записки о Войске Черноморском362

о столь сильной опасности Кавказской кордонной линии, предлагал ему, для отвлечения от оной нападения горцев, сделать диверсию за Кубань с черноморскими полками.

Атаман Бурсак, имея Высочайшее повеление Государя Императора не производить действий за Кубанью, не мог без разрешения начальствующего в Крыму генерала от инфантерии Розенберга исполнить предложение Глазенапа; представя же о том, получил предписание блюсти спокойствие одной своей границы. Но еще до получения Бурсаком сего разрешения донские полки прибыли на линию, и набеги черкес умалились. Главнейшие скопища злодеев совершенно разсеялись, остались только небольшие шайки, чтобы тревожить кордоны: прочие же, переселяясь к сапсугам, при наступлении зимы, в генваре 1804 года открыли действия противу Черномории.

1804 г. с генваря по июль месяц неприятели значительными толпами нападали на границы наши; кордонная стража употребляла все усилия к отражению, но не всегда имела в том успех. При случившихся в это время жарких перестрелках злодеи убили двух офицеров, козаков 22, захватили в плен жителей обоего пола 10 человек и угнали разного скота до 100 штук.

Атаман Бурсак, желая отмстить хищникам за такие разбои, испрашивал у генерала Розенберга разрешения сделать экспедицию. Государь Император, по представлению о том Розенберга, Высочайше повелеть соизволил наказать закубанцев, а вместе с тем приказано генералу Глазенапу в одно время с Бурсаком действовать против них от стороны Кавказской линии. Вскоре 10 черноморских полков под начальством самого Бурсака и баталион 12-го егерского полка с полковником Сабанеевым выступили за Кубань. Генерал-лейтенант Глазенап тогда-же открыл свои действия.

Между тем, как Глазенап двумя отрядами стремился наказать племя бесленеевское, обитавшее по рекам Уруп, Тагак, большому и малому Зеленчугам, Бурсак, разделив свои войска на три колонны, третьего декабря перешел реки Шепш и Афипс и разными направлениями вторгнулся во владения сапсугов. Нападения его на аулы были быстры, решительны; отчаянное сопротивление черкес не могло остановить их. Мужественные козаки жестоко мстили хищникам за их коварства и за смерть своих товарищей, павших при защите границы. Убийства продолжались по 14-е число; разорив до основания со всеми продовольственными заготовлениями несколько аулов, в коих заключалось более тысячи домов, отряд возвратился к Кубани. Урон неприятеля был значителен: взято в плен четыре наездника, убито обоего пола до 700 душ, ранено 1000 человек, лошадей убито 200, рогатого скота угнано до 2000 и овец 3000, значительное имущество, найденное в аулах, взято нашими войсками. Потеря с нашей стороны: убитых обер-офицеров 3 и козаков 60, раненых 40 человек.

Государь Император за столь удачную экспедицию противу горцев удостоил Высочайшего благоволения своего атамана Бурсака и монаршими милостями повелел наградить отличнейших и храбрых его сподвижников.

Миролюбивые прибрежные племена закубанские, искренне радуясь гибели ненавистных для них сапсугов, прислали в Екатеринодар своих мурз и дворян благодарить Бурсака и разделить вместе с нашими воинами радость счастливой победы.

Взятый в добычу у сапсугов скот Бурсак приказал разделить на две части, из коих одна тогда же поступила на войска, участвовавшие в экспедиции, а другая роздана бедным вдовам и сиротам, более потерпевшим при набегах закубанцев, и в пользу госпиталей и лазаретов.

1805 года Черномория отдохнула от набегов хищных соседей, и жители ревностно занимались домашним благоустройством, вспомоществуемые попечениями войскового правительства.

Самые злейшие наши неприятели сапсуги, быв жестоко наказаны за свои злодеяния, чрез посредство анапского паши просили в это время мира и клялись не тревожить нашей границы, если неприязненные против них действия будут прекращены. Атаман Бурсак не только обещал им не разорять их владений, но даже решился позволить им по-прежнему вести торговые сношения с Черномориею на меновых дворах с тем условием, чтобы они возвратили наших пленных и беглецов. Они согласились на сие условие и в скором времени привели на екатеринодарский меновый двор двух дезертиров и 12 человек пленных разного звания. Ревностная и полезная служба государству атамана Бурсака удостоилась особенного Высочайшего внимания Государя Императора, и в сем году при Всемилостивейшем рескрипте Его Величества он имел счастье получить орден Св. Анны 2-го класса, алмазами украшенный.

1806 г. В майе месяце 1806 года владелец племени пшедухов Батмурза, бывший в покорности России с 1801 года, вздумал возмущать как своих подданных, так и других соседственных ему владельцев к возобновлению набегов на Черноморию. Причиной этому был ложный слух, распространившийся между горцами, будто бы с нашей границы откомандированы все войска против французов, и мы совершенно уже безсильны отражать их нападения. Но таковое заблуждение горцев было кратковременно, и хотя при двух удачных набегах они успели угнать с нашей стороны 60 лошадей и 7 волов, однакож увидя, что за сие воровство Бурсак начал сильно готовиться наказать их, они тотчас возвратили всех лошадей и волов и присягой обязались не делать более никаких враждебных действий. Бат-мурза тогда же раскаялся и присягнул в верности.

Таким образом спокойствие в войске снова водворилось. Государь Император, по засвидетельствовании Дюка де-Ришелье (38) за отличный порядок во всех отраслях управления, найденный им при вступлении своем в начальствование сим краем и благоустройство войска сего, в Высочайшем рескрипте своем удостоил монаршего благоволения атамана Бурсака и в то же время соизволил Всемилостивейше наградить золотыми часами его помощников: непременных членов войсковой канцелярии – подполковников Чепегу и Кордовского; асессоров войсковых – полковников Гелдыша, Варавву и Волкореза и секретаря есаула Мудрого.

Стараниями Бурсака в сем году учреждено в Екатеринодаре войсковое училище, с одобрения попечителя императорского Харьковского университета тайного советника графа Потоцкого. Смотрителем оного назначен войсковой протоиерей Кирилл Россинский, умный, ревностный помощник атамана в развитии в сем крае просвещения.

26-го ноября генерал-лейтенант Дюк де-Ришелье, выступя из Одессы со своею дивизиею в компанию противу французов, поручил генераллейтенанту Пустошкину требовать из Черномории 2 конных полка в Крым для занятия разъездов по берегам Черного моря. По изменившимся впоследствии обстоятельствам Пустошкин предписал Бурсаку командировать туда один только полк, который, с войсковым полковником Ляхом, прибыл в Карасубазар 6-го февраля 1807 года, где и находился по ноябрь месяц, а после был обращен в войско.

1806 год, кроме сего, ознаменован переселением в Россию из-за Кубани, по Высочайшему повелению, татар, из коих одна часть пошла на жительство в Крым, а другая поселена в пределах Черномории, Таманской округи, на северо-восточной косе Азовского моря. Черкесы же, пожелавшие перейти к нам, помещены в Екатеринодарском округе при курене Гривинском на речке Ангелике; они в последствии времени, желая верно служить России, добровольно поступали в черноморские полки и, разделяя с козаками по-братски все труды и опасности, с одинаковым усердием охраняли наши границы от набегов своих единоверцев.

ГЛАВА VIII

При открытии войны России с Портою Оттоманскою в 1807 году, Государю Императору благоугодно было повелеть назначить на Дунайскую гребную флотилию один пеший полк отборных Черноморских козаков. Как известных еще от времени существования Запорожской Сечи своим искусством и отвагою в подобных действиях противу турок. Войсковое правительство, с особенною ревностию приводя волю Его Величества в исполнение, избрало полк отличнейших и вверило оный штаб-офицеру, опытному мореходцу, испытанному в благоразумии и мужестве подполковнику Паливоде (39).

По распоряжению адмирала маркиза де-Траверсе полк сей, по прибытии в Херсон, посажен на 24 судна и февраля 24-го показался на Дунае в виду турецких крепостей. Подполковнику Паливоде поручено было в ночь с 11 на 12 майя с величайшею осторожностию подойти к береговым батареям турецким и истребить оные внезапным, быстрым нападением. Невзирая на сильную бурю, поднявшуюся с вечера, он безстрашно полетел исполнить долг свой, но сильный водоворот и порывистый противный ветер разстроил все его суда и отбросил то, на котором он находился, под самые батареи. Турецкий гарнизон, воспользовавшись столь несчастным положением судна, кинулся на него из крепости; помощи подать было невозможно, отчаянное сопротивление Паливоды, есаула Лозинского и бывших с ними козаков так же не могло спасти их, и они все до одного истреблены (40). Судно с полным вооружением взято турками в плен. Место Паливоды заступил войсковой полковник Матвеев: предводительствуя отважным полком, он в течение 1807, 1808, 1809, 1810 и 1811 годов под стенами Измаила, Браилова, Килии, Силистрии, Рущука, Журжи и Никополя приобрел неувядаемую славу отличными подвигами и, удостоясь Высочайшего благоволения Государя Императора, награжден чином подполковника, орденом Св. Георгия 4-й ст., Св. Анны 2-й и Св. Владимира 4-й ст. По заключении же мира с Турциею в 1812 году, сдав полк сыну атамана, войсковому полковнику Бурсаку (41), Матвеев возвратился в войско. Войсковой полковник Бурсак, поступая с тем полком в армию адмирала Чичагова, был отправлен в пределы Польши и с мужественными козаками снова пожинал лавры в битвах с французами и с поляками по март месяц 1813 года, а с сего времени Высочайшей воле монаршей было угодно потребовать из Черномории в действующую армию один конный полк, о действиях коего будет говорено в своем месте, а пеший последовал на родину (42).

Порта Оттоманская, начиная войну с Россиею в 1807 г., посредством агентов своих, посланных из крепости Анапы к горцам, успела возмутить их против нас, и едва возстановленное спокойствие нашей границы рушилось почти невозвратно. Весьма немногие черкесские князья и дворяне, издавна преданные России и покровительствуемые правительством, остались верными; прочиеже все владельцы, присоединяясь к сапсугам, натухайцам и абазехам, открыли весною свирепые набеги на Черноморию. Ни усиление полками кордонной линии, ни отважное сопротивление козаков при их нападениях, ни разбитие небольших хищнических шаек, ни меры кротости и увещания, предлагаемые чрез Исторические записки о Войске Черноморском366

лазутчиков, одним словом, ничто не могло остановить внушенного им турками стремления к разбоям. Они толпами переправлялись на нашу сторону в один день в разных пунктах, нападали на разъезды, на команды пластунов, на секретные залоги, осаждали кордоны, кидались на проезжие дороги, врывались в селения и хутора и везде производили убийства, разоряли, жгли, уводили в плен людей и угоняли, сколько можно было, рогатого скота. Ожесточение их возросло до высочайшей степени зверства, а усиление в Анапе гарнизона турецкого питало в них надежду, что войска наши уже не посмеют идти за Кубань для наказания их. Вред, нанесенный ими в сих набегах Черномории, был очень значителен: убито козаков 2, ранено 3, в плен взято обер-офицер 1 и жителей обоего пола 30 душ, угнано рогатого скота 1600 да лошадей 350, овец до 1000 и разного имущества истреблено и захвачено у жителей на немаловажную сумму.

Атаман Бурсак и войсковое правительство, неутомимо заботясь об отвращении сих бедствий, предпринимали все возможные меры к сопротивлению набегам злодейским. Все полки без изъятия, оставшиеся в войске, были выставлены на кордонную линию; все жители, которые могли владеть оружием, призваны охранять селения и хутора; занятия хозяйственные в это время останавливались.

Бурсак, как усердный попечитель общего благосостояния, с соболезнованием видя, что такое вооружение всех сословий войска, только на время охраняя жителей от хищничества, может быть гораздо гибельнее и разорительнее для козаков отнятием рук от земледелия, решился ходатайствовать у маркиза де-Траверсе, управлявшего тогда Крымом, произвести наказание злодеям. Маркиз разрешил сделать экспедицию против закубанцев и предписал генерал-майору Гангеблову содействовать своими войсками атаману.

Сначала Бурсак предположил двинуться с собранными 10-ю черноморскими полками к владениям князей и дворян изменников, отклонившихся от преданности к России по проискам турецкого правительства. Первое появление наших войск у их владений принудило князей, мурз и весь народ явиться к Бурсаку с прежней покорностью, просить пощады, дать клятву в верности, и он, обязав их присягою жить мирно, быстро двинулся наказать сапсугов.

Подкрепляемый генерал-майором Гангебловым, Бурсак с 4-го майя по 10-е число жег аулы, истреблял все заготовления, разбивал наголову толпы неприятельские и возвратился в свои пределы 11-го числа.

По сведениям, доставленным покорными владельцами, урон неприятелей был весьма велик, с нашей-же стороны убито 15 козаков и ранено 1 штаб-офицер и 30 козаков.

Между тем анапский паша не оставался праздным. Он, замечая, что сия экспедиция Бурсака совершенно отняла охоту у горцев делать набеги на наши границы, старался то подарками, то убеждениями, то, наконец, угрозами гнева султанского склонить их или снова производить хищничество в Черномории, или по крайней мере отомстить свои неудачи разорением владений нам преданных князей: Ахметука, Алкаса, Ханука и Беязрука. Закубанцы всегда готовы были злодействовать.

11-го июля к екатеринодарской карантинной заставе прибыли с сим известием упомянутые владельцы и, отдавая детей своих заложниками верности к России, просили убедительно дать им помощь защитить владения их от враждебных нападений нашими войсками. Бурсак, старательнее усилив кордонную стражу и приняв деятельную осторожность от внезапных вторжений врагов, представил просьбу князей благоусмотрению Дюка де-Ришелье, который испрашивал на оную соизволения Государя Императора и, получа Высочайшее разрешение, предписал Бурсаку давать нужную помощь всем мирным владельцам.

В начале октября полковник Еремеев с 4 полками и несколькими орудиями отправлен атаманом защищать владения преданных князей. Они приняли козаков, как родных братьев, покорились совершенно распоряжениям Еремеева, исполняли его волю и, готовясь к битве, перевязывали правые руки белыми платками для отличия от неприятелей, сходных с ними в одежде и в прочем вооружении.

19 октября отборных наездников собралось до 7 тысяч, и Еремеев повел их навстречу абазехским князьям и сапсугским дворянам, предводительствовавшим 15-тысячным скопищем разных племен разбойничьих. Они сошлись в 20-ти верстах от Кубани в лесу. Еремеев приказал мирным немедленно спешиться и выбить противников из занятой ими крепкой позиции. Перестрелка закипела, и чрез час неприятели, очистя лес, выстроились на обширной равнине.

Еремеев, выдвинув козаков вперед и открывши беглый огонь со всех оружий, велел мирным владельцам атаковать врагов. Тогда они понеслись с диким криком на противников, одним ударом смяли их, опрокинули и, подкрепляемые козаками, гнали 5 верст, поражая отстававших. Не только не было пощады отдававшимся в плен, но и раненых дорезывали; в особенности беязруковцы производили жестокие убийства, отмщая смерть своего храброго князя Беязрука, к сожалению общему, убитого в первой схватке. Едва чрез три часа свирепого боя Еремеев успел остановить ожесточившихся мирных наездников и, собравши их, пошел обратно к Кубани.

28 октября Еремеев со своими полками прибыл в Екатеринодар, и с ними вместе приехали благодарить за помощь мирные владельцы, а вместе уверить Бурсака в своей верности и снова подтвердить присягою непоколебимую преданность свою к России. Бурсак благосклонно принял их, ласкал, дарил и, Исторические записки о Войске Черноморском368

отпуская на родину, возвратил им детей их, находившихся у нас аманатами. Столь удачное поражение сапсугов и прочих племен, нам неприязненных, доставило Черномории спокойствие на целый год.

Беспрерывные боевые действия, в продолжении 15 лет тяготившие Черноморию, весьма умалили число обитателей оной и привели их в крайнюю бедность. Дюк де-Ришелье знал жалкое положение Черномории и по личному удостоверению, и из донесений атамана Бурсака, писавшего к нему всегда смело. Желая усилить истомленное войско, он предложил Бурсаку запросить все сословия оного, согласны ли будут принимать к себе, на пополнение убылых товарищей, преступников, присылаемых в довольном количестве из разных губерний российских для работ в крепости и приморские города Новороссийского края, таких, которые, работая уже 5 лет, покажут искреннее раскаяние в своих преступлениях и будут замечены в отличном поведении. Бурсак, по общему мнению всех Черноморцев, отвергнул такое предложение и, докладывая Дюку де-Ришелье, что из преступников уголовных не может быть никакой пользы для службы, говорил, что зачисление их в войско только родит дурную славу о целом сословии, издавна отличном своею честною верною службою, а потому просил его ходатайствовать пред престолом всемилостивейшего монарха о перечислении в Черноморию трудолюбивых хозяев, полезных сынов отечества, крестьян из внутренних губерний государства.

Дюк де-Ришелье, уважая благородные чувства Черноморцев, представил о том Государю Императору, и Его Величество Всемилостивейше соизволил утвердить пополнить убыль войска переселением 25 тысяч душ ревизских из Полтавской и Черниговской губерний (43).

Атаман Бурсак, внимая общему призыву России к возстанию противу французов, воззвал (1807) о помощи к Черноморцам, и верные слуги отечества с радостию принесли из последнего своего имущества до 20.000 руб. на вооружение милиции, собравшейся внутри государства для усиления действовавшей армии. Государь император, соображая, сколько край и сверх того отягощен всегдашним военным положением, при милостивом рескрипте, изъявляющем Высочайшее Его Величества благоволение к войску, обратил ту сумму и повелел употребить оную на вспомоществование бедным семействам Черноморцев, потерпевшим разорение при набегах закубанцев на селения. Воля Его Величества тогда же была исполнена войсковым правительством, и сироты и вдовы Черномории, со слезами умиления благословляя имя великого и щедрого монарха, с теплою верою молились Всевышнему о его здоровье и успехах противу врагов отечества.

ГЛАВА IX

1808. С наступлением 1808 года атаман Бурсак, к сожалению, удален от командования кордонной линиею Черномории за самовольство сотника Вареника, без ведома своих начальников перешедшего за Кубань с 4 козаками для рубки леса и там убитого черкесами. Генерал-майор Гангеблов принял начальство по границе. Но и Бурсак не оставался праздным. Он, усторонясь на время от военных действий, радовался, что будет иметь более возможности спокойно заняться устройством внутреннего благосостояния жителей. Первоначально он старался переселять от Кубани некоторые пограничные куренные селения, более прочих страдавшие от частых набегов черкес и находившиеся в опасности рано или поздно быть совершенно истребленными злодеями.

Он переселил селения вовнутрь Черномории следующим порядком:

1) Курени Динский, Пластуновский и Мишастовский от Кубани по реке Кочатях.

2) Поповичевский и Величковский на речке Понуре.

3) Рогивский и Тимошевский на реку Кирпили.

4) Новотитаровский курень составил на реке Понуре из жителей прежнего куреня сего названия, города Екатеринодара и разных хуторов.

5) Нижестеблиевский перевел от Ивановского к речке Ангелике и, составив новое селение, дал ему прежнее название.

6) Ново-Нижестеблиевский, населенный прежде из жителей Джереле- евского куреня, перенес на правый берег реки Кирпилей и назвал Новоджерелеевским.

7) Переселив таким образом часть жителей из куреня Корсунского на речку Бейсужок, составил там селение Новокорсунское.

Прочие же курени, оставшиеся на границе, приказал тогда же старательно укрепить и огородить заборами; и вместе с тем распорядился и кордоны укрепить брустверами и рвами.

В сем году, по Высочайшему разрешению, началось переселение в войско малороссийских козаков из Полтавской и Черниговской губерний. Они следовали в Черноморию отдельными частями, и Бурсак, принимая их, разселял по здешним куреням, избираемым ими по собственному желанию, и таким образом до 1811 года успел совершенно водворить 22.306 мужеска и 19.328 женского пола душ оных переселенцев, употребив в пособие им 160.000 руб. из войсковых сумм. Кроме того, для вооружения вновь прибывающих козаков выписывал на войсковые-же деньги оружие из Тулы.

Но заботливость атамана во внутреннем управлении войском не ограничивалась одним только переводом пограничных куреней и водворением прибывающих переселенцев. Он, получа известие об открывшейся на Кавказской линии заразительной болезни, еще с большим участием занялся учреждением карантинов при редутском посту и в городе Екатеринодаре, дабы совершенно не допустить в границы войска смертоносной заразы.

Сверх же того в одно время старался еще умножить войско выходцами из турецких Запорожцев, живших до уничтожения Сечи на реках Днепре и Буге, вместе с нынешними Черноморцами, а по уничтожении оной бежавших своевольно к туркам, и успел в сем году вызвать их из Турции более 500 человек, частию семейных, а более бездомков. Из-за Кубани так же, кроме выкупленных им 25 наших козаков, перешли в Черноморию до 30 черкес и других пленных, от них бежавших. Всех сих пришельцев он, лаская, водворял по нашим селениям со всеми для них выгодными, зная, что всякое приращение в жителях было в то время величайшим благодеянием для Черноморцев, уже изнемогавших от трудов и усилий военных.

1809 г. Заключенное в истекшем году перемирие с турками кончилось, и маркиз де-Траверсе, предполагая приступить к покорению крепости Анапы, велел атаману Бурсаку, присоединив несколько полков черноморских к отряду генерал-майора Панчулидзева, долженствовавшему переправиться чрез Кубань в Бугаз и блокировать Анапу, с остальными находящимися в сборе козаками сделать быстрое движение противу черкес, дабы занять их и разстроить план вредить переправе генерала Панчулидзева.

Когда генерал-майор Бурсак готовился исполнить волю маркиза де-Траверсе, черкесы, подстрекаемые к разбоям анапским пашею, начали делать набеги на Черноморию. Кордонная стража несколько раз отражала их нападение с успехом, и они остановились.

Между тем генерал-майор Панчулидзев приступил к переправе своего отряда чрез Кубань, и Бурсак в то же время в разных пунктах кордонной линии с несколькими полками козаков и двумя баталионами пехоты двинулся в пределы черкесские, истребив шесть аулов, разсеяв толпы хищников, готовых вспомоществовать Анапе, он с отрядом возвратился в Черноморию. Черкесы скоро отмстили за разорение их аулов. 11 майя, собравшись до 4-х тысяч, они двумя партиями приступили к Новогригорьевскому посту. Пешая шайка со всех сторон обложила пост, чтобы не выпустить из оного команды, а конная быстро понеслась грабить курень Старотитаровский, отстоявший в 12 верстах от поста.

Бывшая в посту команда 80 человек козаков, при сотниках Похитонове и Касьяне, и 40 рядовых Азовского гарнизонного батальона, при штаб-капитане Фетисове, желая подать помощь и защиту несчастным жителям селений и хуторов, решились отчаянно ударить на толпу злодеев, облегавших пост, прогнать оную и спешить преследовать грабителей. Мужественным дружным ударом солдаты и козаки совершенно смяли было злодеев и обратили в бегство, но вновь переправившаяся чрез Кубань шайка конных черкесов, подоспев на помощь, поддержала бегущих. Они обратились назад, с ожесточением кинулись на горсть храбрых, и многочисленностью своею подавили их. Сотники Похитонов и Касьян, 18 козаков и 3 солдата пали на месте; штабкапитан Фетисов, 35 рядовых его роты и 42 козака израненных, изнеможенных, с одним орудием взяты в плен; едва только 20 козаков и 2 солдата, с неимоверным мужеством пробиравшиеся сквозь густую толпу врагов, успели скрыться в камышах. Злодеи бросились сейчас к посту, разграбили, разорили оный до основания и предали огню. В это время возвратилась к ним из селения обремененная добычею конная партия хищников. Она привела с собою наших пленных 25 душ обоего пола, захватила рогатого скота 2740 штук и до 400 лошадей. Прочие жители, оставшиеся в живых, успели спастись бегством в камыши, окружавшие селение21

.

В отмщение варварам за столь ужасное злодеяние маркиз де-Траверсе 15 майя, покорив крепость Анапу, приказал генерал-майору Панчулидзеву идти с отрядом в горы и внести опустошение и страх в жилища разбойников. Восемь дней кряду Панчулидзев опустошал владения закубанцев и успел истребить до 1600 человек неприятелей, разорил и сжег множество аулов; в то время с ним действовал также есаул Борзыков с гребною Черноморскою флотилиею, опустошая все прибрежные неприятельские аулы.

18-го июня атаман Бурсак, получив разрешение, пошел с отрядом сильным за Кубань для наказания хищников. Он начал опустошением владения вероломного князя Бат-мурзы, уже неоднократно изменявшего клятвам быть покорным России и в последних сильных набегах на Черноморию деятельно помогавшего злодеям. Истребив все жилища клятвопреступников, Бурсак устремился по разным направлениям в средину неприятельских владений и до 23 июня мстил хищникам. Он в это время разорил до 3 тысяч жилищ, предав огню весь хлеб и сено, истребив до 600 душ жителей и только трех раненых велел взять в плен.

Но, к несчастию, подобные наказания уже не устрашали черкес так, как прежде: анапский паша, бежавший из крепости с гарнизоном, внушил им быть Исторические записки о Войске Черноморском372

равнодушнее к таким наказаниям, терпеть оные и при удобном случае стараться всеми силами отмщать грабительством пределы Черномории еще жесточайшим образом. Они были послушны его увещаниям, надеясь приобресть милость султана турецкого.

В это время маркиз де-Траверсе предписал Бурсаку прекратить экспедиции за Кубань, вместо оных употребить меры кротости и ласки в сношениях с горцами, дабы привлечь их к миролюбию и покорности России. Дружественные воззвания были отправлены с лазутчиками к владетелям всех племен; обещая им Высочайшую милость и покровительство Государя Императора, маркиз приглашал горцев к мирной жизни, к дружелюбию с Черноморцами. Наконец Дюк де-Ришелье лично прибыл в Екатеринодар, вызвал богатейших владельцев закубанских, сам вел с ними переговоры, ласкал их, принимал милостиво, великолепно, дарил их богатыми подарками, щедро сыпал деньгами и лестными обещаниями. Они, казалось, с душевною уверенностью, с видом безусловной покорности внимали увещаниям знаменитого русского генерала, как будто совершенно соглашались на его призыв к спокойной мирной жизни, как бы слепо верили его обещаниям не касаться их народных прав, оставить им прежнюю вольность и блюсти свято их выгоды, если они покорятся России и, осыпанные его благодеяниями, разставались с ним как истинные друзья. Но, прибыв на свою дикую родину, они сейчас избрали 300 самых злейших наездников и, алкая богатой добычи, умыслили захватить в плен Дюка де-Ришелье на возвратном пути из Екатеринодара в Крым, по кордонной нашей линии, лежащей на протяжении 60 верст в топях и камышах непроходимых. К особенному счастию, есаул Иваненко, начальствовавший тогда в Петровском посту, разгадав варварское намерение злодеев и в самый день проезда Дюка подкравшись с величайшею осторожностию с 60-ю отборными козаками и одним орудием к месту, где они скрывались, мужественно ударил на них, совершенно смял, обратил в бегство и, разбив наголову, взял 4-х наездников с одним князем в плен, множество оружия и лошадей.

Дюк де-Ришелье встретил на дороге храброго есаула, возвратившегося с победою в пост, лично изъявил ему душевную признательность за свое спасение и, разспрашивая пленного князя, уверился в злом покушении хищников на свою свободу, столь счастливо отвращенном. По приезде в Крым Дюк представил Государю Императору славный подвиг есаула Иваненко, и Его Величество, Всемилостивейше наградив мужественного офицера орденом Св. Анны 3-й степени, благоволил пожаловать храбрым 60 козакам по 1 руб. серебром на человека; в ознаменование же столь счастливого спасения Дюка де-Ришелье разрешено на том самом месте, где были черкесы разбиты, устроить батарею и назвать оную его именем, Емануеловскою.

Вскоре после сего полковник Рудзевич из Анапы пошел в горы с победоносным 22-м егерским полком своим и частию Черноморцев и 20 числа, покорив Суджук-Кале, истребил все аулы горцев, вокруг оной разсыпанные.

Конечно, тягостны, чувствительны были для горцев такие частые походы к ним наших войск; однакож они не унывали и, подстрекаемые турецким правительством, готовились вновь опустошать Черноморию.

ГЛАВА X

1810 г. С начала 1810 года закубанцы открыли свои свирепые набеги. 10 и 12 генваря толпами многочисленными они переправлялись вблизи Ольгинского поста и стремились разграбить селение Ивановское; но войсковой полковник Тиховский и 22-го егерского полка майор Бахманов успевали счастливо отражать их нападения и отнимали всю добычу. Не сожалея о первоначальных неудачах, 18 генваря они еще в больших силах сделали набег. Восемь тысяч пеших и конных под предводительством знатнейших князей и дворян возле того же поста перешли Кубань и разделились на 4 партии. Пешие все заняли сообщения Ольгинского кордона с другими, в коих находились команды, чтобы не допустить их соединиться с Тиховским; а конные понеслись грабить Ивановку, Полтавское и Стеблеевку.

Войсковый полковник Тиховский, собравши с подоспевшим на подкрепление его есаулом Гаджановым всего 206 козаков с одним орудием, решился неустрашимо сразиться противу толпы пеших неприятелей и подать помощь несчастным селениям. Он вышел из Ольгинского поста и стремительно атаковал черкесскую пехоту, свернутую в густую колонну и занявшую дорогу к Славянскому посту. Злодеи быстро разсыпались, со всех сторон окружили Тиховского и внезапно кинулись, чтобы подавить его. Он мгновенно спешил козаков, безстрашно принял удар неприятелей, не смешался, не разстроился. Черкесы оробели, встретив страшное хладнокровие козаков, и подались назад. Тиховский пустил в них три заряда картечных, и ряды их заволновались. В это время подоспела к ним еще партия пеших черкес, стоявшая на другой дороге, и завязался жаркий бой. В продолжении 4-х часов Тиховский, одушевляя собственным примером храбрых козаков, с успехом бился противу 3 т. злодеев, и малодушные черкесы отчаялись победить неустрашимых и уже готовились обратиться в бегство. Но на помощь им прискакали тогда же конные черкесы, разстроенные, без всякой добычи, не достигнувшие своей цели, чтобы разорить селения Ивановское, Полтавское и Стеблеевское, изгнанные из первого Исторические записки о Войске Черноморском374

Рис. 1. Черноморский казак. Е. Корнеев. Гравюра. 1808–1809 гг.

Рис. 2. Наказание палками у черноморских казаков. Х. Гейслер. Офорт с раскраской акварелью. 1801 г.

Рис. 3. Пластуны в засаде. Т. Горшельт. Акварель. XIX в. Рис. 4. Пластуны. Н. Брезе. Литография. XIX в. Исторические записки о Войске Черноморском376

Ивановского, которое майор Бахманов славно отстоял с баталионом егерей и вооруженными жителями. Ожесточенные неудачею в грабеже селений и видя долгое упорное сопротивление Тиховского с горстью людей, они всеми силами ударили в шашки. Тиховский, уже израненный, потерявший половину людей, еще надеялся удержать злодеев до прибытия к нему на помощь других команд наших; собрав последние свои силы, он с остальными козаками бросился в средину врагов и, стесненный со всех сторон, еще долго бился против них с отчаянием и неимоверным мужеством. Наконец, разрубленный на части, пал, и с его смертию прекратилось страшное побоище, дотоле никогда не виданное в Черномории. Двадцать козаков, оставшихся в живых, подняв раненого есаула Гаджанова, пробившись сквозь толпу врагов и, подкрепляемые подоспевшим к ним с 60-ю козаками есаулом Голубом, успели спасти его. Черкесы не решились преследовать их; ночь уже наступала, и они спешили переправиться на свою сторону. Есаул Голуб, отправя раненого Гаджанова в Ольгинский пост, возвратился на поле битвы забрать и прочих раненых; он нашел только 4-х козаков и одного урядника, прочие же 2 обер-офицера, 4 урядника и 140 козаков, вместе с достойным своим предводителем, вкусили славную смерть за спокойствие родины, окруженные кучами тел сраженных ими врагов.

На другой день 500 черкесских тел, найденных есаулом Голубом, были зарыты на месте побоища, и два кургана, насыпанные над ними, до сих пор свидетельствуют о славной битве Тиховского и храбрых его сподвижников.

Государь Император, по всеподданнейшему донесению о подвиге войскового полковника Тиховского, Высочайше соизволил наградить знаками военного ордена храбрых 20 козаков, неустрашимо вышедших из кровавой битвы (44).

После таких враждебных набегов жестоких закубанцев атаман Бурсак немедленно поспешил собрать все черноморские полки на границу и велел вооружиться всем жителям; регулярные войска, квартировавшие в пограничных селениях, также изготовились к отражению хищников. Сия благоразумная предосторожность Бурсака оказалась весьма полезною. 27 генваря снова 5 тысяч злодеев ворвались в наши пределы и покушались разграбить селение Мышастовское; но пограничная стража бодрствовала. Подполковник Бурнос, соединяя сильные команды козаков с ротою 22-го егерского полка капитана Трубицына, мужественно противустал варварам, разбил их наголову и гнал до самой Кубани, поражая жесточайшим образом.

Всемилостивейший Государь за столь похвальные подвиги благоволил наградить подполковника Бурноса орденом Св. Георгия 4-го класса, капитана Трубицына Св. Владимира 4-й степени, а равно и прочих участников победы, удостоенных представления.

Удачи в грабежах Черномории, служившие до сего времени черкесам, казалось, начали оставлять их. Везде, где они появлялись, были отражаемы с чувствительным уроном, а захватываемые ими добычи были отнимаемы. Но Бурсак не был доволен одним оборонительным действием кордонной стражи: он хотел жестоко мстить им, горел желанием истребить огнем их разбойничьи жилища, пленить их жен и детей.

Дюк де-Ришелье принял на себя исходатайствовать у Государя Императора Высочайшее разрешение употреблять противу горцев меры наказания, а не ласки, и успел в том.

Атаман Бурсак, по предписанию Дюка готовясь к решительным действиям за Кубань, сносился с полковником Рудзевичем, начальствовавшим в покоренной Анапе, чтобы в одно время с ним выступить противу горцев. При том позволили состоявшему при Дюке де-Ришелье свиты Его Императорского Величества капитану графу Рошешуару (45) выбрать из всех полков черноморских отборнейших стрелков и назначил его для авангардных действий, также поручил ему несколько малых лодок для безпрерывных разъездов по Кубани и предоставил право, управляя оными, во всякое время внезапно нападать на прибрежные аулы закубанцев и губить их.

Предварительно сделав все распоряжения, 17 февраля Бурсак с отрядом переправился за Кубань и ночью двинулся быстро во владения чичинейцев и абазехов, 18-го на разсвете, достигши реки Сун и двумя колоннами заняв оба берега, повел нападение на многочисленные аулы, разсыпанные по оным. Неожиданность нападения, быстрота движений войск наших и удачное действие артиллерии привели в величайшее смятение горцев. Они обратились в бегство и, преследуемые ожесточенными козаками, были без пощады поражаемы. Жены и дети их искали спасения, бросаясь полунагие в реку и окрестные болота, вязли в грязи, утопали; тех же, которые не успевали скрываться, ожесточенные воины умерщвляли. Едва чрез 4 часа жестокого убийства Бурсак успел остановить разсвирепевших козаков и спас от смерти захваченных ими в пылающих жилищах 45 душ обоего пола, которые и остались пленными. Все имущество и оружие, найденные в аулах, он велел уложить на 206-ти черкесских арбах, чтобы удобнее было взять его; приказал гнать за отрядом 6000 штук разного скота и овец и 100 лошадей, ходивших вблизи аулов и, предавши все строение огню, пошел обратно к Кубани, не преследуемый никем, без малейшего урону.

Дюк де-Ришелье остался весьма доволен успехами Бурсака в наказании злодеев и, находя полезным для спокойствия нашей границы чаще тревожить такими внезапными нападениями владения закубанцев, предписал ему впредь при всяком удобном случае производить подобные экспедиции.

10 марта атаман Бурсак вторично переправился за Кубань ниже Екатеринодара с отрядом 12 полков черноморских, двух рот 22-го егерского полка, баталионом Дмитриевского гарнизона и 6 орудиями 19-й артиллерийской бригады, предположив вторгнуться в средину владений злейших врагов Черномории сапсугов. Но, по болезни, он не мог лично предводительствовать войсками, а потому, разделив оные на две колонны, вверил испытанным в мужестве, благоразумным своим сподвижникам войсковым полковникам Кобеняку и Дубоносу и приказал начать действия на аулы сапсугов, живших на речках Или и Зехре, окруженных со всех сторон лесами и болотами.

Кобеняк и Дубонос с особенным усердием старались оправдать доверие уважаемого начальника, и действия их увенчались полным успехом; превозмогая все неудобства и препятствия, на каждом шагу затруднявшие их в лесном и гористом местоположении, коим черкесы умеют удачно пользоваться, они стремительными нападениями в короткое время разорили и сожгли более десяти аулов, убили до 500 неприятелей, взяли в плен 50 душ обоего пола, угнали 80 штук рогатого скота, захватили в добычу множество оружия и разного имущества и с маловажным уроном 11-го числа возвратились к Кубани. 12 марта отряд переправился в пределы Черномории, и Бурсак, разсудив, что сии две экспедиции, жестоко наказавшие закубанцев, хотя на время отклонят их от набегов на наши границы, распустил отряды козаков по домам для наступивших военных полевых работ, оставя в подкрепление кордонной линии только по 100 человек из каждого полка.

Таковое предположение Бурсака вполне оправдалось. Наказанные племена чеченеев, абазехов и сапсугов 28 марта прислали в Екатеринодар своих князей, узденей и старейшин 120 человек и просили его, чрез посредство издавна преданного России князя Амаса, остановить против них военные действия, принять их под свое покровительство и даровать им прочный мир, обещая не тревожить более границ Черномории.

Бурсак, уже неоднократно испытавший, сколь коварны подобные их клятвы и обещания, неохотно ласкал их и вел с ними пустые переговоры только для выигрыша времени к получению разрешения по своему о том представлению от Дюка де-Ришелье, которое 7 апреля и получил, но со строгим предписанием быть осторожным при заключении условий с хищниками.

Бурсак тогда-же объявил им, что Россия готова принять их под свое покровительство с тем, если они дадут клятву жить мирно, никогда не делать набегов не только самим, но и другим враждебным племенам препятствовать в оных. Они согласились сейчас, дали в том чистосердечную присягу и обязались в случае набегов в Черноморию каких-либо злодеев отыскивать их и представлять нам, вместо штрафа за нарушение договора, из семи виновных одного пленником и возвращать все то, что будет ими похищено у жителей, и, одаренные разными вещами, мирно разъехались.

Алчные к добычам, они не долго могли исполнять свои клятвы. Турецкое правительство внимательно надзирало за всеми их движениями и поспешило разорвать их дружбу с нами, недавно заключенную. В исходе августа месяца из Константинополя были доставлены им несколько пушек и другие военные снаряды вместе с ложными уверениями в покровительстве и помощи султана, если они по-прежнему начнут действовать против России. Легковерные хищники не медлили, согласились и положили начать злодейства разорением владений преданных нам князей Алкаса и Ахметукова.

Дюк де-Ришелье, получив о том донесение Бурсака, предписал ему поспешить с регулярными войсками и черноморскими полками защитить мирных владельцев и наказать изменников. 14 сентября Бурсак, присоединив к своему отряду наездников алкасовых, пошел к реке Суп, разделявшей владения сапсугов и абазехов. Шесть дней почти без отдыха он губил злодеев. Множество аулов, полных всех жизненных потребностей, разорил и предал пламени; настиг их скопища, разсеял и прогнал их в ущелье гор; захватил значительную добычу и, совершенно обезопасив мирные владения, возвратился 20-го числа в Екатеринодар.

Между тем во время вышеописанных военных действий в сем году случились происшествия, достойные внимания. В генваре месяце старанием крымского жителя Сагайдет-Гирей Мурзы-Эденчи-Оглу выбежали из-за Кубани до тысячи семейств черкес и татар в Черноморию, которые, по собственному их желанию, отправлены атаманом на поселение – часть в Кавказскую область, а другая на Молочные Воды.

В июне присланы Дюком де-Ришелье в распоряжение Бурсака пленные абазехи, взятые нашею корветою «Крым» на турецком судне, плывшем в Константинополь, которые тогда-же согласились поселиться в Черномории Таманского округа в татарском ауле Адда, лежащем на северо-восточной косе Азовского моря.

Во время блокады нашими войсками крепости Анапы бежали к нам черкесские уздени Джани-бей и Шаган-Гирей, по высочайшему разрешению приняты на службу в сие войско и с своим потомством поступили в вечное подданство России.

В сем-же году совершилось важнейшее предположение Бурсака: для наблюдения за всеми неприязненными покушениями коварных сапсугов устроен на границе их владений, в 10 верст от Кубани, на реке Афипс, Федоровский редут под личным распоряжением свиты Его Величества капитана графа Рошешуара, который и назначен в оный первым комендантом.

В 1811 году Дюк де-Ришелье прибыл в Черноморию и с отеческим участием старался доставить оной спокойствие. Удостоверясь собственными опытами, что хищные закубанцы, несмотря на произведенные над ними наказания, не только не склонились к миролюбию, но, волнуемые анапским пашею, проживавшим в горах, еще сделались предприимчивее к грабежам, решился действовать против них сам.

Предводительствуя сильным отрядом, составленным из нескольких полков черноморских и всех регулярных войск, здесь квартировавших, Дюк де-Ришелье в течение года безпрерывно опустошал владения разных неприязненных племен и везде наносил им вред. С другой же стороны атаман Бурсак, находясь с отрядом во вновь устроенном редуте на речке Афипс, почти ежедневно тревожил жилища сапсугов то целым отрядом вдруг, то малыми партиями отборных пластунов черноморских, скрытно, внезапно, и такими нападениями удерживал их от набегов в наши границы.

Между тем Государю Императору благоугодно было в сем году удостоить верную полезную службу Войска Черноморского своего Высочайшего благоволения назначением из оного сотни козаков в Императорскую гвардию. Военный министр Барклай де-Толли, по разрешению Его Величества, определил начальником сей сотни состоявшего при нем адъютантом сына атамана войскового полковника Бурсака, который, приняв оную в Екатеринодаре от войскового правительства, 15 ноября выступил в Санкт-Петербург (46). 16 марта 1812 года прибыв в столицу, он имел счастие представлять сотню сию Государю Императору и за отличный порядок в устройстве оной удостоился получить Высочайшее благоволение.

При открытии Отечественной войны 1812 года сотня сия вместе с прочими полками Императорской гвардии отлично действовала во всех знаменитых битвах против французов.

Попечительное правительство в сем году предписало атаману учредить в Екатеринодаре, по Высочайшему повелению Государя Императора, оспенной комитет для предохранения жителей войска от вредных действий сей болезни. Членами оного первоначально определены полковник Животовский и есаул Албанович.

В то же время Дюк де-Ришелье, желая улучшить здешние породы лошадей, исходатайствовал разрешение у Государя Императора употребить из войсковых сумм 40 000 рублей денег на учреждение в войске конского завода, и назначил директором оного коллежского советника фон-Франкена.

В начале 1812 года закубанцы снова открыли свои действия против нашей границы. Анапский Назир-паша, собрав значительные шайки, устремился разорить Федоровский редут, служивший сильным препятствием в их покушениях к набегам. Малочисленный гарнизон, в оном находившийся под начальством великолуцкого пехотного полка капитана Непокойницкого, немедленно, по распоряжению атамана Бурсака, был подкреплен значительным отрядом козаков с 4-мя орудиями и несколькими ротами регулярных войск под командою войскового полковника Лисенка. Черкесы, окружив редут со всех сторон, нападали с ожесточением, рвались вломаться в средину и овладеть оным. Лисенко и Непокойницкий отразили все нападения хищников, с немаловажным уроном отбили их от стен и, сделав сильную вылазку, атаковали их, разстроили и обратили в бегство.

Вскоре после того, по мирному трактату России с Портою Оттоманскою, высочайше повелено возвратить туркам взятые у них во время войны крепости Анапу и Суджук Кале и срыть до основания Федоровский редут при реке Афипс. Сия высочайшая воля исполнена 10 июня, и войска наши, в редуте находившиеся, перешли в Черноморию, прочие же регулярные полки, расположенные по крепостям и на границе войска, исключая Анапского гарнизона, тогда же выступили в Крым.

Черкесы в это время также уменьшили свои сильные прорывы в наши пределы, занимаясь по врожденной им склонности одними только маловажными тайными воровствами в пограничных селениях, и Бурсак, не находя больше опасности, распустил часть козачьих полков, подкреплявших кордонную линию, на льготу.

ГЛАВА XI 1813 г. В достопамятную Отечественную войну против французов генералфельдмаршал князь Кутузов-Смоленский, по высочайшему соизволению Государя Императора, требовал из Черноморского войска в армию один конный полк вместо 9-го пешего, отправленного в Черноморию. Атаман Бурсак 29 марта (1813) отправил из Екатеринодара 4-й конный полк с храбрым есаулом Плохим, который, присоединясь к армии 19 июня, поступил в отряд партизанов (47).

Черноморцы во всех битвах с французами служили примером самоотвержения и геройства и своими отличными подвигами приобрели славу неувядаемую, снискали благоволение своего монарха, признательность отечества. По взятии столицы Франции, Парижа, и по возстановлении спокойствия во всей Европе полк возвратился (13 октября 1814 г.) в Черноморию (48).

Между тем Бурсак неусыпно старался оградить пределы войска сего от внесения моровой язвы, жестоко свирепствовавшей во всех окрестных губерниях Исторические записки о Войске Черноморском382

Рис. 5. Казачий пикет. Рисунок. XIX в.

Рис. 6. Казачий пост на Кавказской военной линии. Автор не известен. Рисунок. Середина XIX в. и у закубанцев. По распоряжению начальства он учредил карантин в Тамани, прекратил все сообщения с Крымом, устроил по берегу Черного и Азовского морей конные разъезды и поставил пешие караулы на границе Черномории от Екатеринославской губернии, земли Войска Донского и Кавказской области, с строгим подтверждением о наблюдении всех карантинных предосторожностей при сообщениях с тамошними жителями; принял предохранительные меры от закубанцев, для выходцев черкесских испросил разрешение установить шестинедельный карантинный термин, для надзора же за неусыпным исполнением всех правил и учреждений разослал во все пограничные места деятельных чиновников, подтвердив строжайше всем земским начальствам об осторожности; и, благодаря Всевышний Промысл, благоразумные сии распоряжения произвели благодетельные действия, защитили Черноморию от смертоносной заразы.

При сих общеполезных занятиях о сохранении целости войска Бурсак получил Высочайшее повеление искупить в здешних конских заводах 600 ремонтных лошадей для резервных кавалерийских эскадронов, готовившихся в действие противу французов, на сумму 111 515 руб. ассигнациями. Он исполнил высочайшую волю с особенным рвением, употребив на покупку лошадей только 51 515 рублей, остальные же 60 000 рублей сохранил в пользу казны.

Невзирая на заключенный Россиею мир с Портою Оттоманскою, черкесы не переставали тревожить Черномории. Дюк де-Ришелье, по донесению о том Бурсака, сносился с посланником российским при константинопольском дворе и исходатайствовал от турецкого правительства строгое предписание анапскому паше удержать управляемых им горцев от грабежей и все захваченное ими в Черномории немедленно возвратить.

С сим предписанием был послан в Анапу комиссионер де-Скасси, и последствием оного было то, что по настоянию паши 31 октября закубанцы возвратили Черноморцам весь заграбленный ими скот и лошадей; чего же по счету не доставало, за то заплатили они разными товарами и часть турецкими деньгами, но покушений к набегам не покинули. Почему в марте 1814 года прислан из Крыма в подкрепление здешней кордонной линии потийский гарнизонный баталион под начальством подполковника Власова, который, по распоряжению Бурсака, расположился в пограничных кордонных селениях: Полтавском, Корсунском и Васюринском.

В сем году атаман Бурсак, желая достигнуть единообразия в обмундировании всех черноморских полков и артиллерии, представил рисунки мундирам и прочим вещам, входившим по форме в обмундирование козаков, Дюку де-Ришелье и просил его исходатайствовать Высочайшее утверждение, которое вскоре и последовало (49). Но дабы уменьшить расходы войсковой суммы, Исторические записки о Войске Черноморском384

долженствовавшей употребиться на обмундирование беднейших козаков, тогда же учреждена в войске суконная фабрика под управлением фабриканта Тика, и положено выделываемое на оной из шерсти черноморских овец сукно отпускать таким козакам за весьма умеренную цену.

Вскоре после сего, по высочайшему повелению, сформированы в войске полурота конной и полурота пешей артиллерии. Для учения козаков практическому действию при орудиях и для показания прочих правил, необходимых в артиллерии, были назначены недавно выпущенные из Севастопольского артиллерийского училища чиновники сего войска, есаулы Ольховый и Ляшенко, испытанные и довольно сведущие; начальником же всей артиллерии черноморской определен по воле Дюка де-Ришелье вторый сын атамана, войсковой полковник Бурсак (50).

Мудрый правитель Новороссийского края и благотворительный блюститель благосостояния Черномории Дюк де-Ришелье, к душевному прискорбию всех Черноморцев, 14 октября, по Высочайшему соизволению Государя Императора, выехал за границу и более не возвращался в Россию. Но и в Париже он помнил о Черноморцах и оттуда часто писал к некоторым чиновникам сего войска лестные письма, которые до сего времени сохраняются у них как редкие памятники благосклонного внимания великого человека.

Управление сим краем тогда же поручено на время командовавшему 6-м пехотным корпусом генерал-лейтенанту Рудзевичу.

ГЛАВА XII

1815. Бегство Наполеона с острова Эльбы снова угрожало Росси войною. Возстановитель спокойствия в Европе, великий самодержец всероссийский поспешил двинуть победоносные войска свои к Рейну, и по сему случаю Его Величество Высочайшим рескриптом от 9 марта (1815) соизволил повелеть атаману Бурсаку выслать, сколь возможно, конных черноморских полков в армию, действующую против французов.

Четыре отборнейших полка под начальством подполковника Дубоноса, войсковых полковников: Бурсака, Порохни и Голуба немедленно выступили из Екатеринодара и 23 июля прибыли в Радзивилов, откуда были отправлены к Рейну; но в герцогстве варшавском около местечка Хельма22

получили повеление обратиться в Черноморию.

22

Холм, ныне уездный город Люблинской губернии.

Граница Черномории была в то время спокойна. Закубанцы, показывая к нам мирное расположение, просили возвратить им бежавших в бугаевский карантин 11-ть черкес, крестьян, принадлежавших разным владельцам натухайского племени. Атаман Бурсак не решился сам удовлетворить их просьбу, донес о том тогда же таврическому гражданскому губернатору Бороздину, который вскоре приехал на Бугаз и лично вел переговоры с теми владельцами. Поверив их клятвам в преданности к России и в миролюбии к Черноморцам и уважив ходатайство вновь прибывшего в Анапу паши Сейд Ахмета, он приказал им возвратить беглецов, с тем, однакож, условием, чтобы и они возвратили Черноморцам заграбленный разновременно скот и захваченных в плен людей. Они приняли это условие и в течение нескольких месяцев возвратили до 50 штук рогатого скота и трех пленных козаков; но в то же самое время готовились к набегам и грабежам в Черномории. Генерал-майор Бухальцев, получа о том достоверное сведение от преданных горцев, немедленно донес генерал-лейтенанту Рудзевичу, который поспешил снестись с анапским пашою и напомнить ему обещание удержать хищников от набегов. И паша успел остановить предприятия закубанцев. Однакож вместе с сим Сейд Ахмет задумал сам другого рода возмущение. Он из Анапы отправился к сапсугам, составил из них значительные шайки и вознамерился отнять землю у натухайцев, желая поселить на ней вблизи Анапы 15 000 семей ногайских татар, которых хотел насильно вывести из Кавказской линии, где они мирно кочевали.

Атаман Бурсак скоро проведал коварное намерение паши и, чтобы воспрепятствовать исполнению оного, тотчас дал знать начальнику войск на Кавказской линии генералу Дель-Пуццо, для принятия должных мер осторожности, натухайцы ж не замедлили вооружиться и поклялись до последней крайности защищать свои владения. И так паша, не достигши своих желаний, со стыдом и жаждой мщения возвратился в Анапу.

Между тем Государю Императору благоугодно было повелеть лейбгвардии Черноморскую сотню причислить к гвардейскому козачьему полку и сформировать оную в полном составе кавалерийского эскадрона. Бурсак, получив о том предписание управляющего Военным министерством князя Горчакова, поспешил оное исполнить. 90 отборных Черноморцев вскоре были отправлены в Санкт-Петербург под начальством есаула Андрея Стринского, по прибытии коего в столицу Черноморская сотня, по преобразовании своем, поступила лейб-гвардии в козачий полк 4-м эскадроном.

Тогда же Бурсак ходатайствовал о присылке для сформированной в войске артиллерийской роты оружий нового калибра, и в начале следующего 1816 года по Высочайшему повелению доставлены в Екатеринодар из брянского арсенала двенадцать легких полевых орудий.

Бывший полномочным российским посланником при константинопольском дворе г. тайный советник Италийский, ходатайствуя в это время у турецкого правительства подтвердительных предписаний анапскому паше о удержании закубанцев от нападений на пределы российские, узнав, что сей паша вместо удержания горцев старается разными происками возбуждать их к набегам и даже успел испросить в том секретное позволение от султана, о таком положении дел немедленно уведомил генерала Рудзевича и вместе прислал истребованные от Дивана предписания Сейд Ахмету понудить горцев возвратить Черномории всех наших пленных и дезертиров и грабежом добытое у жителей имущество.

Рудзевич, предписывая Бурсаку усилить войсками границу Черномории, настоятельно требовал от паши исполнения предписаний Дивана. Сейд-Ахмет медлил, старался уклониться от исполнения под разными предлогами, но, видя деятельное усиление кордонной стражи, принужден был возвратить до 100 штук рогатого скота и обещал скоро доставить пленных и дезертиров, однакож не исполнил обещания.

Наконец, совершенно успокоив, обезопасив границу войска, атаман Бурсак, истомленный безпрерывными полезными трудами, удрученный летами и тяжкими болезнями и сам пожелал успокоиться. 18 ноября, при рапорте к генералу Рудзевичу, он отправил на Высочайшее имя прошение о увольнении его от службы, а вслед за сим Государь Император соизволили назначить в должность херсонского военного губернатора генерала от инфантерии графа Ланжерона.

Приняв должность, граф Ланжерон, первоначально заботясь о спокойствии и благосостоянии края сего, предписал Бурсаку привести в лучшее оборонительное состояние здешнюю границу, исправить и починить все кордоны и посты, улучшить войсковой госпиталь и учредить больницы. Бурсак исполнил и донес ему.

Государь Император, 11 февраля (1816) высочайше учредив форму обмундировки лейб-гвардии Черноморского эскадрона, черноморских артиллеристов и козаков полковых, соизволил повелеть доставить в войско образцовые мундиры. Войсковая канцелярия, по получении образцов из комиссии С.-Петербургского комиссариатского депо, тогда же приступила к обмундированию козаков. Его Величество приказом в 23-й день марта назначил непременного члена канцелярии подполковника Матвеева войсковым атаманом, и 26 мая генерал-майор Бурсак, по предписанию графа Ланжерона, сдал ему должность, которую 16 лет исполнял с безпримерною деятельностию счастия сего сословия, до сих пор ему благодарного.

Не излишним будет сказать здесь несколько слов о выгодах, приобретенных войском в его полезное управление оным. Кроме славы, заслуженной Черноморцами во время его управления, в битвах противу французов и турок, кроме блестящих экспедиций, произведенных им противу горцев для спокойствия нашей границы, он доставил войску другие гораздо полезнейшие выгоды. Его ходатайством усилено войско переселением из Малороссии 25 000 козаков; он, при всех значительных расходах войсковых сумм, благоразумною экономиею умножил оные и сделал большое приращение войсковых доходов; при нем учреждено, улучшено войсковое училище для образования здешнего юношества; он устроил конский войсковой завод и суконную фабрику; под его непосредственным ведением сформированы лейб-гвардии Черноморский эскадрон и рота артиллерии; при нем войско получило форменное единообразное обмундирование; возросли все отрасли промышленности; внутренное управление по войску приведено в точный порядок и ясность; и наконец, все сословия войска благоденствовали, получая царские милости.

При самом вступлении Матвеева в управление войском, по Высочайшему повелению, прибыл в Черноморию Государственной коллегии иностранных дел надворный советник де-Скасси, коему поручено, при содействии атамана, завести и распространить дружественные и торговые сношения с горцами, дабы сим способом мало по малу отвлекать их от страсти к набегам и грабежам, постепенно сблизить с русскими и, сколько возможно лаская, со временем привести их в совершенную покорность России. Цель правительства благодетельная, но не так исполненная, как бы должно было, и потому, кроме безполезных издержек значительных казенных сумм, никакой пользы в своем последствии не принесшая.

Атаман Матвеев и войсковая канцелярия старались всеми мерами способствовать де-Скасси в его действиях. В полное его распоряжение отдано было немалое количество крымской соли; все меновые дворы в Черномории приняты от откупщиков в управление войсковой канцелярии и немедленно доставлены на оные товары, потребные черкесам, как то: полотны разных сортов, ситцы, шелковые материи, шелк, платки, золотые и серебряные нитки, сафьяны, юфти, табак и соль; черкесы ежедневно толпились на меновых дворах и с утра до вечера разменивали на сии товары свои произведения: воск, сало, масло, сыр, кожи разных животных, оружие и другие вещи, а также и лес, всегда для нас необходимый.

Такие торговые сношения с горцами были в Черномории и прежде сего; но в это время, казалось, оные умножились, принимали лучший оборот и подавали надежду, что соседи наши когда-нибудь должны будут непременно переменить свой образ жизни. Де-Скасси, питая сию приятную надежду, вполне верил ей, вел с ними дружественные переговоры, ласкал их, богато дарил и, обогащаясь сам, не замечал, что он был не в силах произвести счастливое перерождение Исторические записки о Войске Черноморском388

черкес, не в состоянии был исполнить мудрых преднамерений правительства. Недоверчивые, они в половину только верили его обещаниям, его ласкам, но вполне обманывали его своим искусным лицемерием и оставались такими, каковы были прежде.

Между тем граф Ланжерон, заботясь о усовершенствовании важной выгоды Черномории войсковой суконной фабрики, признал необходимым, для лучшего изделия на оной сукон, завести при ней войсковой овчарный завод шпанских овец; он предложил сие мнение войсковому правительству, оно согласилось. 20 тысяч руб. было тогда же отпущено из войсковых сумм, чиновник отправлен для покупки овец и баранов в тамошних лучших заводах. В следующем 1817 году овцы пригнаты в Черноморию и в удобном месте учрежден завод, который до сего времени приносит войску значительные доходы.

По предложению тайного советника Жигулина в сем году открыта в войске подписка в пользу Российского Библейского Общества в городе Симферополе. Атаман Матвеев, избранный внешним директором оного, вскоре отправил к Жигулину до 3000 руб. ассигнациями, собранные с подписчиков.

В 23-й день декабря (1816) Государь Император, по представлению графа Ланжерона, высочайше соизволил определить в сие войско преданного нам владельца закубанского хана Магмета-Гирея войсковым старшиною и вслед за сим всемилостивейше назначил жене умершего полковника сего войска, отличного своими заслугами султана Али Шеретир Оглу, пенсию по 600 руб. в год.

ГЛАВА XIII

В 1817 году закубанцы были миролюбивы, и Войско Черноморское наслаждалось спокойствием и было осчастливлено радостнейшим посещением высокого путешественника, Его Императорского Высочества Великого Князя Михаила Павловича.

13 сентября атаман Матвеев встретил Его Высочество на границе войска в курене Щербиновском и сопровождал до города Екатеринодара, куда Великий Князь изволил въезжать 14-го числа. За несколько верст от г. Екатеринодара Его Императорское Высочество был встречен заступавшим в отсутствие атамана его место подполковником Дубоносом, непременными членами войсковой канцелярии подполковником Ляшенком и войсковым старшиною Голубом, асессорами, членами присутственных мест и начальником артиллерии, войсковым полковником Бурсаком. При въезде в город козаки с выражениями верноподданнической преданности поднесли Всеавгустейшему гостю хлебсоль, которые его высочество милостиво изволил принять из рук старика, заслуженного подполковника Животовского. По главной улице, на которой толпились по обеим сторонам счастливые козаки, Его Высочество последовал прямо к соборной церкви, где был встречен войсковым духовенством с крестами и хоругвями, причем войсковой протоиерей Кирилл Россинский сказал краткое приветствие. В соборной церкви Его Императорское Высочество слушал благодарственное молебствие Господу Богу, во время коего, при возглашении многолетия Государю Императору Александру Благословенному и всей августейшей фамилии, был произведен из крепостных орудий 101 выстрел. По окончании молебствия Его Высочество, приложась к наместным иконам трех престолов собора, изволил вступить в олтарь и разсматривал пожалованные великими Самодержцами Российскими сему войску дары: утварь церковную, знамена, бунчуки, клейноды, перначи и прочее.

Из церкви Его Высочество последовал на приготовленную для него квартиру в дом войскового старшины Бурноса, где изволили принимать представление чиновников войска. Отдохнув немного, Его Высочество удостоил в тот же день посетить войсковое училище и госпитали, потом благоволил поехать на меновый екатеринодарский двор и там изволил смотреть военные игры, произведенные мирными закубанцами, нарочито для сего случая вызванными из жилищ своих.

На другой день Его Императорское Высочество пожелал отправиться из Екатеринодара в Крым. Прощаясь с Черноморцами, Всеавгустейший посетитель благодарил за радушный козацкий прием и в сопровождении атамана и всех чиновников изволил выехать из города, напутствуемый благословениями народа и окруженный достаточным конвоем для безопасности по кордонной линии. В сей день Его Высочество имел ночлег в местечке Темрюке, 15-го же сентября, достигши в вожделенном здравии г. Тамани, соизволил отплыть из Черномории чрез Босфорний пролив в Керчь. Государь Император в сем году Высочайше повелеть соизволил сформировать в войске из конной и пешей полурот артиллерии одну конную роту под 6-м, пешую же полуроту совершенно уничтожить, по той причине, что артиллерия на сей границе действует большею частию противу неприятельской кавалерии с конными козаками; разрешено так-же для заболевающих козаков, состоящих на кордонах, отпускать из ближних казенных аптек медикаментов на 4000 человек ежегодно.

Вскоре после сего граф Ланжерон, содействуя разведению войскового овчарного завода и устройству в оном порядка, прислал к атаману ветеринарного врача Булахова.

С наступлением 1818 года закубанцы возобновили набеги свои на Черноморию. Атаман Матвеев деятельно заботился о подкреплении границы, а начальствовавший кордонною линиею подполковник Дубонос разсылал строгие приказания удерживать стремления хищников.

4-го генваря черкесы в значительной шайке сделали прорыв в наши границы. Переправясь чрез Кубань по льду, они стремительно бросились на Копанскую станцию, ворвались в оную, захватили в плен одного козака, увели 6 волов, 19 лошадей и 2-х человек ранили; но более злодействовать не успели, преследовавшая их команда козаков достигла и, вступив с ними в бой, принудила возвратиться к Кубани. Тогда встретил их войсковой полковник Кондруцкий, шедший на подкрепление команды; он мужественно ударил на них, отбил 6 волов и 3-х лошадей и, преследуя злодеев на левую сторону Кубани, нанес им ощутительное поражение.

5-го числа ночью сия самая шайка хищников произвела набег на куренные селения Полтавское и Ивановское, но, к счастию жителей, злодеи были остановлены на пути подоспевшими командами есаулов: Белого, Порохни, квартермистра Завгородного и хорунжего Растовского, которые в перестрелке в сие время положили на месте до 3 неприятелей и захватили 7 человек в плен, остальных же обратили в бегство. 6-го числа в разных пунктах кордонной линии злодеи снова старались прорваться для грабежа в пограничных селениях, но открывшаяся по всей границе тревога остановила их покушения.

Сии обстоятельства вынудили атамана Матвеева еще усилить кордонную цепь назначением по 50 козаков из полков, бывших на льготе, о чем он получил разрешение от графа Ланжерона.

14 февраля 3 тысячи закубанцев ворвались в наши пределы с арбами и вьючными лошадьми, положась непременно разорить селение Ивановское и забрать все имущество. Неустрашимый войсковой полковник Кондруцкий поспешил соединить все команды с ближайших постов и, собрав до 400 козаков, решился ими обратить злодеев назад или умереть, подобно войсковому полковнику Тиховскому, защищая целость своей родины. Такая геройская решимость достойного штаб-офицера спасла селение.

Заблаговременно заметив переправу хищников, он занял узкий проход, ведущий на дорогу к селению и, упираясь одним крылом в лес, а другим в топкие непроходимые болота, безстрашно ждал неприятеля. Черкесы, не предвидя никакой хитрости с нашей стороны, густою толпою смело кинулись на команду Кондруцкого, чтобы, прорвав ее, очистить себе путь к селению, но недобежав до нее на ружейный выстрел, были встречены метким удачным залпом из ружей скрытою Кондруцким в удобном месте залогою из 50-ти пеших козаков. Злодеи дрогнули, смешались, но, в то же мгновение оправясь, с стремлением атаковали слабую залогу, спешившую отретироваться к своей колонне. Кондруцкий быстро поддержал отступление залоги и вступил в жаркую перестрелку. Неприятель несколько раз бросался, чтобы проложить себе дорогу. Наконец, понеся значительную потерю и пользуясь захваченными в плен с нашей стороны 20-ю человеками, слишком далеко врезавшимися при последней аттаке, начал отступать. Кондруцкий быстро преследовал его, желая отнять несчастных пленников; однакож к сожалению не мог успеть в том. Достигши Кубани, хищники спешили перебежать на левый берег, чтобы укрыться от пушечных выстрелов; но лед под тяжестью толпы обрушился, и до 200 человек потопли.

Атаман Матвеев скорбел душою о столь явной опасности нашей границы от безпрерывных разбоев закубанских хищников и, желая сколько возможно отвратить оную, сносился с анапским пашою, требуя, чтобы он, по предоставленной ему власти турецким правительством, удерживал злодеев и строго наказывал их.

Сейд-Ахмет, известясь тем, что буйные возмутители самовольно подстрекают к набегам разбойников, живущих на речках Абин или Шепши и Афипс, дал обещание употребить самые жесточайшие меры к наказанию их и тогда же разослал в горские владения приказ ловить разбойников, вязать им камень на шею и кидать в Кубань. Эта жестокая строгость имела надлежащее действие: черкесы, зная, что меры турецкого правительства всегда исполняются, оставили набеги и не тревожили Черномории восемь месяцев.

Но 24 декабря, когда Кубань опять покрылась льдом, хищники толпою до 2 тысяч человек снова устремились на разорение пограничных селений и хуторов, лежащих ниже Екатеринодара. К особенному счастию, войсковой старшина Стринский успел скоро собрать сильные команды из всех ему вверенных кордонов с двумя конными оружиями и, встретив злодеев над самою Кубанью, сразился с ними неустрашимо и не допустил к селениям. Нападение их на Стринского было стремительно жестоко: в первой сшибке с козаками они успели было захватить одно орудие с ящиком, лошадьми и прислугою, однакож козаки твердо выдержали удар, с усилием кинулись на них, отняли назад орудие, разстроили их и, положив на месте до 50-ти лучших наездников, остальных обратили в бегство.

После сего закубанцы еще несколько раз пытались к грабежам наших селений и хотя успевали захватывать в добычу скот и лошадей, но быстрыми дружными отражениями команд кордонной линии были останавливаемы и с уроном в своих шайках лишаемы добычи своей. Так продолжалось до февраля месяца 1819 года, с того же времени по 1820 год вся наша граница была совершенно спокойна.

Кроме же сильных набегов закубанских, терзавших в 1818 году Черноморию, край сей подвергся еще опаснейшему злу. Действие ли какихИсторические записки о Войске Черноморском392

либо зловредных испарений, скопившихся в атмосфере, или гнилых болот, наполняющих Черноморию, или другие какие причины породили между здешними жителями тяжкие болезни и произвели повсеместно непомерную смертность, так что из десяти заболевших умирало пять человек.

Атаман Матвеев совместно с главным войсковым медиком, надворным советником Прохоровичем поспешил принять все нужные средства к прекращению сего зла. Он для подаяния поспешнейшей помощи заболевающим в отдаленных от Екатеринодара селениях учредил тогда же лазареты в Щербиновке и Брюховецком, снабдив всеми потребностями, отправил туда медицинских чиновников и аптеки, предписал всем земским начальствам деятельно заботиться о несчастных и сам лично везде поспешал на помощь страждущему человечеству, в Екатеринодаре же кроме госпиталей устроил для больных престарелых хорошую богадельню, которая и до сего времени служит верным спокойным пристанищем бедствующим. Сею благодетельною рачительностью и столь скорыми полезными пособиями в три месяца болезни и смертность прекращены.

После сего Матвеев занялся введением точного порядка во внутреннем управлении войска и распространением благосостояния для жителей, издал в руководство всем начальникам отдельных частей и правлений весьма полезные правила для всех отраслей управления. Граф Ланжерон, желая улучшить войсковую суконную фабрику, тогда же прислал в войско искусного фабриканта колониста Христиана Шельфогеля.

Государь Император в исходе сего года, уволив по болезни от командования 6-м Черноморским эскадроном лейб-гвардии козачьего полка полковника Бурсака, Высочайше соизволил утвердить вместо его командиром эскадрона ротмистра Заводовского, ныне генерал-майора и наказного атамана войска.

В 1819 году атаман Матвеев обратил особенное внимание на просвещение юношества в Черномории; дабы возбудить во всех сословиях войска общее ревностное содействие в распространении сего блага человечества, он принял на себя звание почетного смотрителя Главного войскового Екатеринодарского училища и смотрителя всех приходских, и стараясь о устройстве оных, жертвовал собственные суммы и приглашал всех Черноморцев к таким пожертвованиям.

Министр народного просвещения князь Голицын, получа донесение от попечителя Харьковского учебного округа тайного советника Корнеева о таком полезном усердии Матвеева, свидетельствовал ему совершенную свою признательность и вместе с тем разрешил чрез графа Ланжерона, для поддержания приходских училищ таманского, щербиновского, брюховецкого и гривенского, производить отпуск из войсковых доходов на каждое по 150 рублей ежегодно. Такое поддержание училищ возродило благотворное соревнование и в прочих куренях черноморских. В скором времени общества жителей Медведовки, Кущовки, Леушковки и некоторых других куреней устроили приходские училища, жертвуя добровольно для помещения оных домы и все нужное для удобного содержания учителей. Тогда же занимавшийся в войске питейными откупами сын курского 1-й гильдии купца Сергей Антимонов по приглашению атамана принес на содержание приходских училищ 6500 рублей.

Кроме того атаман Матвеев, желая навсегда упрочить безбедное содержание сих училищ в Черномории, нарочито отделил на то часть войсковых доходов, потом на сей же предмет упросил занимавшихся в войске рыболовными промыслами иногородних сего сословия промышленников прибавить к платимой ими пошлине на рыбу еще некоторую сумму, для них нечувствительную, что они с удовольствием исполнили. Таким образом, щедротами монарха и добровольными приношениями благотворителей просвещения, Главное Екатеринодарское училище, имея приличное содержание, в скором времени умело составить экономической училищной суммы до 25 тысяч и получило возможность разширить свои полезные действия к благу всех прочих юных отраслей просвещения в Черномории. Благородная неутомимая деятельность Матвеева в развитии просвещения до сего времени памятна благодарным Черноморцам.

Тогда Государю Императору благоугодно было на смену Оренбургского козачьего полка Высочайше повелеть графу Ланжерону, если возможно, не ослабляя границы здешней, командировать один Черноморский конный полк в Царство Польское для содержания караулов и разъездов на границе прусской. Граф Ланжерон, сообщив Высочайшую волю атаману, возложил на него составить новый 11-й конный полк из козаков безсемейных, бездомков, не имеющих никакой оседлости в войске. Матвеев не замедлил сформировать сей полк и 2 сентября, вверив оный достойному войсковому старшине Стринскому, отправил из Екатеринодара. 5 генваря 1820-го полк прибыл в Варшаву и, удостоенный предстать на смотр Его Императорского Высочества Государя Цесаревича и Великого Князя Константина Павловича, имел счастие заслужить его высокую благодарность за исправность и отличный порядок во всех частях. По окончании смотра Стринский вышел из Варшавы и 12 генваря, прибыв в Млаву, занял кордоны на границе Пруссии.

Еще на исходе минувшего 1818 года граф Ланжерон, желая улучшить внутренне устройство в Войске Черноморском, предписывал атаману Матвееву в управлении оным руководствоваться во всем положениями Войска Донского. Матвеев в ответе своем на предписание, изображая различие сих двух козачьих войск как в самом составе их службы, так в образе их жизни и наконец в их природных характерах и обычаях в общежитии, справедливо доказывал, что при Исторические записки о Войске Черноморском394

нынешнем военном положении Черномории невозможно управлять сим войском правилами и положениями Войска Донского и старался отклонить Ланжерона от такого мнения.

Однакож граф Ланжерон, не уважив причин, изложенных Матвеевым, приказал ему послать из сего войска к донцам расторопного чиновника, который бы мог наблюдать за всем ходом тамошнего внутреннего управления, узнать все правила, весь порядок оного и по возврате в Черноморию мог-бы служить руководителем при введении оных в сем сословии. Матвеев, исполняя волю графа, посылал к атаману Войска Донского, генерал-лейтенанту Денисову подполковника Дубоноса, и сей чиновник, почерпнув все сведения о тамошнем управлении, доставил в подробности Матвееву, который тогда же отправил оные на благосмотрение Ланжерону. Но Войско Черноморское осталось на прежнем положении. Между тем присланный г. управлявшим Министерством полиции генералом от инфантерии графом Вязмитиновым проэкт вновь высочайше утвержденного карантинного устава и штатов атаман начал вводить по войсковым карантинам.

В сем году граф Ланжерон поручил атаману Матвееву стараться посредством комиссионера, оставленного здесь г. де-Скасси для сношений с горцами, коллежского регистратора Мудрова о выкупе из плена людей, захваченных закубанцами на двух российских суднах, разбившихся у их берегов. Первое, принадлежавшее бериславскому мещанину Гуре, в августе месяце 1818 года отправлено было из Херсона в Ениколь с казенными материалами, при двух кондукторах, с шкипером и отставным канцеляристом Авраменком, а второе, казенный транспорт «Рафаель», следовавший в Гурию с одним офицером, одним вольным комиссионером и 34 человеками нижних чинов, которые, по несчастию, были пригнаты противными ветрами к черкесским берегам, разбилось у оных, и все досталось в добычу хищникам закубанским.

При всех стараниях атамана Матвеева и комиссионера Мудрова успели только выкупить шкипера первого судна Авраменка и бывшего на оном кондуктора Сачкова; другой же кондуктор, Марин, с прочими людьми и имуществом и весь без изъятия экипаж транспорта «Рафаеля» не выкуплены, и судьба сих несчастных осталась для нас неизвестною.

ГЛАВА XIV

1820. Несчастный для Черномории 1820 год наступил в тишине, и сия тишина была верною предвестницею последующих бедствий.

Неблагоприятные известия, полученные еще 17 октября 1819 года от торговавшего у закубанцев армянина Миноса Косокира о злоумышленных поступках анапского паши Сейд Ахмета, побуждавшего неприязненных России владельцев горских племен натухайского, сапсугского, абазехского и чичинейского к возобновлению сильнейших набегов на все пункты черноморской границы, а в особенности на г. Екатеринодар, грозили вероятным бедствием.

Армянин клялся, что во время нахождения своего в Анапе, посетив пашу, сам видел тех владельцев и слышал, как Сейд Ахмет, осыпая их щедро подарками и деньгами, возбуждал, просил, приказывал усилить набеги значительными шайками и грабить Черноморию безпощадно, как давали они присягу исполнить его желание и наконец как паша, не довольствуясь одними их обещаниями, при нем отправил одного особого чиновника к горским народам с богатыми дарами для скорейшего возмущения их. Все сии вести, к несчастию, были справедливы.

Атаману Матвееву, для отвращения столь явной грозы, надлежалобы, по примеру достойных своих предместников, немедленно вооружиться, ходатайствовать о разрешении и действовать противу злодеев наступательно, должно было бы вооруженною рукою удержать их стремления, заставить отречься от своих предприятий и жесточайшим наказанием дать им почувствовать, что Черномория еще не ослабела в своих силах, еще имеет мужественных предводителей.

Но Матвеев миролюбивый, связанный повелениями графа Ланжерона, кроме отражений, не действовал противу черкес наступательно, по случаю существовавшей тогда в горах заразительной болезни, сверх того, к сожалению, следовал более ошибочным советам совершенно не знавшего черкес надворного советника де-Скасси, сделавшегося тогда попечителем иностранной торговли, имевшего особенные поручения графа Ланжерона и Министерства иностранных дел, действовал мерами кротости против замыслов разбойничьих и, донося о том графу Ланжерону, просил его ходатайствовать у Оттоманской Порты через полномочного нашего в Константинополе барона Строганова о удержании горцев от губительных набегов.

Переговоры начались. Анапский паша отговаривался, что он не в силах удерживать своевольных непокорных злодеев; из этого возникла обширная переписка, но черкесы не ожидали окончания оной и 23 генваря смело открыли свои действия.

Переправясь вблизи Воронежского поста многочисленными толпами, они устремились грабить селение Васюринское. Есаулы Косович и Забора, соединя свои команды с 2-мя орудиями, отрезали хищникам путь к селению и вступили с ними в бой. Смело сразились козаки, но слабы были их силы удержать жестокий натиск многочисленных грабителей; уже храбрые Исторические записки о Войске Черноморском396

мешались, готовились отступать, но, к счастию, в это время войсковой старшина Гавриш с 150-ю козаками прискакал к ним на помощь, поддержал изнемогающих и, соединясь с ними, решительно ударил в густоту толпы неприятельской, разстроил оную и заставил обратиться на свою сторону без всякой добычи, с одними только пленными: 1 обер-офицером и двумя козаками, захваченными злодеями на пути к селению. В сем деле с обеих сторон потеря была незначительна.

Неудача сия не отвратила закубанцев от набегов; на другой день, 24 генваря, они были счастливее. Собравшись в числе до 7-ми тысяч, они в полночь пришли к дистанции Елисаветинского поста на нашу сторону и быстро кинулись к козачьим хуторам, разселенным в 15 верстах от Кубани. Напрасно неустрашимые подполковник Ляшенко и войсковой полковник Порохня с 300 козаками старались остановить хищников. Они презрели их малочисленность, одним ударом разорвали их ряды и вольно пошли к хуторам, разграбили, разорили, сожгли их; увели в плен 16 душ мужеского, 13 женского пола, 8 человек жителей убили, захватили 700 штук рогатого скота, 100 лошадей и, хотя с значительным уроном в толпе своей, понесли, однакож, за Кубань взятую у нас добычу.

26 генваря вблизи Воронежского поста ворвалась толпа хищников для грабежа Васюринского селения, но быв встречена с одной стороны есаулом Косовичем, а с другой двумя конными полками войсковых старшин Кривошеина и Гавриша и лишась в первой схватке с козаками своего предводителя, убитого пулею, у которого тогда и знамя отнято, обратились назад. 31 генваря они испытали равную же неудачу в набеге своем в дистанции Елисаветинского поста.

1-го числа февраля на разсвете значительные шайки злодеев показались на левой стороне Кубани, и в продолжении целого дня видны были их движения к разным пунктам нашей кордонной линии; к вечеру же до 8-ми тысяч перешли по льду Кубань в трех местах возле Ольгинского поста и пошли грабить селение Полтавское. Войсковой полковник Стороженко и есаул Животовский, соединивши свои команды, по следам хищников устремились в помощь есаулу Серомахе и хорунжему Синьговскому, уже сражавшемуся в улицах селения. Отчаянное нападение Стороженка и Животовского принудило грабителей остановить разбои, довольствоваться захваченными ими в крайних домах селения пленными, 15-ю душами обоего пола жителей, 80 штук рогатого скота и 100 овец. С сею добычею неприятель поспешил отретироваться к Кубани. Потери наши при сем сражении, кроме взятых в плен, оказались следующие: убиты храбрый хорунжий Синьговский и 2 козака, ранены 4 козака. Черкесы оставили на месте 11 тел и 9 лошадей.

Подобные набеги с 2-го по 16-е февраля продолжались постоянно в разных пунктах границы, но уже не в таких значительных силах, и потому кордонною стражею были отражаемы; 17-го же числа хищники имели полную удачу.

В полдень 4000 отборных наездников перешли Кубань в дистанции Петровского поста и, уверенные в слабости нашей кордонной стражи, явно, смело летели на разорение хуторов черноморских. Начальник Петровского поста есаул Кунпан со своею ничтожною командою вышел против злодеев и решился сразиться с ними, чтобы спасти несчастных жителей; но был разсеян и прогнан, потеряв убитыми 3-х и взятыми в плен 10 козаков.

Поспешивший на помощь Кунпану с другой стороны войсковый полковник Головинский с 150-ю козаками подвергся равной же участи, злодеи совершенно разогнали его команду и, не встречая более препятствий, свободно, безжалостно начали свирепствовать в хуторах: взяли в плен до 20-ти душ обоего пола, захватили в добычу 50 лошадей, 900 штук рогатого скота и, предавши огню все строение, пошли на свою сторону без малейшей потери.

Такое бедствие Черномории печалило графа Ланжерона. Он прислал к атаману Матвееву своего адъютанта, гвардии штаб-капитана Выгилина, с приказанием собрать для подкрепления границы все совершенно черноморские полки, вооружить для защиты селений всех жителей и в то же время требовал от атамана Войска Донского, генерал-лейтенанта Денисова, два донских полка на усиление здешней кордонной линии, которые вскоре прибыли под начальством подполковников Желтоножского и Кутейникова и разставлены по кордонам; сверх того предписал употребить деятельнейшие старания к охранению несчастных жителей от разорений и за всякое злодеяние жестоко наказывать закубанцев. Но и сие не было с пользою исполнено.

Анапский паша, которого Матвеев убеждал удерживать горцев от набегов, отвечал, что он уже не может останавливать их, что они решились всегда воровать и грабить Черноморию и что нам самим должно ловить их и наказывать, как хотим. Только с наступлением весны Черномория некоторое время отдохнула от набегов черкесских. Лед на Кубани разрушили, и переправа сделалась для них затруднительною.

Между тем 11 апреля Государь Император соизволил Высочайше повелеть, по местному положению Черноморского войска, отделить оное от ведомства Таврической губернии и подчинить начальнику Кавказского корпуса. А 19 апреля Высочайше утвержден доклад управлявшего Министерством внутренних дел, тайного советника графа Кочубея о умножении сего войска переселением 25-ти тысяч семей малороссийских козаков Черниговской и Полтавской губерний. Вслед за сим, по Высочайшему повелению, прибыл в войско инженер подполковник Парокья для строгого осмотра и правильного укрепления Черноморской кордонной линии.

17 мая исполнилось важнейшее предположение Матвеева к распространению в Черномории просвещения. В Екатеринодаре, по Высочайшему повелению, в присутствии ординарного профессора императорского Харьковского университета Пауловича, торжественно открыта гимназия, и на содержание оной определено отпускать из государственного казначейства ежегодно по 5800 рублей ассигнациями (51).

Граф Ланжерон, с прискорбием разставаясь с Черноморцами и дабы оставить память благодетельного своего попечения о их счастии, исходатайствовал у Государя Императора Высочайшие награды достойнейшим членам сего сословия.

Главнокомандовавший в Грузии генерал Ермолов, с поступлением в начальство его сего войска (52), желая прекратить дерзости закубанцев и доставить благотворное спокойствие сему войску, 19 ноября отправил из Грузии в Черноморию войска донского генерал-майора Власова; приказал ему внимательно осмотреть здешнюю границу, для лучшей обороны укрепить оную во всех пунктах, вникнуть в службу козаков, заметить исправность их вооружения, способ их действия противу неприятеля, поручил в точности изследовать состав полков, порядок управления оными, исправить везде недостатки и по обозрении всего принять в непосредственное свое распоряжение кордонную линию и защищать оную от хищников.

Генерал-майор Власов 6 декабря прибыл в Екатеринодар, и атаман Матвеев немедленно исполнил волю генерала Ермолова, отдав о том приказ по войску. Первоначальные его распоряжения по кордонной линии, его внимательное усердное старание к сохранению оной показали Черноморцам, что он достоин управлять ими, и они спешили ревностно исполнять его приказания, единодушно содействовать ему во всех благонамеренных предприятиях.

ГЛАВА XV

1821 г. Заботливое ограждение кордонной линии, усиление пограничных караулов, безпрерывные разъезды по границе наших команд, недремлемая бдительность над самой Кубанью неутомимых пластунов и общее рвение командиров отдельных частей к доставлению прочного спокойствия своей родине (в начале 1821 года) удержали закубанцев от гибельных набегов. Генерал-майор Власов бодрствовал и посредством верных лазутчиков внимательно следил все их движения.

Анапский паша, сведав о водворенном порядке в нашей границе, сделался ласковее. По сношениям с ними генерала Ермолова он обещал удерживать по возможности черкес от хищничества, стараться понудить их возвратить заграбленный в последние набеги у жителей Черномории скот и взятых в плен людей и о всех их враждебных покушениях на будущее время непременно давать знать Власову. Сие последнее обещание Сейд Ахмет тогда же исполнил, прислав в Бугазскую карантинную заставу своего нарочного с известием о многочисленном собрании злодеев, готовящихся вторгнуться в пределы Черномории. Но таковое известие до самой осени ничем не подтверждалось, и Черномория была в совершенном спокойствии.

Однакож, несмотря на сие, генерал Власов во все лето не отпускал полков с кордонной линии в дома, и сия мера хотя тягостна для козаков, семейств их и разоряла их хозяйство, разстраивала у многих домовность, но, с другой стороны, приносила большую пользу всему сословию охранением оного от внезапных нападений злых соседей потому более, что водворяла повсеместное спокойствие.

В это время генерал Власов, известясь от начальника 3-й части пограничных караулов, полковника Безкровного, что Каракубанский остров, занимаемый закубанцами, есть самый важнейший сборный их пункт, где они всегда свободно укрываются в пустых, нарочито для того ими устроенных аулах и при удобном случае производят из оного свои вредные набеги в наши пределы, поручил ему переправиться в тот остров и истребить до основания все разбойничьи притоны. 3 и 9 майя полковник Безкровный исполнил волю Власова: предал огню множество пустых аулов с устроенными в них конюшнями и коновязями, не только на Каракубанском острове, но и на левой стороне Кубани, против урочища Прусовый кут, скрытых в густоте лесов и огражденных топкими болотами.

Наконец в исходе сентября известие анапского паши подтвердили приверженные нам черкесы, дав знать генералу Власову, что три тысячи хищников, предводительствуемые князьями Бет-мерзише Детыр-Оглу и Абатом Дадаруном, готовятся грабить Черноморию.

В вечеру 2 октября верные стражи Кубани пластуны открыли в дистанции Петровского поста сию грозную шайку злодеев, уже начавшую переправляться чрез реку Давидовку (вытекающую из Кубани в 8-ми верстах от поста) и поспешили донести о своем открытии.

Генерал-майор Власов, по первому известию прискакавший в Петровский пост, принял самые строжайшие меры осторожности, чтобы ни в каком пункте не допустить злодеев нанести вред жителям и вместе с тем распоряжался, чтобы за дерзкое покушение непременно их наказать. Он немедленно разослал передовые патрули для наблюдения за движениями неприятеля, а сам с собранным отрядом из 600 конных и 70 пеших козаков при 2-х орудиях вышел Исторические записки о Войске Черноморском400

из поста и изготовился к действию. Караулы скоро заметили направление шайки к черно-ерковским хуторам, скрытно известили о том отряд, и Власов приказал дать им свободный ход. Злодеи быстро понеслись чрез почтовую дорогу и в надежде верной добычи летели безпрепятственно к хуторам. Вслед за ними Власов тотчас отрядил есаула Залесского с 50-ю козаками, приказав ему догнать их, завязать с ними перестрелку, непременно обратить их противу себя и, отступая медленно, навести их на главный отряд. Залесский поскакал, его подкрепила другая сильнейшая команда, и перестрелка с черкесами завязалась. Они, полагая, что сии ничтожные партии козаков есть единственная защита хуторов, с ожесточением ударили на них всею массою, чтобы подавить их и совершенно истребить; но козаки, искусно ретируясь, вели злодеев на верную погибель и, усиленные еще 3-ею командою, подоспевшею с одним орудием из Славянского поста, удачно сманили их с прежнего направления, заскакали им в тыл и поставили их лицом прямо противу главного отряда. В это время запылали по всей границе маяки, загремели сигнальные пушечные выстрелы.

При освещении маяков злодеи увидели, куда завлеклись. Власов стройно стоял перед ними, как грозный мститель. Удивленные столь неожиданным обманом ничтожных наших партий, они с отчаянием кинулись на главный отряд, желая пробиться к своей переправе на Кубань. Благоразумный Власов, встретив их картечью из двух орудий, хитро отклонился с отрядом в глубину камышей. Злодеи не остереглись и в сем случае: приняв хитрость Власова за бегство его и стремительно преследуя, чтобы окружить его со всех сторон, слишком отдалились вправо к топкому лиману и дали время присоединиться к отряду отдельным нашим партиям, прежде их преследовавшим. Тогда Власов быстро атаковал их своею кавалериею в фланг: мужественные козаки дружным ударом мгновенно смяли многочисленную толпу, обратили ее в бегство, опрокинули в лиман и без всякой пощады мстили хищникам за их разбои. Поражение сие было жесточайшее; злодеи искали спасения в глубине лимана, вязли в грязи, тонули, весьма малая часть успела только прорваться влево от лимана и бегством спаслась от погибели, прочие все пали на месте. Один князь и 45 наездников взяты в плен с оружием в руках, найдено в камышах убитых и тогда же вытащено из лимана утонувших 400 человек; отбито два знамени, 350-ть ружей, множество пистолетов и шашек и 516 лошадей, с нашей же стороны убит 1 козак, утонуло при преследовании за лиманом 4 и ранено 14 человек (53).

4-го октября снова в том-же месте была замечена шайка хищников из 1000 человек, вероятно, следовавшая для отыскания погибших на лимане своих товарищей. Войсковой старшина Журавель, по приказанию генерала Власова, немедленно выступил с отрядом для поражения злодеев. Разделив отряд свой на три партии и вверив 1-ю есаулу Кеде, 2-ю есаулу Залесскому, а 3-ю начальствуя сам, Журавель скрытно старался обойти неприятеля с трех сторон и, к счастию, достиг своего желания. Он окружил неосторожных, решительным нападением привел их в совершенную робость, обратил в бегство, разсеял и, преследуя, успел захватить в плен 4-х, убил 50 человек, всех-же прочих прогнал за Кубань, потеряв со своей стороны убитыми 2-х и ранеными 6 козаков.

Мужественные подвиги храбрых Черноморцев в сих двух битвах одушевили их, обезопасили спокойствие мирных обитателей и заслужили признательность корпусного командира генерала Ермолова, который тогда-же исходатайствовал у Государя Императора высочайшие награды генералу Власову и всем его сподвижникам.

Между тем Черномория страдала внутри: появившаяся летом саранча истребила весь хлеб, и голод открылся. Никакие благоразумные меры, предпринимаемые атаманом Матвеевым, не могли отвратить сего несчастия. Повсеместно страдали коренные жители Черномории; но еще в жалостнейшем положении находились вновь прибывшие на усиление войска переселенцы из Полтавской и Черниговской губерний, и не было средств подать им помощи. Наконец Матвеев, по совещанию с генералом Власовым, решился в таковой крайности прибегнуть к последнему источнику, к подаянию благотворителей. Он написал воззвание ко всему сословию войска, откровенно изъяснял пред ними несчастное положение бедных переселенцев и просил человеколюбивых облегчить страдания бедствующих собратий благотворительными приношениями. При общенародном бедствии, казалось, трудно было ожидать атаману успеха в сей крайности; но человеколюбивые Черноморцы вняли призыву попечительного начальника и от последних избытков подавали пособие неимущим.

Вскоре успел атаман собрать 10 тыс. рублей ассигнациями, 80 четвертей хлеба, 16 лошадей, 317 штук рогатого скота, 1050 овец, и участь страдавших начала облегчаться.

Кроме того, генерал Ермолов, зная бедствие войска, предписал Матвееву и всем полкам, состоящим на кордонной линии, отпускать из войсковых магазинов только по два фунта хлеба в сутки на человека, остающийся-же от такой экономии 1 фунт употребить на поддержание переселенцев. Матвеев исполнил это, с тою разницею, что вместо отнятого у козаков фунта хлеба приказал отпускать им говядину из жертвуемого благотворителями скота. Сии благоразумные распоряжения охранили до нового урожая жизнь тысячам людей, могшим погибнуть от голода.

Генерал Ермолов, благодаря войско за человеколюбивые пожертвования и желая не допустить доходов оного до разстройства при непомерной дороговизне Исторические записки о Войске Черноморском402

в то время на хлеб, предписал уничтожить войсковой конный завод, как мало приносивший пользы и, напротив, требовавший больших расходов для своего содержания. Все лошади тогда-же были проданы войсковым правительством, и вырученные за них деньги послужили большою помощию в сохранении целости войсковой суммы.

Генерал-майор Власов предположил с наступлением 1822 года очистить левый берег реки Кубани от густых лесов, которые, скрывая оный совершенно от наблюдений нашей кордонной стражи, служили удобным пристанищем закубанцев, готовившихся к внезапным набегам на пределы Черномории. В генваре он, переправив отряды за Кубань в трех пунктах кордонной линии и распорядившись защитить их нарочитыми засеками, приказал заниматься рубкою леса. В течение месяца отряды сии успели очистить неприятельский берег на весьма значительное разстояние, а весь лес, там вырубленный, был отдан жителям селений для их хозяйственных построек. Но козаки, находившиеся в засеках, состоя на собственном продовольствии, очень недостаточном при тогдашнем неурожае хлеба, терпели ужасный голод, заболевали; открылась непомерная смертность. По недостатку в войске медицинских чиновников были немедленно командированы лучшие фельдшера с медикаментами, и сие зло вскоре прекратилось: отряды переменены другими свежими козаками. Полковник Безкровный, по приказанию Власова, принял начальство над всеми засеками, оградил оные бдительными разъездами от нападений безпокойных неприятелей и заботился о сохранении здоровья козаков.

Между тем Власов, получив разрешение генерала Ермолова сделать движение за Кубань для наказания горцев, занялся приготовлением отряда к экспедиции. Выждав удобное время, он 2-го под 3-е февраля с 2200 конных и 1100 пеших Черноморцев и двумя ротами Навагинского пехотного полка переправился за Кубань и быстро двинулся к ближайшим черкесским аулам, разсеянным по рекам Пшецызе, Кун и Богундыр. Пользуясь темнотой ночи, он разделил свой отряд на малые партии и в одно время повел аттаку на 8 аулов. Жилища злодеев запылали, устрашенные жены и дети спасались бегством в ближайший лес, оставя нам в добычу все свое имущество. Предавши огню весь хлеб и сено, заготовленное в истребленных аулах, отряд наш взял 700 штук рогатого скота и до 500 овец и благополучно возвратился к Кубани. Генерал Ермолов за успех сей экспедиции благодарил всех участвовавших в оной приказом по корпусу.

При всех бедствиях голода, еще жестоко тяготивших Черноморию, человеколюбивые здешние благотворители спешили подать помощь и вдали страждущим. Управлявший Министерством внутренних дел граф Кочубей известил атамана Матвеева о несчастии, постигшем жителей города Фридланда от пожара, истребившего все их имущество. По первому воззванию Матвеева к Черноморцам они принесли в жертву 1555 руб. ассигнациями, которые тогда же и были отправлены к графу Кочубею.

Страдавшие равномерно от голода закубанцы бежали в сем году толпами на жительство в Черноморию, в особенности женщины с детьми, и попечительное войсковое правительство с отеческим участием принимало и водворяло их между азиатцами, обитавшими на нашей земле.

ГЛАВА XVI

1823 г. Атаман Матвеев, при содействии генерал-майора Власова, неутомимо занимался водворением на земле сего войска вновь прибывающих переселенцев, с отеческою попечительностью заботился об улучшении участи козачьих семейств, пострадавших от голода в бедственные минувшие два года, трудился вместе с войсковым правительством в достижении возможного благоустройства Черномории и, посвятив себя совершенно таким полезным занятиям, не мыслил более о славе военной и отказывался от всякого участия в распоряжениях по кордонной линии, предоставив оную вполне Власову.

Генерал сей умел ценить столь священные заботы атамана и со своей стороны старался во всем быть ему ревностным помощником. Он собранным в зиму 1823 года на подкрепление границы отрядам Черноморцев приказал по-прежнему заняться рубкою леса на левом берегу Кубани и предоставил полную свободу жителям пользоваться тем лесом для нужд собственных и общественных по куреням.

Сим распоряжением генерал Власов сделал важное пособие не одним новым переселенцам, но и старожилым козакам порознь, и обществам куренным в целом составе, и, наконец, самому войсковому правительству. Из вырубаемого леса переселенцы не затруднялись обзаводиться необходимою хозяйственною постройкою; старожилые козаки легко исправляли рушившиеся свои хижины и прочее; куренные общества не имели нужды прибегать к пожертвованиям жителей для строения храмов Божиих, починки оных и ограды, для сборных изб, для окружных присутственных мест и при оных тюрем для содержания преступников. Войсковое правительство, без всяких издержек войсковых сумм, или соли, на покупку и на мену у закубанцев строевого леса, устраивало почтовые станции, ограждало заборами из кольев пограничные селения для безопасности от хищников и приобретало достаточно леса для прочих войсковых потребностей; одним словом, всякий нуждающийся был вполне удовлетворяем, а при том и самая кордонная линия имела от сего занятия ощутительную пользу – Исторические записки о Войске Черноморском404

по очищении лесистых скрытных мест левого берега Кубани пограничная стража получила облегчение в своих наблюдениях за всеми неприязненными движениями своих злых соседей и имела возможность исправить кордонные строения и посты.

Но таковое полезное приобретение для Черномории не нравилось закубанцам. Они не могли быть равнодушными зрителями столь сильного потребления своих лесов, приносивших им всегда большие выгоды меною дерева на соль и другие наши произведения, для них необходимые. Злодеи неоднократно в продолжение сих занятий покушались нападать на наши отряды, однакож были удачно отражаемы.

Генерал-майор Власов, видя, что произведенная противу них в прошлом году губительная экспедиция еще не устрашила их, не отвратила от алчности к разбоям и что они уже забыли сделанное им наказание, решился снова наказать хищников.

Предметом сей экспедиции он предположил истребление трех аулов на речке Тихинькой, в коих обитали злейшие разбойники со своими предводителями Джамбором, Аслан-Мурзою и Цеен-Дедеком. В ночь на 4-е февраля Власов, собрав отряд из 200 конных, 600 пеших Черноморцев и 250 солдат Навагинского пехотного полка, с двумя конными черноморскими орудиями переправился за Кубань и скрытною дорогою до разсвета приблизился к тем аулам, спокойно, осторожно. Там, разделив отряд на три части, приказал в одно время атаковать все три аула. На разсвете 5 февраля дружно ударили наши на враждебные жилища, зажгли их и кинулись опустошать. Устрашенные неожиданным нападением враги спешили спасаться бегством и гибли в реке и огне. Отряд наш взял в плен 143 души обоего пола с добычею 700 штук рогатого скота, 1000 овец и до 100 лошадей и без урону возвратился к Кубани. Но на обратном пути 200 дерзких наездников, в панцирях, вздумали безпокоить наш правый фланг и лишить нас плодов победы. Генерал Власов воспользовался удобным местоположением, внезапно обратил против них черноморских пластунов, и в полчаса злодеи были разсеяны. 20-ть человек взяты в плен с оружием в руках и 45 лошадей с под убитых достались нам, с нашей же стороны ранены только 7 козаков и 3 солдата, убиты обер-офицер 1 и урядник 1.

Горя желанием отомстить за славную нашу удачу, закубанцы в течение лета несколько раз многочисленными шайками собирались для набегов в Черноморию, но на всех пунктах находили неусыпных стражей общего спокойствия и, поражаемые, обращались в бегство. Дабы остановить такие разбои, генерал Власов в сентябре месяце снова открыл военные действия, страшные для разбойников, славные для нас.

4 сентября он переправился за Кубань с отрядом Черноморцев в Александровском посту, огнем истребил три аула, ближайшие к Кубани, где злодеи имели верное пристанище во время собраний к набегам, взял в плен 1 дворянина, 5 простых черкес, двух греков турецко-подданных, двух армян, множество предал смерти и, двинувшись вовнутрь чичинейских владений, разогнал многочисленные их скопища, собравшиеся для грабежей.

22-го ноября с сильным отрядом ходил истреблять аулы абазехов, живущих за 60 верст от Кубани, в гористых и лесистых местах и закрываемых от нас народом хамышейским. Он произвел там ужасное опустошение, выжег весь хлеб и сено и, захвативши до 100 штук рогатого скота, возвратился почти без урону; но жители предостереглись от сего нападения и успели скрыться из жилищ в леса.

16 декабря он наказывал жесточайшим образом самых непримиримейших врагов Черномории сапсугов, живущих по речках Азыпс, Хабль и Камель-Ждук, предал огню их аулы и хутора со всеми хозяйственными запасами, взял 500 штук рогатого скота, до 1000 овец, множество разного имущества и оружия и с этою экспедициею окончил в сем году действия противу закубанцев.

Неутомимые мужественные Черноморцы везде отличались примерным безстрашием и рвением в исполнении благоразумных планов своего предводителя. Генерал Власов, довольный подвигами верных своих товарищей, ходатайствовал пред корпусным командиром о награде их, и Высочайшие милости Всеавгустейшего монарха щедро изливались на доблестных сынов Черномории.

Между тем, во время сих действий Власова атаман Матвеев и войсковое правительство с успехом улучшали благосостояние Черномории благоразумными распоряжениями.

Государь Император, по представлению Ермолова, высочайше соизволил разрешить за верную полезную службу Черноморцев удостоивать козаков, служащих безпорочно 20 лет на кордоне, к награде орденом Св. Анны.

В сем же году, по Высочайшей воле, 11-й конный Черноморский полк, находившийся в Царстве Польском, сменен 3-м конным под командою полковника Безкровного.

ГЛАВА XVII

1824 год, при совершенном спокойствии нашей границы, генерал-майор Власов начал действием против неприязненного нас хамышейского владетеля князя Ногай-Чирея и переселившегося к нему единомышленника в разбоях, сапсугского дворянина Абата Бесленея.

В ночь на 27 генваря Власов с отрядом до 4 тысяч конных и пеших Черноморцев и солдат, с 8 конными черноморскими оружиями, быстро двинулся к аулам. Передовые черкесские патрули, скрывавшиеся в лесу, заметя наш отряд, сделали тревогу выстрелами из ружей и тем дали время собраться многочисленной толпе наездников для защиты жилищ своих, а жителям скрыться. Отряд наш, несмотря на упорное сопротивление горцев, их частые стремительные атаки, пробился сквозь их толпы, захватил 2-х черкес в плен и 300 штук рогатого скота, истребил до основания два аула, предал огню хлеб и сено и, нанеся им жесточайшее поражение, без малейшей потери возвратился на свою сторону.

5-го майя Власов снова пошел с отрядом к реке Тихинькой губить аулы дворян натухайского племени Джан Гирея, Соббая и Шеретлука, часто участвовавших в разбоях и грабежах Черномории и Кавказской линии. Счастие везде служило сему достойному генералу и всякая задуманная им гибель хищникам безпрепятственно совершалась. Храбрые его сподвижники душевно были уверены в том, что ничто не могло устоять противу их безстрашных нападений. Аулы истреблены, все, что могло гореть, предано огню, оружие и богатое имущество было добычею козаков, сверх того взяты в плен сам владетель Соббай и 2 черкеса, угнато 50 лошадей, до 200 штук рогатого скота и 1500 овец; мужественных товарищей своего счастия привел Власов обратно в Черноморию без всякого урона и отпустил их на отдых. В сем году он не предпринимал уже более никаких движений противу горцев, и без того уже слишком наказанных и устрашенных.

Черномория вполне наслаждалась спокойствием; войсковое правительство пеклось только о водворении прибывающих переселенцев и о размене наших пленных на пленных черкес.

1825 г. При наступлении 1825 года, по распоряжению генерала Власова, наши отряды перешли снова за Кубань для рубки леса и, огражденные засеками, спокойно производили свои работы. Отдохнувшие от жестоких поражений, нанесенных в прошедшем году Власовым, горцы, по врожденной склонности к грабежам и в отмщение за разорение их аулов, начали собираться в многочисленные скопища с намерением напасть на наши границы.

Известный в горах счастливый разбойник сапсугский дворянин Казыбеч, приняв начальство над сими скопищами, повел их 23 генваря грабить наше пограничное селение Елисаветовское. Неусыпная осторожность кордонной стражи спасла от гибели селение и сильным сопротивлением принудила хищников возвратиться с немаловажным уроном за Кубань.

Генерал Власов, получа достоверное сведение от лазутчиков, что в набеге сем участвовали с сапсугами более прочих горских племен злые абазехи, вознамерился примерно наказать их. Обезопасив пограничную линию усиленными караулами, он, собрав до 3000 конных и пеших черноморцев, с 6-ю конными орудиями ночью на 1-е февраля выступил к реке Джебе для разорения разсеянных по берегам ее абазехских аулов.

На разсвете другого дня, достигши в тишине аулов и разделив отряд на несколько частей, в одно мгновение повел со всех сторон быстрое нападение. От брандскугелей (54) три аула запылали. Испуганные внезапностию жители, слыша повсюду воинственный крик козаков, не смели спасаться бегством, боясь попасть в плен, и гибли в пламени. Наши войска успели только захватить в домах, еще не объятых огнем, 50 душ жителей обоего пола, 500 штук рогатого скота, 200 овец и 40 лошадей; прочие же все жители с своим имуществом и большое количество скота, запертого в базах и конюшнях, сделались добычею пламени. Оконча счастливо истребление сих аулов, отряд с незначительным уроном того же дня пришел в Черноморию.

Генерал-майор Власов, и после сего желая еще продолжать наказания неприязненным закубанцам, для узнания местоположения их жилищ послал в средину их владений по разным направлениям несколько черноморских пластунов, чтобы они, подкрадываясь там скрытными путями, разсмотрели местность и, узнав оную совершенно, могли бы служить проводниками нашим отрядам, ибо черкесские лазутчики, служившие нам из одной корысти, весьма часто нас обманывали, открывали закубанцам движения наших войск и, предупреждая их, способствовали им заблаговременно избегать наших внезапных нападений. Опытные в осторожности пластуны скоро возвратились и доставили Власову в подробности все необходимые ему сведения.

По сим сведениям, Власов 16 февраля выступил с большим отрядом к рекам: Уныобат (Вонабат), Илик и Суп, протекающим у самой подошвы гор, и вознамерился разсеять многочисленные шайки абазехов и сапсугов, собравшиеся, по замечанию пластунов, для набегов в наши пределы. Сие предприятие Власов окончил с успехом. После упорной битвы скопища злодеев поражены, разсеяны, три аула на тех реках сожжены; в добычу взято значительное имущество, множество оружия, 20 лошадей, и отряд наш, в неоднократных сражениях с ними потеряв 18 человек убитыми и до 70 ранеными, возвратился к Кубани.

В начале марта генерал Власов вторично получил сведение, что сапсуги и абазехи снова собрались у рек Шебжи, Афипса и Пшекупса и двумя толпами намереваются напасть на отряд наш, занимающийся рубкою леса в засеках на левом берегу Кубани, а оттуда броситься грабить миролюбивое хамышейское племя, и, чтобы разстроить их намерения, 11 марта внезапно, быстро напал на них, привел в замешательство, разогнал совершенно и, предавши огню Исторические записки о Войске Черноморском408

несколько аулов, с маловажною добычею и почти без урона с нашей стороны пришел в Черноморию.

5 и 7 майя Власов действовал против темиргойского дворянина Джамбора, 4 марта 1823-го переселившегося, по разорении нашими войсками прежнего его аула, с реки Тихонькой на правой берег реки Белой, в соседство приверженного нам дворянина Пшешафа Ахметукова. Злой Джамбор, населив новый аул свой подобными себе злодеями, всеми мерами старался вредить нашей границе; он ревностно помогал сапсугам при всяком набеге, возмущал преданных нам владетелей, давал прибежище враждебных абазехам и нередко служил главною пружиною к неприязненным против нас действиям горцев. Таковые поступки требовали жестокого ему наказания, и Власов исполнил оное. Аул его тогда же был разорен до основания, большая часть жителей предана смерти, только 14 человек обоего пола взяты в плен, в добычу же получено, кроме разного имущества, лошадей 10, рогатого скота 253 штуки и 300 овец.

При отступлении нашего отряда от сего аула Джамбор, спасшийся бегством от смерти, с несколькими наездниками и сильно вспомоществуемый воинами натухайского дворянина Ула-Оглу-Шеретлука, с жестокостию нападал на наш арьергард. Генерал Власов, за такую дерзость желая равным образом наказать сего соумышленника Джамбора, быстро поворотил с отрядом к реке Тихинькой. Скоро достиг аула Шеретлука и с жителями предал оный огню, причем захватил 30 лошадей, до 700 штук рогатого скота и 1000 овец. Наказав столь удачно сих двух злодеев, отряд, обремененный добычею, возвратился в свои границы без малейшего урона.

21, 24 и 27 майя отряд наш ходил наказать злодейские скопища сапсугов и абазехов, разорившие аулы приверженных нам хамышейцов. Успех увенчал вполне сие предприятие: шайки хищников разбиты наголову, несколько аулов истреблены до основания, взято в плен 16 душ обоего пола, угнато 50 лошадей, 400 штук рогатого скота и 200 овец.

В исходе июня Власов получил известие от лазутчиков, что абазехи и сапсуги намереваются напасть большими силами на отряд действовавшего на Кавказской линии начальника корпусного штаба, генерал-майора Вельяминова и, желая не допустить их до сего, 1-го июня выступил против них со значительным отрядом. Разделя оный на несколько частей, смотря по необходимости, более или менее сильных, под начальством испытанных в мужестве и благоразумии штаб-офицеров, он опустошал владения враждебных закубанцев по 19-е число. Нанося им везде величайший вред, отряды наши сожгли множество аулов, весь хлеб и сено, взяли 1000 рогатого скота, 1000 овец и до 50 лошадей и к 20-му числу возвратились с малою потерею.

В то время, когда отряд наш так славно действовал внутри владений горцев, некоторые из прибрежных аулов покушались вторгнуться в Черноморию для грабежей, но усиленная кордонная цепь неустрашимо отразила их нападения. Генерал Власов, желая продолжить спокойствие на границе, просил атамана Матвеева еще усилить кордонную стражу назначением нескольких полков на границу и вооружением престарелых козаков на защиту пограничных куреней. Весьма тягостно было для войска всегдашнее всеобщее вооружение, но атаман вынужден был выполнять все просьбы Власова. В сие же время сводный баталион Таманского гарнизонного полка прибыл в Екатеринодар и поступил в отряд, находившийся в засеках.

Распорядившись таким образом, Власов уже смело получал сведения от лазутчиков о собрании горцев, грозивших разорением Черномории за наши действия против них, и был совершенно готов на всех пунктах кордонной линии отражать нападения дерзких злодеев.

Черкесы, хотя видели нашу грозную готовность, однакож не оставляли своих предприятий к разбоям и тем вынудили Власова возобновить против них наступательные действия. Он недолго собирался. Отряд, состоявший более нежели из 5 тысяч Черноморцев и регулярной пехоты с 10 конными орудиями, открыл 5 сентября свои действия отдельными частями по разным направлениям горских владений. По 19 октября сапсуги и абазехи, навлекшие на себя справедливое наше мщение, гибли от оружия сих отрядов. Мужественные предводители, войсковые полковники: Табанец, Зенченко, Перекрест, Чорный и Долинский жестоко карали хищников. Пощады никому не было. Они пронесли опустошения в самые скрытные, неприступные ущелья гор, истребили множество аулов со всеми заготовлениями хлеба и сена, угнали значительное количество разного скота, взяли 20 человек в плен с оружием в руках и, оставляя устрашенного бегущего неприятеля, без малейшей потери возвратились к сборному пункту в засеки. 20 октября прекратились все действия; жестокое наказание разсеяло неприятелей совершенно.

Добытое оружием временное спокойствие границы радовало утружденную Черноморию и манило счастием безмятежным. Но вскоре, волею судеб вышних, известие горестное, тяжкое опечалило верных Черноморцев: с нелицемерным душевным прискорбием они оплакивали в Бозе почившего великого монарха своего Александра Благословенного и с любовью верноподданническою присягнули ныне благополучно царствующему Императору Николаю Павловичу.

1826 г. В начале 1826 года враждебные замыслы злых племен закубанских против Черномории стали оказываться по-прежнему. Лазутчики наши безпрерывно приезжали к генералу Власову с известиями о многочисленных скопищах сапсугов, абазехов и натухайцев, готовившихся грабить наши Исторические записки о Войске Черноморском410

пределы. Строжайшие меры осторожности были приняты по всей кордонной линии, цепь удвоена и сильные разъезды придвинуты к пунктам, удобнейшим для переправы чрез Кубань.

Такое сильное оборонительное положение кордонов оказалось весьма полезным. Хищники не замедлили появиться густыми толпами на левом берегу Кубани и в нескольких местах пытались прорвать нашу цепь, чтобы разорить пограничные селения; однакож, помощию Всевышнего Промысла, везде с уроном были отражаемы храбрыми Черноморцами. Генерал-майор Власов не хотел более остаться в оборонительном положении и быть только хладнокровным зрителем набегов злодейских; он решился, не обезсиливая кордонов, с особыми, нарочито собранными отрядами действовать наступательно.

В половине генваря Власов выступил за Кубань, быстрыми движениями обошел неприятеля в тыл, обратил на себя все его скопища и, в течение нескольких дней мужественно сражаясь с ними, искусно отвел их от Кубани к горам. Там, разделив отряд на три части, ночью с трех сторон ударил на злодеев, смял их, разстроил и заставил разбежаться. На другой день после сей битвы, не встречая более противников, отряд благополучно возвратился к Кубани.

Между тем в сие время попечитель торговли с горцами, коллежский советник де-Скасси, чрез своих комиссионеров старался всеми мерами привлечь к нам хотя одно племя натухайцев, менее прочих воинственное, более всех занятое торговлею, следовательно, более склонное к трудолюбию, желал совершенно отклонить оное от союза с непримиримыми сапсугами, удержать от набегов; но успех не увенчал его стараний. Коварные натухайцы, никогда еще не наказанные за свои злодеяния, всегда спокойные, всем довольные, ласкательствами усыпляли де-Скасси, обещали покориться России и в тоже самое время, соединясь с сапсугами и абазехами, устремились грабить наши пределы.

Прозорливый генерал Власов давно видел коварство сего племени и легковерие де-Скасси; он не хотел ждать окончания безполезных переговоров, медленно производившихся в Бугазской карантинной заставе, и, предположив ускорить наказание хитрых злодеев, 4 февраля переправил на левый берег Кубани у Староредутского поста два отряда под начальством войсковых полковников Табанца и Стороженка, приказав им первоначально опустошить соседние с натухайскими владениями сапсугские аулы на речках Пшебепс и Пшепль. Отряды неустрашимо исполнили его волю: истребили огнем 4 аула, взяли в плен 35 душ обоего пола, захватили до 400 штук рогатого скота и 300 овец. 25-го же числа, по его распоряжению, войска наши, разделясь на три отряда, вторгнулись во владения натухайского князя Сагат-Гирей Калабат Оглу, всегда более прочих казавшегося нам преданным и всегда хитрее прочих коварствовавшего пред де-Скасси. Отряды сии быстро, решительно атаковали со всех сторон его аулы, разсеяли защитников оных, предали всеразрушающему пламени все строения, весь хлеб и сено, захватили все имущество, взяли в плен до 50 душ его подданных, угнали 1000 штук рогатого скота, 1000 овец и, соединясь все вместе, отступили без малейшей потери к своей границе.

В сих счастливых экспедициях Черноморцы действовали с безпримерным самоотвержением и благоразумными распоряжениями мужественных предводителей полков, войсковых полковников: Табанца, Зенченко, Долинского, Кравцова, есаула Животовского и артиллерии есаула Ольхового 2-го достигли блестящего успеха и заслужили особенную признательность начальства. Так отдавал им справедливость генерал-майор Власов в донесениях своих г-ну корпусному командиру.

Наказанные таким образом натухайцы прибегнули к покровительству деСкасси и, богатыми подарками уверив его в давней своей преданности России, чрез него приносили жалобу на генерала Власова за несправедливое разорение их аулов. По Высочайшему повелению Государя Императора прибыл в Черноморию 15 июня генерал-адъютант Стрекалов для изследования действий Власова, и вскоре сей генерал удалился от командования Черноморскою кордонною линиею; вместо же его прислан Войска Донского генерал-майор Сысоев. Все имущество, пленных и скот, взятые нашими войсками у натухайцев, повелено возвратить, что немедленно было исполнено.

После сих происшествий на границе возстановилось совершенно спокойствие, и войсковой атаман Матвеев ревностно трудился над устройством внутренним, давал облегчение козакам утружденным, разорившимся от непомерной тягостной пограничной службы. Для пополнения же убыли в полках черноморских, в продолжение 5 лет находившихся в безпрерывных военных действиях против закубанцев, он распорядился начать набор козаков из малолетков вновь переселенных малороссийских семейств, уже окончивших водворение свое на сей земле и совершенно оправившихся в хозяйственных обзаведениях.

В сем году на смену 3-го конного полка отправлен из войска в Царство Польское 2-й конный полк под начальством войскового полковника Перекреста; потом, по предписанию корпусного командира генерала Ермолова, полки сего войска, 1-й конный с войсковым старшиною Зенченком и 4-й конный с войсковым старшиною Вербицким, пошли в Грузию для действия противу персиян, где они, отличные своими подвигами, приобрели честь и славу.

В сентябре месяце высочайшим повелением Государя Императора генераладъютант Паскевич назначен начальствовать войсками Кавказского корпуса вместо генерала от инфантерии Ермолова, после чего предписано Войску Исторические записки о Войске Черноморском412

Черноморскому состоять в ведении начальника войск на Кавказской линии генерал-лейтенанта Эмануеля.

1826 г. По случаю разрыва с Россиею персиянами мира Черноморское войско Высочайшим указом оставлено в военном положении. Счастливые успехи россиян в персидскую кампанию родили зависть в турецком правительстве, и оно в сем году обнаружило неприязненное к нам расположение. Анапский паша, соседствующий с Черномориею, тотчас был усилен войсками. В апреле месяце генерал-лейтенанту Эмануелю сделалось известным, что турецкие войска, прибывая во множестве а Анапу, имеют намерение чрез 25 дней вторгнуться в пределы российские.

Черномория, как представляющая первый пункт к таковому неприятельскому вторжению, по предписанию Эмануеля, приняла повсеместную бдительную воинскую осторожность: на подкрепление передовой стражи нашей назначены резервы и к защите границ войска, для непредвидимого случая, собраны все полки, находившиеся в домах.

3-й конный полк, бывший в Царстве Польском с полковником Безкровным, обратился в пределы войсковые, а 6-й пеший с войсковым старшиною Табанцом отправлен к Владикавказу.

Движение из Крыму чрез Керченский пролив регулярных войск и переход их чрез Черноморию на усиление Кавказского корпуса, принятая осторожность и укрепление постов по границе устранили предприятие анапского паши от покушения к нападению на пределы Черномории. Впрочем, собрания на разных речках закубанских горских народов в больших толпах продолжались; в диком сем народе носились вымышленные недоброжелательные слухи, будто бы персияне прогнали русских до Тифлиса, будто в Крыму татары подняли бунт, персидское правительство приняло лезгинцев и других народов в свое подданничество, шах как победитель следует горами к Анапе и что у нас на границе никаких войск нет.

Но на самом деле персияне присылали ко всем горцам, обитающим на пространстве от Гурии до Анапы, двух ханов, в сопровождении 40 человек персиян, в виде посланников, с сильным убеждением всех горцев возстать к неприязненным действиям против границ наших; однакож прибрежные закубанские владельцы, преданные нам, не послушали их, напротив того, чрез весь сей год не только сохранили к нам дружбу и приверженность, но и враждующих сапсугов и других племен горских народов удерживали от набегов на границы наши.

В сие время черноморские козаки с сожалением лишились смертию удрученного летами и подвигами незабвенного для них генерала Бурсака (55). Войсковой атаман Матвеев также вскоре умер.

Скорбь козаков о потере вождей не долго продолжалась: Государь Император Всемилостивейше назначил Его Императорское Высочество, наследника, Великого Князя Александра Николаевича атаманом всех козачьих войск.

Предшествовавшему слуху о сем необычайном назначении козаки не верили; но когда объявлен высочайший приказ и внушена начальниками важность толико вожделенного назначения и несказанной милости Всеавгустейшего монарха, они спешили в храмы принесть теплые мольбы Всевышнему о здравии всего Августейшего Императорского дома.

По смерти войскового атамана Матеева назначен наказным атаманом полковник Безкровный (56), возвратившийся с 3-м конным полком из Царства Польского, командовавший же Черноморским войском донской генерал Сысоев выбыл на Дон.

Для улучшения благосостояния и введения порядка по всем частям Черноморского войска, Высочайше Его Императорским Величеством утверждено положение, которым постановлены на прочных основаниях присутственные места. Войсковая канцелярия составлена из двух экспедиций: воинской и экономической; военный суд, при войсковой канцелярии учрежденный для впадающих в преступление воинских чинов; гражданский суд с опекою для лучшего призрения вдов и сирот; градские полиция и четыре земские сыскные начальства по округам: Екатеринодарской, Таманской, Бейсугской и Ейской для благочиния и судопроизводства; куренные управления по куреням для разбирательства между жителями претензий на месте. Всем сим присутственным местам начертаны священные права и преимущества, приноровленные к обычаям, праву и жизни Черноморцев. Войсковая канцелярия поставлена в сношение с губернскими правлениями и подчинена корпусному командиру, гражданский суд с опекою областному таковому же, военный суд наказному атаману.

Генералу Ермолову обязано войско благодарностию за составление и представление положения сего на Высочайшее Его Императорского Величества утверждение. Он с поступления в его подчиненность войска имел попечение развить в нем промышленность и просвещение и усовершенствовать по всем отраслям хозяйство козаков, чтобы сделать их хорошими хозяевами и возвесть военное и гражданское их состояние в лучшее положение.

ГЛАВА XVIII

В следующем 1828 году возгорелась война с турками, и козаки не могли воспользоваться отеческою попечительностью правительства. Поставленные на Исторические записки о Войске Черноморском414

границе с дикими народами, безпрерывно делающими набеги по подстреканию турок, козаки обязаны были вновь употребить все старания и все свои силы к защите себя и своей родины и изыскивать все средства сохранить целость своего достояния. Они должны были теперь покинуть семейства без приюта, оставить без внимания хозяйства, бросить поля не обработанными, жилища не устроенными.

1828. С раннею весною все полки черноморские собраны были в подкрепление границы. 1-й пеший полк с есаулом (ныне в отставке полковник) Животовским отправлен за Дунай.

25 апреля Высочайшим Его Императорского Величества манифестом объявлена Турции война. Анапский паша, предварительно снабженный свежими войсками более 7000, исправным вооруженным флотом и артиллериею, привел крепость в лучшее оборонительное состояние, воззвал к горцам о возмущении, стараясь возбудить в них по единоверию ненависть и вражду к нашему правительству. Однакож еще в начале февраля месяца являлись владельцы к начальникам частей кордона с вопросом, как мы поступим, в случае войны с Турциею, с теми из них, кои не примут участия с турками. Начальство, соображаясь со святейшею волею Государя Императора, сообщенною начальником главного штаба Его Императорского Величества генерал-лейтенанту Эмануелю, имело обращение с ними самое дружелюбное; мерою кротости им было внушено, что не только в случае войны с турками, но ежели бы по обстоятельствам случилось войскам нашим перейти за Кубань и там действовать противу турок, те из закубанцев, которые не будут действовать с ними, всегда пощажены будут, ибо война противу Порты до них нисколько не может касаться, и личная безопасность их, семейств и имущества обезпечены будут охранными листами. Сверх того положено было правилом, чтобы за вины частных лиц не наказывать целых обществ и во всяком случае оказывать им возможную помощь. Чтобы с большею точностию внушить им Высочайшую волю, начальство Черноморского войска нарочито вызывало владельцев закубанских, оказывало им ласки, обещало всякое покровительство Государя Императора и предлагало переселиться к нам на случай нападения неприязненных горцев на пределы наши. Между тем в Черномории устроены два лагеря: 1-й при курене Старомышастовским и 2-й между Корсунским и Васюринским, скрытые от наблюдения их. Сверх того нарочито собирался отряд близ крепости Фанагории, который, по мере приближения к Анапе нашего флота с десантом, в апреле месяце перешел Бугаз, и 3-го мая произведены начальные удары туркам под Анапой.

Впрочем, сколько ни представляемо было со стороны нашей закубанским владельцам выгод и великодушия, однако же все бывшие преданными нам и жившие при берегу на левой стороне Кубани князья и дворяне, со всеми своими семействами, людьми и имуществами, удалились на жительство в дальние леса и горы, отложились от своей преданности России и, изменив ей, дали присягу турецкому правительству; из них главнейшие темиргойского владения: Тветлустан, Гайтенов, Безруков и чеченейского: Пшекуй, Бебержа и Пшемаф Ахметуков.

Не довольствуясь сею неблагодарностию и тем, что обнаружили свою неприязнь, закубанские владельцы объявили на меновых дворах, что они намерены сделать прорыв на нашу сторону для грабительства, полагая, что граница обезсилена выступлением войск к Анапе.

Так и случилось. 13 майя они выше Подмогильного поста вторглись в пределы наши и стремились на разорение куреней: Корсунского и Васюринского. Резерв, состоявший под начальством войскового старшины Суличича из трех полков: 10-го и 11-го конных и 10-го пешего, встретил вероломных, поразил их и обратил в бегство. Злодеи мгновенно вплавь возвратились за Кубань, оставив на месте убитыми двух дворян своих, которых, по обычаю своему, не успели захватить, имея уже у себя множество убитых и раненых при поражении сем; с нашей стороны убит храбрый сотник Твердовский и 1 козак, а 4 ранено. Генераллейтенант Эмануель, истребовав резерв сей к Усть-Лабинской крепости и там оставя из оного 150 человек пехоты, с последнею и присоединившеюся регулярною пехотою и частию линейных козаков сделал движение за Кубань пониже Лабы.

10 дней генерал сей по разным направлениям, имея сообщение с генералмайором Антроповым, разил собранные скопища черкес, снабженные от турок артиллериею и предполагавшие сделать нападение на пределы Черномории и Кавказской линии.

Анапский паша, стесненный сухопутными войсками нашими в крепости, вновь воззвал к горским народам, живущим по берегу Черного моря на речках: Пшад, Улан и Убик, и, снабдив их и других горцев одиннадцатью орудиями, артиллеристами и лошадьми, жалованьем и другими дарами, 31 майя подвинул их к Анапе, для действия противу нашего отряда.

Но черкесы были войсками нашими разбиты под Анапой и 12-го июня самая крепость сия покорена русскому государю. 30 знамен, 4 тысячи гарнизона, 84 пушки, 4 пороховых погреба, арсеналы и магазины с оружием, запасами и продовольствием были нашими трофеями.

Черкесы, лишенные тогда обольщений анапского паши, оставили набеги на пределы наши. Не получая обещанного пашою жалованья и других подарков и тщетно ожидая подкреплений со стороны турок, устыдились своих разсчетов, начали вновь прибегать под покровительство и подданство российское. Чеченейцы первые, столько известные прежними хищничествами, грабежами и убийствами, возчувствовали благодетельное Его Императорского Величества Исторические записки о Войске Черноморском416

правление, добровольно с раскаянием покорясь Его скипетру, подали пример прочим султанам, ханам, князьям и дворянам; но сапсуги, абазехи и натухайцы и другие племена, оставаясь неприязненными, вскоре испытали весь ужас военных действий в своих жилищах.

Наказной атаман Безкровный, высочайше произведенный (за личную храбрость противу горцев) в генерал-майоры, преследовал хищников в жилищах их, оставя гарнизон в Анапе и Джеметеи, для обезспечения от набегов горцев, с последними полками перешел чрез Бугаз и расположился по границе, где все полки, как конные, так и пешие, находились безсменно.

1829 г. 1 сентября откомандированы из войска противу турок в 1-ю действующую армию 5-й и 6-й конные полки под командою войскового старшины (ныне в отставке полковник) Залесского и есаула (ныне в отставке подполковник) Завгороднего. Полки сии вели себя отлично и во всех делах обращали особенное внимание храбростию и неустрашимостию. Будучи предводимы достойнейшим генералом Красовским, отличили себя под крепостию Силистриею, на полях Болгарии при разбитии верховного визиря и за Балканами в Румынии, и участвуя в победах под Адрианополем, Вызою, Чорлу и Сараем под начальством знаменитых вождей: графа Палена 2, князя Любомирского и генерал-майора Петрищева. Отправление из войска полков сих следовало по внимательному разсмотрению непременного члена войсковой канцелярии подполковника Зенченка, прибывшего с персидской кампании.

Войсковая канцелярия умножила значительно доходы и могла отправить 500 т. руб. войсковой суммы в Московский опекунский совет для приращения их процентов.

После взятия Анапы, занятия оной российскими войсками, построения редута на Джеметеи и неоднократных поражений горцев в самых их жилищах, казалось, можно было им убедиться, что ни турки, их обольщавшие, ни сами они не могут противустоять русскому оружию.

Одно благое средство им предстояло – сделать покорными России, предлагающей им во всякое время мир и спокойствие, но все меры снисхождения и ласки со стороны нашей, в сие время им особенно оказанные, остались безуспешны. Они отвергали дружелюбные наши предложения, и как война с Турциею еще продолжалась, то, будучи подстрекаемы турками и получая с пристающих к берегам их контрабандных судов необходимое для своего существования, питали к нам недружелюбные намерения и искали случая нанести нам вред. Абазехи, натухайцы и сапсуги тогда-же, как покрылась река Кубань льдом, несколько раз переходили на нашу сторону для грабительства и увлекали наших людей в плен. Наконец противу 12 числа июля сделали нападение на великолагерный меновый двор.

Чтобы наказать злодеев, генерал майор Безкровный испросил разрешение у командовавшего войсками на Кавказской линии генерала от инфантерии Эмануеля сделать экспедицию на речку Иль против сапсугского народа. Получив таковое, Безкровный собрал отряд из 1544 человек козаков с двумя взводами артиллерии и 21 июля двинулся для наказания злодеев. Разогнав хищнические скопища, он взял у неприятеля 1000 штук овец и на другой день возвратился в Черноморию.

В деле сем с неприятельской стороны взято в плен 3 души; с нашей же убит козак 1, ранен обер-офицер 1, урядников 3 и козаков 9, лошадей убито 13 и ранено 26.

Сентября 2-го турецкий султан испросил у всемилостивейшего Государя Императора Николая Павловича мир. Спокойствие между империями водворилось, и черкесы оставлены в подданстве России.

1830 г. 29-го генваря получены из-за Кубани известия, что обитающие в горах ничтожные, но непреклонные к нам сапсуги, абазехи и натухайцы волнуются и не хотят верить, что по взаимному согласию Российской и Турецкой империй они навсегда оставлены в подданстве нашего государя и, чтобы показать дух независимости, предположили непременно вторгнуться в пределы Черномории для грабежа.

Генерал-майор Безкровный, чтобы предупредить таковое вторжение, собрав отряд в 2500 человек конницы и пехоты с конною артиллерийскою Черноморского войска ротою, двинулся от Кубани в горы. Несмотря на то, что сапсуги были в собрании во всей готовности и превосходили в числе наш отряд, воины наши шли вперед и, избрав позицию, сразились с неприятелем, которого сколь ни велика была потеря, но и с нашей стороны убиты два офицера, 2 унтерофицера и 29 козаков и солдат.

5-го апреля назначены из войска 3-й конный, 2-й и 7-й пешие полки в укрепление Псенафу, что на Белой речке, за Кубанью, при Долгом лесе, а из числа сих полков 200 пехоты отделились в Усть-лабинскую крепость к коменданту графу Юри для занятия караулов.

Для безопасности черноморской границы правительство принуждено было истребовать отставных и престарелых офицеров и козаков, что было весьма чувствительно для них, особенно же ослабевших на долговременной службе и раненых на войне.

Летом сего года генерал от кавалерии Эмануель сделал распоряжения переправить чрез Кубань два сильные отряда и остановиться лагерем, первому на речке Белой при Долгом лесе под командою генерал-майора Рилля и под главным начальством командовавшего войсками правого фланга линии генерал-майора Антропова, а второму при устье речки Шепш, на речке Афипс, под начальством Исторические записки о Войске Черноморском418

командующего 3-ею бригадою 14-й пехотной дивизии полковника Аристова и под главным управлением наказного атамана генерал-майора Безкровного, и сделать на тех местах укрепления, для чего избрать самые выгоднейшие позиции, а для коммуникации на правом берегу Кубани возобновить старое Федоровское и у переправы, на левом берегу реки Кубани, устроить также укрепление для прикрытия переправы.

С величайшими усилиями и совершенным изнурением для края сего в семже году окончены Безкровным последние сии укрепления и сделаны в оных для гарнизонов казармы, а для больных лазареты. Высшие военные начальники, обозревавшие все сии устройства, единогласно утверждали, что они свыше сил человеческих и что собственное тщеславие при сем наказного атамана Безкровного заглушило в нем все бедствия отряда и ропот воинов, день и ночь работавших, день и ночь сражавшихся.

Полки, бывшие в персидскую и потом турецкую в Азии компании, 1-й и 4-й конные и 6-й пеший возвратились в войско, стяжав подвигами своими блестящую славу.

Дивизионный штаб 20-й пехотной дивизии назначен в город Екатеринодар.

Октября 9-го генерал-фельдмаршал граф Паскевич Эриванский изволил посетить Черноморию, а 10-го прибыл со всем штабом в город Екатеринодар.

11-го ноября наказный атаман Безкровный удален от должности, и на место его назначен генерал-майор Заводовский. С сего времени улучшено благосостояние войска, умножены войсковые доходы, простирающиеся по настоящее время до 2 250 000 рублей и хранящиеся в московском опекунском совете для приращения из процентов.

Черноморское войско, при первоначальном основании своем, имело 26 тысяч душ, перешедших от Днестра, Буга и Днепра на сию землю; теперь же в оном считается до 110 тысяч душ обоего пола. Число сие увеличилось неоднократными переселениями из малороссийских губерний, без чего нездоровый край сей остался бы без людей, ибо в оном ежегодно гораздо более умирало, нежели рождалось, не говоря уже об убитых почти в безпрерывных сражениях с непримиримым неприятелем и умерших от ран.

Кухаренко Я. Г. Туренко А. М.

Комментарии (Примечания) Б. Е. Фролова


  1. Сечь запорожских козаков подробно описывает г. Бантыш-Каменский в своей Истории Малой России, во 2-й части, главе 25. Из дел же войскового архива видно, что Сечь Запорожская, или главный Кош (стан) козаков, имел кроме хижин жителей, постоянно в оном обитавших, еще 38 куреней (домов), кои занимали козаки, избранные на службу из куренных слобод, и что куренные атаманы и каждый курень носили имя той слободы, атаман которой в нем жил. Все Войско Запорожское было поселено в 38 куренных слободах и прилежавших к оным хуторах, по степи рассеянных, которые получали название или от строителя, или от отчества первого основателя оного, или от верховного главы Сечи. Все эти курени составляли Сечь. Начальником Сечи был кошевый атаман, избираемый голосом старшин и народа, а в помощники ему избирались из опытнейших и грамотнейших войсковой судья и войсковой писарь, и сии три лица составляли правление Запорожцев. Курени разделялись надвое. В одних, по слободам и хуторам, жили козаки семейные, хозяева постоянные, в других же – бездомки (в малороссийском наречии сиромы, т. е. холостые), которые вели жизнь одинокую и занимались более грабежами, разбоями в землях, им соседственных; во время войн между окружавшими их царствами они, собираясь шайками, нанимались служить тому, кто более давал денег, или где надеялись получить более добычи. При таких своевольных собраниях бездомки выбирали себе в предводители ватажка (атамана) из самых отважнейших.
  2. В старшины запорожские назначались козаки, испытанные в храбрости, благо- разумнейшие; им в военное время поручались в командование отдельные части козаков до 1000 человек и более, и тогда они назывались полковниками, в мирное же время они употребляемы были от Коша по делам внутреннего управления Запорожцев. Но по возвращении в дома свои они обращались в прежнее состояние, пользуясь, однако ж, всеобщим уважением и званием товарищей. (Из дел войскового архива).
  3. По уничтожении и Сечи Запорожской обращены в казенные поселяне одни семейные козаки и весьма малая часть бездомков; все же прочие бездомки, не желая утратить своей дикой вольности, бежали в Турцию.
  4. Старшины запорожские, по уничтожении Сечи, служили по дворянским выборам с чинами армейскими: Белый, секунд-майор, екатеринославским дворянским предводителем; Головатый, секунд-майор, также капитан-исправником в Новомосковске, а Чепега капитаном жил в отставке. (Из дел войскового архива).
  5. Во время войны России с Портою Оттоманскою, по завоевании Бассарабии, вновь составленному Войску Запорожскому государыня Екатерина II повелела первоначально селиться между Бугом и Днестром, по берегу Черного моря, до бендерской дороги. (Из дел войскового архива).
  6. Первым кошевым атаманом назначен был, с производством в подполковники, Сидор Белый, войсковым судьею подполковник Головатый и войсковым писарем старшина Подлисец- кий. (Из дел войскового архива).
  7. Первую часть собранного войска составляла конница, в которую явились старшины Запорожья: Алексей Высочин, Иван Шам, Лукьян Тиховский и Семен Письменный; а вторую – пехота, назначенная для флотилии, где были старшинами: Иван Курлянский, Мукий Гулик, Иван Порохня, Константин Кордовский, Савва Белый, Иван Чернышев, Давид Белый и Яков Мокрый. (Из дел войскового архива).
  8. Остров Березань и на оном турецкая крепость были взяты запорожцами под предводительством судьи Головатого 7 ноября 1788 года. (Из дел войскового архива).
  9. Название верных Черноморцы получили 3 генваря 1786 г., что видно из высочайших рескриптов, грамот и ордеров князя Потемкина, хранящихся в войсковом архиве (7).
  10. В 1790 г. генваря 10, князь Потемкин Таврический возведен Государыней Императрицей в звание великого гетмана Екатеринославских и Черноморских казачьих войск; но еще и до сего возведения в гетманы Потемкин, любя Запорожцев и желая поощрить их к службе, добровольно записался в их войско козаком под именем Грицька Нечосы (9). Грицько – Григорий, а Нечоса потому, что князь носил волосы непричесанными, и потому, что в Запорожье было обыкновение переименовывать настоящее прозвание соответственно качеству человека. Состоя по списку в курене Васюринском, Потемкин платил в оный ежегодно жалованье на одного козака, который нес за него наравне с прочими службу. Кроме сего, по примеру князя, записались в войско и другие знатные чиновники, коим выданы тогда же от Коша аттестаты, а именно:
    • 1-й двора Ее Императорского Величества обер-шталмейстеру и кавалеру Льву Нарышкину, ? 818.
    • 2-й бригадиру Василию Голицыну, ? 815.
    • 3-й дивизион-вартимистру Егору Маклашевскому, ? 822.
    • 4-й надворному советнику Федору Кветке, ? 817.
    • 5-й капитану Илии Кветке, ? 819.
    • 6-й прапорщику Лисовицкому, ? 810.
    • 7-й полковнику Михайле Горновскому, ? 816.
  11. Когда умер князь Потемкин, то со смертию его приостановилось как сформирование, так и предположенное поселение между Днестром и Бугом нынешнего войска, так как все дела были у одного князя Потемкина. В Санкт-Петербурге же мало кому известно было о сем войске. Войско отправило в С.-Петербург депутатом полковника Головатого для испрошения войску утвердительных грамот и определительного местоводворения. Головатый, ходя от министра к министру и не получая ничего удовлетворительного, по веселонравию своему, будучи одарен природным умом и дальновидностию, речист, смел и храбр, проводил время более в остроумных шутках… Наконец предстал внезапно пред Государынею Императрицею в Летнем саду, весь в красном запорожском платье, вооруженный двумя пистолетами с лядункою и саблею, облитыми серебром и золотом, и с обритою головою, упал на колени и с сокрушенным сердцем воскликнул: «Стий, Маты!». Потом с душевным благоговением и слезами, навернувшимися на глаза, произнес следующую речь: «Жизнедательным державного веления твоего словом перерожденный из неплодного бытия, верный Черноморский Кош приемлет ныне дерзновение вознести благодарный глас свой Святейшему Величеству твоему и купно изглаголати благодарность сердец его. Прийми оную, яко едино к тебе сохраненную, и буди нам прибежище, покров, радование – тай годи!». Осведомившись от Головатого лично обо всем, касающемся до войска, Государыня Императрица соизволила: «сделать доклад». (Слов. предание генерала Бурсака).
  12. Вместе с грамотой Императрица пожаловала войску серебренное вызолоченное блюдо с таковою же солонкою, хлебом и солью; большое белое знамя, серебренные литавры, две серебренные трубы и для церкви святый потир со всем прибором, суто-вызолоченные глазетные ризы со стихарем и со всем облачением. (Из дел войскового архива).
  13. Прибытие Головатого к войску с Высочайшими грамотами было радостнейшим днем для всех Запорожцев, днем нового их бытия, и принятие грамот в Коше ознаменовалось торжеством великолепнейшим. Пели благодарственные молебны Господу и молились о здравии царицы матери; стреляли из пушек и ружей; давали пиры и, поздравляя друг друга с высокомонаршими милостями, знаки нелицемерной радости своей изъявляли пением песни, ими тогда же сложенной от полноты сердечных чувств:

    Ой годи нам журитися, пора перестати;
    Диждалися од царици за службу заплаты.
    Дала хлеб-силь и грамоты за вирнiи службы,
    От теперь мы, миле братье, забудем все нужды!
    В Тамани жить, вино служить, границю держати,
    Рыбу ловить, горилку пить, ще й будем багати.
    Да ще-ж треба женитися и хлиба робити,
    А хто прыйде к нам з невирных, - як ворога бити.
    Слава Богу и царици и покiй гетману,
    Залечили в сердцах наших великую рану!
    Дякуймо-жъ царици, молимося Богу,
    Що вона нам показала на Тамань дорогу

  14. Название пластунов заимствовано от малороссийского глагола пластать, то есть бродить по грязи, по болоту; ибо они, с малолетства пристращаясь к охоте, проводят всю жизнь в топких местах, заросших непроходимым тростником, где обитают одни дикие звери.
  15. Род копья, несколько короче обыкновенного
  16. Паланками назывались в Запорожье пограничные укрепленные посты, а после нынешние окружные или земские управления.
  17. План города был сделан присланным от губернатора Жигулина инженер-прапорщиком Гетмановым.
  18. В городе, по примеру Запорожского Коша, были устроены 40 куреней (домов) для жительства куренных атаманов и козаков, служащих и бездомовных.
  19. Сыскное Ейское начальство переведено в 1820 году из Щербиновского куреня в Кущовский.
  20. Кии были деревянные посохи и на конце одном нарост.
  21. В это время я лишился всего своего достояния, по жительству моему в этом курене, на 5 тысяч рублей. Туренко.
  22. Холм, ныне уездный город Люблинской губернии.
  23. В настоящее время решения Переяславской Рады 1654 г. интерпретируют как акт принятия Российского протектората.
  24. Запорожская Сечь была окружена русскими войсками 4 июня, а 5-го – ликвидирована без какого-либо кровопролития.
  25. Речь идет о русско-турецкой войне 1768–1774 гг. Кубанский архив419
  26. Упоминаемый авторами указ в источниках и исторической литературе обнаружить не удалось.
  27. В указе 14 января 1788 г. речь не шла об «определении» земли. Екатерина II благосклонно отнеслась к просьбе казаков об отводе им земель в Керченском Куте или на Тамани, но решение этого вопроса предоставила на усмотрение Г. А. Потемкина.
  28. В документах о назначении С. И. Белого атаманом употребляется формулировка «войсковой атаман», сам он именовал себя также «войсковой».
  29. Вероятно, опечатка и речь идет о 1789 г. В делопроизводственной документации эпитет «верные» Г. А. Потемкин употреблял еще с 1787 г., название «черноморские казаки» встречается с декабря 1788 г.
  30. Жалованная Грамота подписана 30 июня 1792 г.
  31. Уточним, что князь Г. А. Потемкин записался в Запорожские казаки в 1772 г. еще до упразднения Сечи и, по обычаю тех лет, выставлял вместо себя на службу наемного казака. Числился он не в Васюринском, а в Кущевском курене.
  32. Флотилия достигла берегов Тамани 25 августа 1792 г. В рапорте Саввы Белого численность первого десанта указана в 3247 человек.
  33. На 12 лодках.
  34. Шестисотенная команда К. Кордовского переправилась через пролив на Тамань в последних числах октября.
  35. Вероятно, опечатка, и авторы ведут речь о 3000 казаков. Атаман З. А. Чепега в поход выступил 3 сентября с отрядом в количестве 2063 человек.
  36. Потомки Донских казаков, ушедших на Кубань во главе с Игнатием Некрасовым в 1708 г.
  37. Указанные кордоны на самом деле появляются только весной 1794 г. В 1793 г. были основаны кордоны с совершенно другими названиями, и занимался этим не лично атаман З. А. Чепега, а назначенные им старшины – К. Белый и З. Малый. Эти ошибочные сведения авторы заимствовали из мемуаров неизвестного автора, опубликованных в «Русском инвалиде» за 1829 г.
  38. В документе говорится о 50 казаках, на самом деле «наряжено» было еще меньше.
  39. Авторы ошибаются: А. А. Головатый выступил в поход 26 апреля и прибыл в Тамань предположительно в конце мая или начале июня.
  40. Скорее всего, речь идет о Екатерининском и Березанском куренях, образованных «по Высочайше воле».
  41. Поездка Батыр-Гирея в российскую столицу началась в феврале 1795 года.
  42. Авторы крайне упрощенно и наивно пытаются объяснить причины конфронтации между субэтносами адыгского народа. Истоки этой вражды кроются в социальных процессах, происходивших в среде адыгского общества.
  43. Битва, вошедшая в историю как Бзиюкская, произошла 29 июня 1796 г. на равнинной низменности Неджида около речки Бзиюк (в 18 км от современного Краснодара). Княжеско- дворянскому войску противостояло крестьянское ополчение, представленное прежде всего шапсугами, а также абадзехами и натухайцами.
  44. Расположение куренных селений дано по описи конца 1795 г. К этому времени многие селения уже перебрались со своих изначальных мест поселения.
  45. Старший войсковой есаул (должность учреждена 14 января 1794 г.) исправлял дела «по пограничности», младший есаул – «по внутренности».
  46. Повеление Екатерины II о сформировании из Черноморских казаков двух конных полков для похода в Польшу последовало 22 апреля 1794 г. Исторические записки о Войске Черноморском420
  47. Назначение А. А. Головатого старшим в Черноморском войске и выступление полков в поход состоялось 14 июня.
  48. Речь идет о предместье Варшавы.
  49. Оптимизм авторов, конечно же, далек от реалий жизни.
  50. Колокола, отлитые из «неспособных» войсковых пушек, доставлены в Екатеринодар 24 июля.
  51. Войсковой судья А. А. Головатый был назначен «первоначальствующим над отрядом» повелением таврического губернатора С. С. Жегулина 6 февраля 1794 г. Об этом он сообщил З. А. Чепеге рапортом 16 февраля.
  52. Атамана З. А. Чепегу погребли 16 января 1797 г. в Екатеринодарской крепости «посреди назначенного для соборной войсковой церкви места». А. А. Головатый похоронен 29 января на полуострове Камышеван (территория современного Азербайджана).
  53. Событие это вошло в историю под названием «персидский бунт».
  54. Высочайшая грамота от 27 июня 1799 г.
  55. В грамоте 3 ноября 1799 г. дозволялось поселение закубанских горцев не ближе 60 верст от Кубани.
  56. Об «учебной флотилии» никаких данных не обнаружено. Возможно, опечатка, и читать следует – «гребной флотилии».
  57. Грамотой от 17 апреля 1800 г. в Черноморию откомандированы егерские полки Драшковича и Лейхнера (Лийхнера) «для учинения горским народам репрезалъ … в наказание за дерзкие набеги их».
  58. Войсковая канцелярия учреждена вместо войскового правительства в силу грамоты Павла I от 16 февраля 1801 г. В ней (канцелярии), кроме атамана и двух членов, присутствовала «доверенная от императора особа». Ее роль очевидна: усиление контроля за войсковой администрацией, оперативная и, по возможности, объективная информация о происходящем в Черномории. Интересно, что первоприсутствующий генерал-лейтенант Кираев назначен еще до официального образования самой канцелярии.
  59. Беспалубные гребные суда с одной мачтой, реей и галерным парусом. Вооружение – трехфунтовая пушка. Бытовали и «малые» байдаки, представлявшие собой обычную лодку.
  60. Ришелье Арман Эмманюэль дю Плесси (1766–1822), французский герцог (дюк), эмигрировавший в Россию во время Великой французской революции. В 1805–1814 гг. – генерал- губернатор в Новороссии.
  61. 9-й пеший полк Паливоды, как и прочие казачьи полки, уходившие на внешнюю службу, являлся сборным: в него собирали людей по всей Черномории, принимали всех желающих, командир полка лично записывал людей в казаки уже во время похода.
  62. На самом деле казаков турки взяли в плен. Об их возвращении имеется рапорт, датированный 21 февраля 1808 г. Общие потери полка за 1807 г. составили всего три человека: это Паливода, есаул Лозинский и один хорунжий, умерший от болезни.
  63. П. Ф. Бурсак 3-й назначен командиром полка 21 ноября 1812 г. До этого служил адъютантом Херсонского генерал-губернатора Дюка де Ришелье.
  64. Первая команда казаков полка прибыла в Екатеринодар 7 мая 1813 г. Затем подошло еще несколько партий. Дело в том, что за время многолетнего похода ряд казаков женился, и теперь они двигались с семьями, имуществом, а кто побогаче – и с работниками.
  65. Высочайшее повеление о переселении последовало 17 марта 1808 г.
  66. Авторы завысили количество горцев по крайне мере в два раза. В первых рапортах речь идет о 4 тысячах. Фамилия майора 22-го Егерского полка – Бахман, и селение он отстоял не с батальоном, а с неполной ротой егерей. Кубанский архив421
  67. О пребывании Рошешуара на Кубани можно узнать из его книги «Мемуары графа Рошешуара, адъютанта императора Александра I». СПб., 1914.
  68. А. Ф. Бурсак не просто «принял» сотню, а несколько месяцев лично занимался вопросами комплектования вооружения и снаряжения.
  69. Есаул Д. С. Плохой (Плохий) командовал 1-м сборным конным полком, сформированным в марте 1813 г. из казаков конных и пеших полков Черноморского войска.
  70. В Екатеринодар полк вернулся 31 октября 1814 г.
  71. Мундир, разработанный в 1814 г., на Высочайшее утверждение не поступал, в самом войске фактически не употреблялся. Образцовые мундиры для Черноморского войска были изготовлены в Петербурге и удостоились Высочайшего утверждения 11 февраля 1816 г.
  72. Речь идет о младшем сыне войскового атамана Ф. Я. Бурсака – Павле Федоровиче (1788–1858). По войсковой нумерации – «Бурсак 3-й».
  73. 17 мая 1820 г. состоялись официальные торжества по случаю открытия войсковой гимназии, завершившей свой первый учебный год. Фактически она открылась 1 октября 1819 г. в помещении Екатеринодарского училища.
  74. Черноморское войско подчинено начальнику Отдельного Грузинского корпуса А. П. Ермолову 17 апреля 1820 г.
  75. В историографии это событие получило название Калаусского сражения.
  76. Зажигательный снаряд, имевший несколько сквозных отверстий.
  77. Ф. Я. Бурсак скончался в 1827 г.
  78. А. Д. Безкровный назначен войсковым атаманом 27 сентября 1827 г., а 2 октября, по случаю назначения Августейшим атаманом всех казачьих войск наследника Цесаревича, переименован в наказные атаманы.
Партнеры: