Гипанис / Издательская деятельность / "Станица" / Архив номеров / 49 июнь 2007 / Атаман Громославский

Новости раздела

Фотоальбом "Фанагория"
28.12.2015
"Кубанский сборник" - 6
22.09.2015

[главная] [редакторская колонка] [редколлегия] [история] [архив номеров]


Атаман Громославский

  "Лучше всего было бы для Шолохова (на которого и сейчас влияет его жены родня, от неё прямо несет контрреволюцией) - уехать из станицы в промышленный центр, но он решительно против этого, и я бессилен его убедить в этом…"
 
                                                  В.П. Ставский - И.В. Сталину, 16.09.1937 г.

  Пётр Яковлевич Громославский родился в 1870 году. У его отца, дьячка станицы Букановской Якова Васильевича, закончившего Усть-Медведицкое епархиальное училище, было шестеро детей - пять дочерей и один сын. Достаток семьи позволил дал основательное образование только сыну.

  Семья Громославский среди станичников пользовалась уважением. А с началом работы Петра пришёл в дом и достаток.

  Пётр Яковлевич в молодые годы, по воспоминаниям старожилов, был красив, выше среднего роста, с прекрасным басистым голосом. В церковном хоре голоса Громославских звучали по особенному. Говорят, что за это и фамилия была пожалована семье от Войска.

  Женился Пётр рано. Купил себе самый лучший тогда в станице офицерский дом в рассрочку за 100 рублей. Но жена вскоре умерла от туберкулеза, оставив ему двух сыновей - Виктора и Василия.

  Петру Яковлевичу приглянулась дочь богатого купца Фёдора Шорникова – Мария, красивая весёлая казачка из станицы Чернышковской. Родители её были против этого брака: жениху было под тридцать, да еще два сына. Однако Пётр Яковлевич проявил настойчивость, дав обещание тестю, что дети от первого брака, которые были ненамного моложе его новой избранницы, будут жить отдельно - у его бездетной вдовой сестры, для чего он купит им отдельный дом. На том и порешили…

  До 1915 года Пётр Яковлевич три раза подряд избирался атаманом станицы Букановской. Однако в 1916 году в "Памятной книжке Области войска Донского" за 1916 год в разделе "Станичные атаманы" записано: "Букановская - (вакансия)". Старожилы говорили, что Пётр Яковлевич обладал организаторскими способностями, строго следил за чистотой в станице, особенно на площади и у церкви, но начал "заниматься темными делами", за что и не отходил третий срок в атаманах.

  В своей биографии в 1937 году М.А.Шолохов напишет: "Отец жены - Громославский Пётр Яковлевич - до Октябрьской революции был станичным атаманом ст. Букановской Хопёрского округа, затем почтарём".

  За годы атаманства Пётр Яковлевич разбогател, в хозяйстве увеличилось количество работников. Держали три пары почтовых лошадей, ямщиков нанимали. Мебель в доме была мягкая, темно-бордового бархата, три зеркала-трюмо.

  После отставки Пётр Яковлевич вновь вернулся в храм дьячком. 30 января 1900 года у него родился третий сын - Иван. А затем род Громославских стал пополняться дочерьми. Старшая, Мария, появилась на свет, когда Мария Фёдоровна ещё кормила грудью Ивана. Потом родилась Лидия, а спустя годы и сестры-близнецы Анна и Полина.

  Пётр Яковлевич хотел, чтобы сыновья стали священниками, послав их учиться в Усть-Медведицкое епархиальное училище, а затем в Новочеркасскую семинарию. Дочерей он также поместил в епархиальное женское училище в Усть-Медведице. По воспоминаниям Ивана Петровича Громославского, все дети атамана были хорошо одеты, имели золотые часы на цепочке, а дочери – украшения. Дома были и в станице Букановской, и в Новочеркасске.

  Однако 1917 год нарушил все планы семьи Громославских. Гражданская война разметала сыновей. Сам Пётр Яковлевич, понимая, что возврата к старой России нет, чтобы спасти семью в смутное время, решил "жить тихо".

  Интересный эпизод есть у А.Воронцова в романе "Огонь в степи" - диалог между молодым Шолоховым и Харлампием Ермаковым, участником Верхнедонского восстания:

  "…Ты скажи, Михайло Лександров, чего энто твой тесть такой богомольный стал?
  Вопрос застал Михаила врасплох. Он развел руками:
  - Так ведь верующий он… Давно.
 - Вот энто правда, что давно! Он был верующим, и когда атаманил при старом режиме, и когда от всех мобилизаций бегал – от белой, красной, кудиновской, и когда в станисполкоме сидел и богател, как будто советская власть его не касается. Правда, вышла и у него осечка, попал в исправдом, но быстро вышел, быстрее меня, и пошел в церкву пономарем как ни в чем не бывало! Где же он, богомольный, был в 19-м, когда безбожники святые церквы поруганию подвергали? Видел я его недавно: все такой же гладкий, справный, пузо ишо больше стало. Зараз у меня, Миня, вопрос: ежели Бог таким, у которых завсегда хата с краю, помогает, а мне нет, зачем мне верить в Него? Я в этом вопросе большевиков понимаю!
 
- Я, Харлампий Васильевич, за тестя не ответчик…
 
- Знамо дело! У меня к тебе претензиев нет. Ты мне скажи, отчего Бог таких, как Пётро Яковлевич, любит?
 
Михаил отвёл глаза..."

  Петру Яковлевичу пришлось всю свою изворотливость пустить в ход, таить от станичников семейный достаток. Как потом рассказывали в семье Ивана Петровича, все вдруг стали пешком ходить - дескать, лошадь не на что купить. Девчата наряды в сундук попрятали.

  А тут ещё сыновей мобилизовали в Новочеркасске в Белую Армию. Спасло от расправы то, что на постой к Громославским был определен известный комиссар Малкин. Станичники звали его «Ванька-зверь» - много казаков в краснотале лично порубил. Но Громославских не трогал. Был случай, о котором вспоминает Павлова Роза Михеевна, 1928 года рождения:

  "Мой отец Павлов Михей Нестерович работал председателем Букановского Совета… Комиссар Малкин остановился на квартире у будущего тестя Шолохова. И вот прибегает мать-старуха ихняя: "Михей Нестерович, нашего хозяина посадили! Поговори с Малкиным…"
 
  Отец пошёл, а тот своё: "Я решил так: всю семью расстрелять". Михей Нестерович говорит: "Нельзя так. Это будущие строители коммунизма". "Нет, завтра надо выводить в хворост". Да уж кое-как уговорил Малкина".

  Спасло бывшего атамана не только это заступничество, но и то, что Малкину приглянулась старшая дочь Громославского Мария. Пётр Яковлевич даже выхлопотал у Малкина справку о своей благонадежности.

  В 1919 году восставшие казаки звали его на свою сторону. Но Пётр Яковлевич отказался - и даже, как пишет М.А. Шолохов в автобиографии - "в 1919 году во время Верхне-Донского восстания против Советской власти со своим старшим сыном добровольно вступил в красную Слащевско-Кумылженскую дружину, летом в этом же году был захвачен в плен белыми, предан военно-полевому суду и приговорен к 8 годам каторги, которую отбывал в Новочеркасской тюрьме вплоть до занятия его в начале 1922 года красными войсками".

  Однако жители Букановской утверждали, что Пётр Яковлевич вернулся домой сразу после ареста, никуда из станицы потом не уезжал и всё время был дома. Поговаривали, спасло его то, что сыновья служили у белых. Тем не менее, случай дал пищу для фантазии многим исследователям. Так, В.Воронов в книге "Юность Шолохова" пишет:
   "Бывший атаман станицы Букановской, П.Я.Громославский был насильно мобилизован белым атаманом, генералом Гусельщиковым, но не подчинился приказу, а во время Вешенского восстания с двумя сыновьями ушел к красным. В одном из боев попал в плен и был приговорен военно-полевым судом на каторжные работы. Из Новочеркасской тюрьмы его освободили в январе 1920 года отряды кавалерийского корпуса Думенко".

  Вскоре вернулись и сыновья. Как потом напишет в своей автобиографии Иван, конец 1919 - начало 1920 года он провел в госпитале в Ростове: тиф свалил как раз перед отступлением белых. Воспользовавшись неразберихой, вернулись в станицу и Виктор с Василием, поселившись отдельно от второй семьи отца. Вскоре, однако, Виктор повесился - почему, так никто и не узнал. Молчали об этом и Громославские.

  Как "пострадавший" от белых, Пётр Яковлевич был принят на советскую службу. В той же биографии Шолохова так говорится об этом: "С 1920 года по 1924 был заведующим станичным земотделом, а затем псаломщиком в течение, кажется 2 лет. Судился за невыполнение сельскохозяйственного налога, получил 3 года принудработ, но досрочно был освобожден и восстановлен в избирательных правах".

  Вместе с отцом работали в земотделе и его дочери - Мария и Лидия. Там и познакомился с ними молодой Михаил Шолохов. Букановские старожилы рассказывали, как будущий писатель ухаживал за Лидией и даже "сорвал первый поцелуй". Однако потом увлёкся старшей сестрой, Марией.

  Пётр Яковлевич для дочерей хотел бы другой партии – зажиточнее, родовитее. О прошлом же матери Шолохова, Анастасии Даниловны, ходило много разговоров, а отец, Александр Михайлович, к тому времени и вовсе спился. Однако новая власть делала упор на своих - "пролетариев". Миша Шолохов был как раз такой - не из казаков и пролетарий. Без денег, но смышлёный. Если его материально поддержать, "ума вложить", то можно и свою семью спасти... К тому же пусть лучше такой муж для Марии, чем комиссар Малкин!

  Когда Михаил пришел свататься, бывший атаман пригласил его на разговор без свидетелей. Никто не знал, о чём шла у них речь, но вышли оттуда вместе. Пётр Яковлевич объявил, что выдает замуж Марию, которая была старше Михаила.

  Продолжая изображать "бессребреника", Пётр Яковлевич свадьбу сыграл бедную и приданое дал пустяшное - куль муки да узелок с вещам, немало удивив станичников. Но венчание на Рождество 1924 года было торжественным - как венчали всех именитых людей, при всех зажжённых люстрах, с хором

  Вскоре Пётр Яковлевич любимую дочь с зятем "выпроводил" со двора на квартиру с одним узелком, чем тоже удивил станичников. Поговаривали - подальше от Лидии. Но, видимо, в том "узелке" было всего достаточно, чтобы молодые жили самостоятельно, не имея своего хозяйства, а потом и уехали в Москву (где Шолохов, по его собственным же словам, сменил десяток профессий за короткий срок - и, значит, постоянного заработка не имел). Нет ни одного воспоминания, свидетельствующего о том, что молодые голодали в то время.

  Зато у Михаила Шолохова появилась страсть к литературному творчеству. Г. Сивоволов в книге "Станицы биографии" пишет:
  "Не баловал старый тесть вниманием молодого зятя. Не нашлось молодым места в большом атаманском курене. Михаил вынужден был снимать квартиру в доме купца Долгова. С утра до поздней вечера в кузне стучали молотобойцы, а рядом днями и ночами работал над своими рассказами Михаил. Работал много, напористо и с вдохновением. Писал чем придется - карандашом, самодельными чернилами из бузины.
  Родственники жены, старый атаман с недоверием относились к литературным занятиям своего зятя. А Михаил упрямствовал, наедине с чистым листом бумаги просиживал ночи. За сравнительно короткое время написал несколько рассказов…"

  Живя то в Каргиновской, то в Букановской у Громославских, Шолохов за 18-20 месяцев создал большинство своих рассказов и повесть "Путь-дороженька" - то есть занимался только литературным творчеством. Кто, кроме тестя, мог тогда поддерживать молодых с появившейся на свет внучкой?

  Очевидно, и первые литературные опыты зятя бывший атаман поддерживал. В том числе и как бывший литератор, хоть и посредственный. Образование у Петра Яковлевича всё же было "повыше", он обладал каллиграфическим почерком, о чём свидетельствуют сделанные им надписи на фотографиях (находящихся теперь в музее в Вёшенской).

  Нередко ночами вместе с зятем они просиживали над страницами рассказов, обговаривая и корректируя написанное. Иначе и не могло быть. Михаил в армии не служил, события гражданской войны воспринимал глазами подростка. Пётр Яковлевич понимал, что его записи и рассказы никто печатать не будет. Другое дело - Михаил. Биография его не отягчена атаманством, нет родственников, которые бы служили в Белой Армии.

  Бывший атаман делает ставку на Михаила Шолохова, но перед станичниками играет роль тестя, недовольного, что зять жжёт много керосина. Житель Букановской Валерий Андреевич Гладышев вспоминал, что П.Я.Громославский, "когда Шолохов уже был зятем, все посмеивался: "Черте что - люди землю пашут, хлеб сеют, а этот сидит, сочиняет чего-то…"

  Как пишет Р.Медведев ("Правда и ложь о М.А.Шолохове") - после того, как Шолохов породнился "с семьей Громославских, литературная деятельность Шолохова становится все более успешной и интенсивной".

  Шолохову пишется только рядом с тестем! Тандем Шолохов - Громославский продолжился и когда Шолоховы переехали в Вёшенскую. Вспоминает Токина Полина Николаевна, 1902 года рождения: "Я сама вёшенская. Рядом со мной жила по улице Ленина, 109 Резцова Груня. Сын у нее работал в сберкассе, проштрафился он, и его судили. А мать пожила-пожила одна и умерла. После нее тут поселился Шолохов. Весь дом занял, а к нам поставил тестя с тещей, потому он часто у нас бывал (Громославские года два жили у нас на квартире)".

  И здесь тесть практически содержит семью Шолоховых, даже покупает зятю самый большой дом в центре станицы. Когда же сюда переезжает сын Иван с семьей, то покупает добротный дом и ему, прямо против Шолоховых. Сам же с женой живёт во флигеле рядом. Неожиданный достаток объясняет продажей дома в Букановской.

  Успех первых рассказов окрылил, и Громославский предлагает зятю писать роман о казаках. Как потом точно подметит старожил хутора Черновского Никонов Иван Иванович, "атаман не мог пропустить такие переломы, перегибы, как революция". Вместе с Шолоховым он ездил по хуторам, расспрашивал казаков о недавних событиях. Авторитет старого атамана открывал двери казачьих куреней, умение вести беседу располагало к разговору. Михаил всё тщательно запоминал и записывал. Пройдёт еще немного времени, и будущий писатель сам исколесит окрестные хутора.

  А пока, как напишет потом Пётр Луговой - "писать, трудиться над книгами он уходил в свой флигель, где жили Пётр Яковлевич и Мария Громославские. Старики ложились спать, а он занимал свободный зал флигеля и подолгу просиживал над рукописями. Иногда работал там и днём…" ("С кровью и потом. Из записок секретаря райкома партии").

  Следовательно, все черновики, материалы для произведений хранились у Петра Яковлевича, что не исключает и его личной работы над текстом. Не зря же Евгения Левицкая вспоминала, как поразило её, что в кабинете у писателя не было даже листов бумаги на столе.

  Интересно и другое воспоминание Петра Лугового:

  "Замечательным стариком был Пётр Яковлевич Громославский. До Советской власти он служил атаманом Букановской станицы. Но это был не реакционный, а, так сказать, нейтральный атаман. Белогвардейские власти посадили его в новочеркасскую тюрьму за то, что он не отступил с белыми. Освободила его Красная Армия, занявшая Новочеркасск, в то время областной центр донского казачества.
 
Пётр Яковлевич был высокий, полный, стройный человек с громким голосом и с уже седой головой. Он во многом помогал Шолохову по хозяйству, организовывал доставку дров, фуража, добывал муку, зерно и другие продукты. Помогал строить дом с мезонином, тот самый, который потом фашисты разбомбили. На домашних вечерах Пётр Яковлевич руководил пением и сам пел с желанием и успехом".

  И то же самое - в начале 1930-х годов:
  "У Шолохова в 1930 году было двое малолетних детей - Светлана и Александр. Значительную часть свободного от работы времени Михаил Александрович проводил среди родных и близких. Это были три сестры Марии Пётровны - Анна и Полина с мужьями и Лидия, в то время девица, двое их братьев - Иван с женой Евдокией и Василий, хотя Василий в Вёшенской бывал редко, он работал где-то в другом месте. А первенствовали в этом семейном кругу, конечно же, родители Марии Пётровны - Пётр Яковлевич и Мария Федоровна Громославские".

  Мы видим ту огромную роль, что Пётр Яковлевич играл в семье Шолоховых. Он был фактически её главой, на его плечи легли все хозяйственные дела. Михаилу Шолохову были созданы все условия для творчества. Более того, бывший атаман всегда был рядом с зятем, если ему нужен был совет, подсказка. Вот почему для работы над романом "Тихий Дон" было выбрано ночное время.

  Оставила свои воспоминания о поездке в Вешенскую и Е.Левицкая. Есть в них и такая характеристика бывшего атамана: "Этакий бравый казачий офицер с седыми усами и отличной военной выправкой".

  Интересно воспоминание и упомянутого выше И.И.Никонова: "Стройный, тушистый. Каждую неделю приезжал к сыну в Черновку. Конь у него был огромный, служивский. На дрожках приезжал. Поговорит с сыном и уедет. Помогал зятю материал собирать для романа. За отца ему был. Что он в 21 год знал? А у атамана жизненный опыт был. Одному собрать материал, обдумать и обработать такую махину молодому Шолохову было не под силу".

  Семья Шолоховых была в Вёшенской на виду. Заметной фигурой был и Пётр Яковлевич. О том, какое влияние он имел на Михаила Александровича, может служить доклад Сталину комиссии, побывавшей в станице. Оно характеризуется как "контрреволюционное". Писателю рекомендуют уехать, порвать с семьёй тестя.

  Арестовывают Ивана Громославского, работавшего директором Черновской школы, снимают мужа Анны Петровны Громославской - директора Еланской школы Владимира Шолохова. Ведётся слежка и за Михаилом Александровичем. В апреле 1937 года на стол секретаря горкома ВКП(б) в Ростове ложится донос коммуниста Н.В. Богдановича:

  "Вам известно, что в ст. Вёшенской живет писатель Шолохов М. У него на иждивении находится отец жены Шолохова бывший Атаман ст. Вешен, который был сослан, при ходатайстве Шолоховым из ЦК ВКП(б) Шолохову удалось вернуть своего тестя в ст. который в настоящее время проживает с Шолоховым вместе. Но дело не в этом что он живет, а дело в том что необходимо обратить внимание на этого типа бывшего атамана тестя Шолохова который заходит в магазин сельпо Вёшенской станицы и требует от зав мага выдать ему не расцененный товар. Зав маг отвечает товар не расценен, атаман в ответ зав магу заявляет что мне суете ваши порядки. Эх, не старая время я бы вас всех перевешал бы сволочей с вашими порядками. На такую контрреволюционную вылазку не однократно со стороны атамана Зав маг заявил 1 м секретаря райкома ВКП(б) ст. Вёшенской 1-й секретарь вместо того чтобы привести к порядку такого бандита разъясняет зав магу это пусть не обращай внимание как видно атаман был не в духе.
  2 факт. Атаман скупает мануфактуру распустит полотно перед стоящей очередью в магазине и говорит вот дураки посмотрите: а вы стойте в очереди".

  Все, кто находился в родстве с Громославскими, подвергался слежке или аресту. Искали "выход" на самого писателя. О том, что тестя должны были арестовать, Шолохова предупредили. И лишь прямое обращение к Сталину спасло его семью и родственников жены. Вот почему Шолохов в своей биографии в 1937 году большое внимание уделяет не столько себе, сколько семейному окружению. Петра Яковлевича представляет как бывшего атамана, пострадавшего от белогвардейцев, заканчивая словами: "Сейчас живёт в ст. Вёшенской и находится на моём иждивении".

  Выражение "на иждивении" здесь можно расценивать как "взят на поруки". Хотя Пётр Яковлевич с Марией Фёдоровной в это время жили в доме, купленном Ивану.

  К 1939 году И.Громославский был отпущен из тюрьмы как незаконно арестованный, В.Шолохов восстановлен на работе. Кажется, семья наконец-то обрела покой. Возобновились семейные чаепития с визитами друг к другу по выходным…

  Вспоминает В.В.Громославский:
  "Дед, Иван Петрович Громославский, рассказывал, как Пётр Яковлевич умер. Было это 15 марта 1939 года. Шолоховы из Москвы приехали домой. Все их очень ждали. Знали, что всегда с гостинцами приезжали для всех, подарки привозили каждому. Да и интересно было новости узнать. Михаил Александрович и Мария Пётровна пригласили к себе на чаепитие всех Громославских часам к 10 утра. Чаепитие Громославские любили и устраивали их по разному поводу. Ходили друг к другу в гости. Вот и в этот день все оделись во все лучшее, довольные, с настроением пошли. И Пётр Яковлевич с ними. Встретили их Шолоховы радушно. За стол все сели, смеются, разговаривают, чай пьют. Мария Пётровна рюмочку водки налила и подает Пётру Яковлевичу. Пётр Яковлевич выпил и сразу же повалился, упал на пол. Тут уж не до чаепития. Все вскочили, бросились к нему, а он мертвый. Врачи сказали, что приступ с сердцем. Для всех это было так неожиданно: никогда не болел и сразу умер…"

  В семейном архиве сохранилась фотография, на обороте дата - 19.03.1939 г. У тела П.Я. Громославского сын Иван с женой и сыном Владимиром, дочери Полина и Анна с мужьями, Лидия, Мария Петровна Шолохова, двоюродный брат М.А. Шолохова - Сергин. У изголовья - Мария Фёдоровна Громославская-Шорникова. На фото нет Михаила Александровича. По словам В.В. Громославского, в семье говорили о том, что ему власти "не рекомендовали" фотографироваться у гроба атамана.

  Могила его была на старом вёшенском кладбище - теперь его уже нет.

  Архив Петра Яковлевича, говорили станичники, перешёл к сыну Ивану. Говорят, там были личные записи и какие-то бумаги, привезенные сыновьями из Новочеркасска, фотографии… При жизни Марии Петровны Шолоховой часть фотографий были переданы в музей. Бумаги вроде пропали во время войны…

  Когда Шолохов в Москве печатал "Тихий Дон", почти в каждом письме жене в Вёшенскую он упоминал тестя. Многие годы историки и литературоведы будут искать "заветный сундучок" Петра Яковлевича. Многое связывало его с зятем: охота, рыбалка... Но было и что-то большее в их отношениях. Пётр Яковлевич заменил зятю отца, не оставившего в сердце будущего писателя ничего, кроме горьких воспоминаний. Он стал для него наставником, помогал сделать первые шаги на литературном поприще.

  Не претендуя на соавторство, П.Я. Громославский был рядом писателем в самые его плодотворные годы, в тяжёлое для семьи время, поддерживая не только материально, но и морально. Старый атаман вложил в Михаила самое дорогое, что у него было - нереализованный им самим запас знаний, свой жизненный опыт, литературные способности.

  Казаки-старожилы до сих пор поминают старого атамана добрым словом, неизменно добавляя: "Никого никогда не обижал. Грамотный был. Крепко помогал Шолохову…"

А. Жбанников

Партнеры: