Гипанис / Издательская деятельность / "Станица" / Архив номеров / 50 январь 2008 / Последняя легенда мятежного Урала

Новости раздела

Фотоальбом "Фанагория"
28.12.2015
"Кубанский сборник" - 6
22.09.2015

[главная] [редакторская колонка] [редколлегия] [история] [архив номеров]


"Я Богу за спасение Войска молюсь!.."

    Имя уральского казака, героя Гражданской войны Мокия Алексеевича Кабаева знакомо многим. Потрясающий рассказ о нём в 1929 году оставил сотник Уральского казачьего Войска Б.Н.Киров (напечатан в 1963 году в книге Л.Л. Масянова «Гибель Уральского Казачьего Войска»).

  Кабаев был знаковой фигурой на Уральском фронте. Наш современник, уралец Н.И. Фокин в книге «Уральск православный» назвал его «последней легендой мятежного Урала». Ещё при жизни он почитался казаками как святой, а после мученической смерти имя его было окружено благоговением. В известном «Казачьем словаре-справочнике» Г.В.Губарева Мокий Кабаев назван «подвижником Христовым». В СССР его имя также регулярно появлялось на страницах книг, посвященных событиям Гражданской войны в Приуралье, где его называли «религиозным фанатиком» и «духовным вождем контрреволюционного уральского казачества».

  Однако иными сведениями об этом удивительном человеке, нежели приведённые Кировым, да небольших упоминаний о нём других авторов, до недавнего времени мы не располагали.

  Почти безрезультатны были поиски живых свидетелей жизни Мокия Кабаева - после уничтожения Войска их осталось очень мало, тем более к концу 20 века. Анатолию Григорьевичу Трегубову, уральскому краеведу, много лет занимавшемуся их поиском, посчастливилось услышать лишь один рассказ, который он и приводит в своей статье. Но память о Кабаеве продолжала жить среди казаков. В краеведческом музее «Старый Уральскъ», например, хранится огромная картина героя на коне, выполненная А.Асташкиным в технике пирографии (выжигания по дереву).

  В 2001 году в вышедшей в Казахстане «Книге скорби» был напечатан список репрессированных советской властью людей, реабилитированных уже в 90-е годы. Было в ней и имя нашего святого старца, и сведения, где и когда окончил он свой жизненный путь. Ко всему прочему мы узнали, что Кабаев был старообрядческим священником.

  Незамедлительно от имени старообрядческой общины храма Покрова Пресвятой Богородицы Уральска в Управление КНБ Казахстана по Западно-Казахстанской области был направлен запрос о возможности ознакомиться с уголовным делом М.А.Кабаева. При знакомстве с уникальными архивными документами нас ждал ещё один сюрприз - среди прочих документов в материалах дела нашлись карандашный рисунок и, самое главное, фотография Мокия Кабаева! И это при том, что в других уголовных делах даже 30-х годов фотографии подсудимых часто отсутствуют, а дело Кабаева - аж 1921 года!

  Управлением КНБ по ЗКО нам были выданы девять подлинных документов из дела Кабаева, в т.ч. и его фотография, которые в настоящее время находятся в музее «Старый Уральскъ». Теперь мы имеем почти полную картину последних лет жизни легендарного героя Яика - священнострадальца Мокия Алексеевича Кабаева

  Остаётся отметить, что приводимая ниже статья А. Трегубова в полном объёме была впервые напечатана в вышедшей в Уральске в декабре 2007 года книге «Уральцы в Австралии».

Н. Гостев


Последняя легенда мятежного Урала

   В судьбоносные для Российской державы годы Гражданской войны, на полях битвы за Веру, Яик и свободу просиял своей святостью и твёрдостью в борьбе с безбожниками старообрядец Мокий Алексеевич Кабаев. Его твёрдая убеждённость в силу Святого Креста и Христовой молитвы поражала даже врагов

  Природный уральский казак, Мокий Кабаев родился в 1839 году. Он был женат, у него было два сына и дочь. Во время Балканской войны 1877-78 годов воевал под командованием Скобелева. Жил с семьёй в посёлке Тёплый Красноумётской станицы. По сохранившимся письмам дочери, можно сделать вывод, что семья его была глубоко религиозна, жила патриархальной жизнью.

  Сам Кабаев обладал хорошими знаниями в духовной литературе. В бумагах, хранящихся в его уголовном деле, сохранились собственноручно сделанные им записи псалмов, молитв и цитат из духовных книг.

  Как и большая часть уральцев, Мокий Алексеевич был старообрядцем. В документах 1920 года он назван священником 1 Уральского сводного казачьего полка. На допросах в органах ЧК в 1921 году он сам себе также называет священником. На единственной сохранившейся фотографии он запечатлён в рясе старообрядческого священника с наперсным крестом.

  Люди, которые его не видели, а только слышали о нём, представляли Кабаева как былинного богатыря. Между тем он был невелик ростом и вовсе не могуч в плечах. Сила его была в Вере и духовной мощи, в любви к своему народу. Вот что пишет сотник 1 Уральского учебного конного полка Б.Н. Киров в своих воспоминаниях:

  «Передо мной, на великолепном белом коне, сидел небольшого роста старик. Одет он был в белый китель, синие с малиновыми лампасами шаровары и большие сапоги. Голова его была не покрыта, и его длинные, цвета пепла, седые волосы были перевязаны чёрной лентой, и только концы их слегка трепал свежий весенний ветер. На груди у него, на массивной цепи, висели серебряный восьмиконечный крест и большая икона. Его чуть сутуловатая фигура говорила о том, что он сильно устал, и, несмотря на то, что он ещё бодро сидел в седле, весь вид его не напоминал воина. Его морщинистое лицо, окаймлённое серой седой бородой, на первый взгляд, не представляло ничего особенного, и только серые глаза были интересны. В них светилась бесконечная доброта, любовь и наивность, но в них не было энергии и решительности вождя. И, глядя в эти глаза, я понял, что только его доброта, любовь и вера заставляют казаков верить ему и идти на смерть».

  Однако промыслом Божьим он стал вождём - но не воинским, а духовным. В 1918 году по его инициативе была организована дружина крестоносцев, вооружение которой было восьмиконечные кресты и иконы старого письма. Все они были седобородые старики-старообрядцы, крепкие в вере. Киров пишет: «На груди каждого казака этого отряда висел большой восьмиконечный крест, а впереди отряда седой старик вёз старинную икону. Это было главное вооружение стариков, и с этим вооружением - с верой и крестом - они делали чудеса. С пением псалмов они шли в атаку на красных, и те не выдерживали и бежали или сдавались в плен и после становились лучшими солдатами в наших полках».

  Сохранилась памятная запись обращения к командованию Уральской казачьей армии, написанная рукой самого о. Мокия Кабаева. Из неё можно узнать, что прошение о создании Крестоносной дружины было подано им в Уральский военно-полевой штаб 26 октября 1918 года. Кабаев просил зачислить его, «68-лет старика духовна», добровольцем на военную службу и объявить («дать голос по Войску») о наборе «охотников-добровольцыв» в Крестоносную дружину «под знамя нерукотворного чудотвореного образа Спасова».


Текст обращения М. Кабаева

  По мысли Кабаева, дружина должна была делиться на четыре состава. Крестоносцы первого состава должны быть некурящие, бородачи, носить открыто на груди на лентах и шнурках восьмиконечные кресты. Крестоносцы второго состава - «вообще по слабости - нерелигиозны, курящи и с подобратами брадами». Форма для второго состава - кресты на правой груди из тесьмы и выше кокарды из тонкого белого металла, кресты формы георгиевского креста. В третий состав предполагалось зачислить «разных сектантов», форма которых соответствовала бы форме второго состава. А мусульман, буддистов (названных «бургонцами») и прочих - в четвертый состав. Они должны были носить выше кокарды крест из тонкого белого металла георгиевской формы - такой же, как у крестоносцев второго состава.

  Из обращения ясно, что Кабаев хотел собрать под общее знамя борьбы с безбожниками людей всех вер - чтобы верующие люди своими молитвами и поступками помогали Войску бороться с пришедшими на войсковую землю чужаками, чтобы с пением псалмов шли впереди казачьих сотен. Кстати, что ему 68 лет, он указал умышленно (снизив себе возраст более чем на 10 лет) - чтобы ему за его преклонной старостью не отказали.

  О старике Кабаеве (именно так, без указания имени и духовного звания, говорили современники; иногда называли «дедушка Кабаев») знали по всему Войску, о нём слышали и красные бойцы. Для своих он был олицетворением всего самого праведного, для большевиков - мракобесом, непримиримым врагом.

  Своей молитвой Мокий Алексеевич совершал то, что невозможно простому человеку. Вот одно из описаний Кирова - казаки попали под обстрел и, казалось уже, спасения не было:

  «Притихли казаки, и каждый только ждал, что вот-вот придёт и его черёд, и ему придётся раненому лежать тут же и ждать новой раны.
 
- Кабаев едет! - услышал я чей-то голос, полный радости.
 
И действительно на белом коне, в белом кителе, шагом он ехал по тому месту, которое не могли пройти сотни. Вокруг него, под ногами его лошади, взлетали небольшие кусочки грязи - это пулемётные пули срывали кочки дороги. В это время вся фигура его была удивительно величественна в своём спокойствии и пренебрежение к смерти.
 
Он медленно подъехал к сотне, слез коня, осмотрел, не ранен ли он, и отдал его подбежавшему казаку.
 
Казаки сами сняли шапки, а он благословил их, сняв с груди крест и икону, поставил их перед сотней и стал молиться, громко читая молитвы. Все молились с ним, забыв о том, что над головой со свистом и визгом рвутся шрапнели. Окончив молитву, он подошёл к окопам, где был караул.
 
Как только он показался на гребне сырта, затрещали пулемёты, и пули с характерным свистом понеслись над нами, падая сзади нас в воду, разбрызгивая её маленькими красивыми фонтанами.
  А
он шёл и пел псалмы. Спустился к окопам и под свист пуль и вой гранат, начал и там свою молитву.
 
Вернулся, перекрестил нас, сел на коня и шагом уехал.
 
Вскоре обстрел стал затихать, а потом и совсем прекратился.
 
С темнотой мы отошли в ближайший посёлок и далеко за полночь утомлённые казаки вспоминали переживания этого дня и говорили о Кабаеве. Но странно, ни один не удивлялся его храбрости, и только изредка кто-нибудь говорил: - Ему что, его убить не может, потому он с крестом ходит!»

  Сохранились свидетельства того, как М.А. Кабаев молитвами и пением псалмов останавливал обстрел вражеской артиллерии и пулемётный огонь. Он проводил невредимыми целые сотни казаков там, где, казалось, нельзя было пройти. Есаул П.А. Фадеев, очевидец тех событий, воспоминал: «Дедушка Кабаев, как в старину старцы в скитах, чуть не теми же словами ободрял казаков: «Братцы, стойте грудью за Яикушку - нашего кормильца…Не падайте духом, Господь Бог не покидает нас…Я Богу за спасение Войска молюсь…Против антихристова войска мы сражаемся и Пресвятая Богородица закроет нас… Молодым казакам пешего Учебного полка он говорил: «Сынки наши, детки дорогие…Не бойтесь вы ничего, покажите, что вы казаки, покажите, что вы не хуже отцов, дедов наших героев Горыничей…Спасителя молю и он вас защитит и закроет…Не бойтесь ничего…Завтра он (красные) будет из батарей стрелять по вас, а снаряды рваться не будут…И мы его погоним…
 
И представь себе, что это так и было - рассказывал мне уже в эмиграции войсковой старшина А.И.Потапов».

  Об этом случае на Соболевском фронте есть и статья самого Кабаева «Письмо с фронта» - в газете «Яицкая воля» (13 (26) октября 1918 г.):

«С нерукотворным образом перед боем 3 ноября пешком ходил я по фронту и поддерживал воинов, ободряя защитников. Казаки целовали икону, крестили окопы и оружие. Помолившись, казаки с облегченным сердцем ринулись в бой.
 
«Братцы - говорил я - считайте и меня защитником. Я с иконой буду впереди. Слушайте ваших начальников: они откроют вам путь наступления. Еще сегодня враг устрашится и мы погоним его силой Божьей и нашим победоносным оружием, оросим же шашки вражеской кровью!»
 
В первой атаке поддерживал дух наступающих, едва успевая за ними.
 
Снаряд, благословленный образом нерукотворенным, попал в цель. Враг смутился. Бой был удачен для нас.
 
Отправившись на хутор я помолился Чудотворному образу, читая акафисты Богородице и Архангелу Михаилу. Жители встречали образ со слезами, молились и провожали образ 6 верст. Я поздно прибыл на ночлег в Каменный, где снова помолился за все православное воинство.
  С
 нами Бог!»

  Ещё одно важное свидетельство о деятельности святого старца - в 1919 году в книге «Уральцы. За полтора года борьбы» есаул Уральского войска Е.Д. Коновалов писал:
   «За генералом В.С. Толстовым, который стал ещё более популярным и являлся действительным походным атаманом уральцев, казаки и солдаты шли охотно. В станицах при проездах ему устраивались трогательные встречи. Руководитель крестоносной дружины, старик Кабаев, благословил его на подвиги старинной иконой.
  
Старик Кабаев был представителем того казачества, которое с особой горячностью отнеслось к посягательствам комиссаров и красноармейцев на веру, которое начало на них крестовый поход.
 
Глубоко религиозные в массе, уральские казаки были крайне возмущены тем, что они читали в наших листках об отношении к вере красноармейцев, и тем, что они видели собственными глазами. Они видели трупы расстрелянных священников; они видели опозоренные церкви; они слышали от красноармейцев Покрово-Туркестанского полка, перешедших на нашу сторону, что красноармейцы из церковных риз делали попоны своим лошадям и всячески старались надругаться над какой либо религией; они видели разбитые снарядами церкви и сами собирали иконы, разбросанные красноармейцами в домах казаков и в церквах, как, например, это было в поселке Джемчинах. И, глубоко возмущённые, и в то же время глубоко верующие, они составили тот отряд, который стал называться крестоносной дружиной, отряд старика Кабаева.
 
Этот отряд, возникший ещё до падения Уральска, дал ряд подвигов со стороны входивших в него казаков. То пешком, в наступавших цепях, с иконами и крестами в руках, они шли, под пулями, вместе с молодыми казаками вперед, чтобы ободрить их в опасный час. То на конях, с крестами, помещёнными на пиках, с развевающимися шелковыми малиновыми платами, они двигались с конными сотнями. И дважды раненый сам старик Кабаев ни на минуту не покидал фронта.
 
Всюду, в опасный момент, видели казаки его седую непокрытую голову и икону с которой он не расставался…
 
Отряд понёс потери. Были ранены казаки, и по глубоко трогательному донесению старика Кабаева, в одном из боев «был ранен в десницу святый Николай Чудотворец», прострелена икона, особо чтимая и Кабаевым, и почившим Матвеем Филаретовичем Мартыновым. Но отряд не распадался и сопровождал казаков. Этот-то старик Кабаев и благословил нашего Атамана».

  Не только личная решительность, но и благословение святого старца помогло В.С. Толстову собрать силы войска в кулак и совершить, казалось, невозможное - почти полностью очистить территорию Войска от красных.

Казаки говорили о дедушке Кабаеве:
  - С ним не страшно…Потому он с крестом и молитвою ходит. Как скажет «Не бойся, сынок»,- так тебя ни пуля, ни шрапнель не возьмёт. Иди куды хочешь. Только вот ругаться не велит. Как говорит, выругался, - так она и трахнет!..

  За заслуги по защите родного края Кабаев по решению Войскового съезда был награждён орденом «Крест Святого Архистратига Михаила».

  А вот свидетельство красного бойца (из материалов дела): «Вообще Кабаев среди контрреволюционного казачества слыл сильной личностью, чуть ли не святым, почему многие его слушали как умного человека. Он своей преданностью контрреволюции отличался и был известен по всем уголкам тогда ещё Уральской области». Ещё один красный боец пишет, что видел «его в январе 1919 года, когда он ехал по Оренбургской улице, возвращаясь с фронта с большой иконой на груди и медным крестом в руках. Всех встречных он благословлял и были случаи когда при встречах не снимали шапок, то били казаки нагайками, его сопровождало несколько человек вооружённых всадников... Среди казачества он слыл за легендарного героя – святого и он пользовался широкой популярностью как среди казачьих масс, а также войскового правительства».

  Генерал-майор Красной Армии М.К. Сериков, в 1918 году помощник командира роты, затем командир Балашовского полка и участник походов на Уральск, в книге «Боевые годы» писал: «Была организована «священная» дружина. Во главе её был поставлен старик Кабаев…Создавались особые ударные «иисусовы полки», казаки надевали на пики иконы Георгия Победоносца. Дрались белоказаки с неописуемым упорством».

  Вот так: и друзья, и враги считали Мокия Алексеевича символом борьбы с большевиками. Хотя он был старообрядческим священником Белокриницкой иерархии, под его благословение склоняли головы абсолютно все уральские казаки – и христиане, и даже мусульмане и буддисты.


Военный паспорт с подписью М. Кабаева

  На фото Мокия Алексеевича чётко виден образ на его груди, на котором изображён Михаил Архангел, попирающий ногой низвергнутого сатану. Символично, что именно Архистратиг Михаил Архангел - предводитель небесного воинства - с незапамятных времён являлся и является небесным покровителем уральских казаков. С приспешниками сатаны на земле вёл свою борьбу Мокий Кабаев. Оружие его было страшно для одержимых бесом безбожников потому, что это были Святой Крест и молитва…

  Борьба с большевиками была для уральцев неравной - казаки погибали и не было им замены в строю, а красные получали новое и новое пополнение, а уж о превосходстве в вооружении и слов нет. Тем не менее, почти два года сражались уральцы. Большая часть Войска погибла, не сломленная духовно, причём основной причиной победы красных стала гибель строевых частей в результате развившихся в отступающем Войске эпидемий.

  Во многих боях побывал Мокий Алексеевич, долго его не брали пули. Но всё же в 1919 году в одном из боёв под Уральском он получил ранение в обе ноги. Б.Н.Киров пишет:

  «Вечером, когда я сидел с другими больными на палубе, к нам подошёл на двух костылях старик, в халате, с непокрытой головой, перевязанной чёрной лентой. Я узнал Кабаева.
 
Он подошёл и сел рядом. Обе ноги его были забинтованы. Я заинтересовался, как он был ранен, и он мне рассказал, как он шёл в цепи, наступающей на занятый большевиками Уральск, как около него убили казака и как он выругал красных - «у, проклятые!» - и сейчас же был ранен в ногу. Но он продолжал идти. Убило второго казака около него, и ему стало страшно; как только почувствовал он страх, так упал, раненый в другую ногу.
 
- Никогда не ругайся, сынок, и не бойся в бою, а иди с молитвою, и Господь сохранит тебя, – закончил он свой рассказ».

  Из Гурьева Кабаев был переправлен на излечение в город Петровск (ныне Махачкала), откуда в Новороссийск, затем в Салоники. Об этих перемещениях по госпиталям он сам говорил во время допросов в ЧК. Кроме того, сохранилась отчётно-осведомительная карточка, заполненная в госпитале Белой Армии, согласно которой о. Мокий поступил в госпиталь 24 февраля 1920 г. с тяжёлым пулевым ранением и был эвакуирован 7 марта 1920 г. На него был выписан пропуск на пароход «Брюэн» (также сохранился) для доставки в английский госпиталь в греческом городе Салоники.

  Но там он пробыл недолго, ибо поразило его безбожие англичан - настоял на возвращении в Россию. Уже в июле 1920 года Мокий Алексеевич был в Крыму - о чём свидетельствует удостоверение беженца, выданное 2 июля 1920 г. в Севастополе.

  О севастопольском периоде жизни о. Мокия Кабаева есть свидетельство Кирова:

  «Он был на костылях, с непокрытой головой, в каком-то больничном халате, с восьмиконечным крестом на груди.
 
Прохожие принимали его за нищего, и некоторые подавали ему свои гроши, но он их не брал. Я подошёл к нему, он меня не узнал, а когда я сказал, что я - Уралец, он заволновался и начал быстро-быстро рассказывать мне, что хочет собрать крестоносцев и идти освобождать Россию и родное Войско.
 
Я начал расспрашивать его, как он попал сюда, и услышал целую историю, как его увезли на Кавказ лечить раны, затем куда-то за море, он мог сказать, сказал только, что там были англичане, которые в Бога не верят, и его кипарисовые крестики, которые он делал и давал им, они не брали совсем или не носили на груди как надо. Рассказал, как в море, во время бури, он молитвою спас корабль от крушения, и, наконец, что скучно ему стало по родной России и по Войску и он со слезами упросил привезти его на родину.
 
Долго мы стояли у церковной ограды, и прохожие с удивлением смотрели на нас.
 
Потом я узнал, что его в Севастополе многие знали, да и сам я часто видел его после на базаре. Он стоял где-нибудь, окруженный небольшой кучкой народа, и призывал вооружиться крестом и идти против сынов антихриста. Но то, что можно было сделать на Урале, было невозможно в Севастополе. Толпа мелких торгашей и крупных спекулянтов не поняла его и считала юродивым, и около него, проповедника веры, сыпались шутки и базарная брань.
 
Только изредка какая-нибудь женщин, протягивая ему сотенную бумажку, говорила: - «Помолись, родной, о душе новопреставленного воина…» - Он не брал денег, но вынимал старый потертый поминальник и дрожащей рукой вписывал туда имя убитого».

  22 октября 1920 г. о. Мокию был выдан Военный паспорт за N 264: «Предъявитель сего есть состоящий на действительной службе в 1-ом Уральском сводном полку священник Мокей Алексеев Кобаев. Чин: священник. Имя: Мокей. Отчество: Алексеев. Фамилия: Кабаев. Возраст: 81-ый год». Далее следуют записи о получении им в течение года денежного довольствия.

  В ноябре 1920 года боевые части Вооружённых Сил Юга России покидали Крым. Вместе с армией генерала Врангеля уходило в эмиграцию и огромное количество гражданских лиц.

  Кабаев уже знал, что не сможет прожить в безбожной Европе. Он укрылся в Херсонесском монастыре, где сумел избежать ареста и казни.

  Когда жизнь в Крыму немного успокоилась, 15 апреля 1921 г. о. Мокий обратился к коменданту Севастополя с просьбой выдать ему железнодорожный билет до Уральска. В заявлении он, конечно, обязан был указать причину появления в Крыму - и написал, что был на излечении ран, полученных на Германской войне.

  4 мая 1921 г. Бюро пропусков при В.К.П. Особого отдела побережья Черного и Азовского морей В.Ч.К. выдало Кабаеву пропуск на проезд из Севастополя до Уральска; цель поездки - «на родину». Треугольная печать на пропуске плохо читаема, можно разобрать только слова «Особый отдел» и «Севастопольское». На обороте - отметка о выдаче билета 3 класса до Уральска. Но, самое главное - на пропуск была прикреплена фотография Мокия Алексеевича! Благодаря этому пропуску и карандашному рисунку, сохранившемуся в его деле, мы можем видеть образ святого старца.


о. Мокий Кабаев

    Он вернулся в Уральск через два с лишним года после того, как покинул его, но уже под конвоем. Арестовали его в Харькове, можно сказать, случайно. 19 мая он попал на глаза помощнику начальника отделения Харьковской железнодорожной милиции Королёву, обратившему внимание на незнакомого священника, ехавшего на телеге в направлении железнодорожного вокзала. Священника задержали.

  Во время обыска выяснилось, что в руки милиционеров попал бывший священник 1 Уральского сводного полка. Личные документы, обрывки записок навели чекистов на мысль, что к ним попал необычный человек. У Кабаева были также найдены крупные суммы денег армии Деникина - соответственно, родилось обвинение в участии в «контрреволюционной банде Деникина». Милиционеров не интересовали объяснения Мокия Алексеевича о неведении, что деньги эти не имели хождения в Советской России: «… я не знал что оне отменены. Спросить было и советоваца не с ким я глух со мною ниохотно разговаривали».

  14 июня 1921 г. Кабаев был доставлен в Уральск для дальнейшего разбирательства. Из Уральской тюрьмы ему уже не довелось выйти. В июне-июле 1921 года прошло скоротечное следствие.

  Обвинения, что Кабаев был инициатором вынесения смертных приговоров ряду большевицких агитаторов и участвовал в расправах над пленными, конечно, были голословными. Сам Кабаев говорил, что это противоречит его религиозным убеждениям: «Вообще я никогда не отдавал распоряжения не убивать, расстреливать, рубить, сечь нагайками, я даже никогда не видел, чтобы другие при мне делали это. Мною не никогда не было дано распоряжение о том, чтобы повесили урядника Сармина ибо это бы расходилось с моими религиозными убеждениями. Я лично в руках никакого оружия не держал и вообще все иконосцы, которые находились при мне ни один не имел оружия». Да и верно! Ему, как священнику, запрещено брать в руки оружие. Оружием праведного старца были икона, крест и молитва. В руках его сподвижников тоже были не винтовки и шашки, а пики, на концах которых, вместо острия, были восьмиконечные кресты да иконы.

  Но большевикам вовсе не нужна была правда. Они знали, что в их руках авторитетный для тысяч уральских казаков человек. В это время на земле Уральского войска ещё продолжалась война. В конце 1920 года после короткого затишья вновь начались бои. Это была вспышка народного гнева, порождённая продразвёрстками и безумной жестокостью большевиков. Существовало множество разрозненных отрядов, воевавших партизанскими методами. Они уничтожали представителей новой власти, отбирали продовольствие у продотрядчиков. В некоторых районах советские чиновники просто боялись появляться. Кабаев мог стать силой, которая сильно бы укрепила дух борцов с советской властью, возглавить сопротивление в Приуралье.

  В его деле чекисты писали: «… Что «святой отец» не мог разделить участь барона Врангеля и остался ожидать там более благоприятных дней. Скрывался в Херсонесском монастыре, а потом, наверное, услышав о благоприятной почве - развившемся бандитизме на Урале, то он решил пробраться туда». В заключение дела - вывод: «Кабаев является злостным, неисправимым контрреволюционером в своё время в Уральской контрреволюции, игравшим громадную роль, влиял на массы, отравляя их пролетарское самосознание религиозным ядом, пользуясь со стороны масс громадной популярностью, что дало возможность контрреволюции использовать для своих же выгод».

  Следствие - всего месяц и три дня. Постановлением Уральского ГубЧК от 17 июля 1921 г. М.А. Кабаев был приговорён к расстрелу. Приговор утвердил 6 августа в Москве Президиум ВЧК. 18 августа дело возвратилось в Уральск, и в 12 часов ночи 19 августа 1921 года Мокий Алексеевич был расстрелян вместе с двумя другими казаками.

  Видимо, желая лишний раз подчеркнуть своё безбожие, расстрел чекисты назначили на праздник Преображения Господня. Они вообще довольно часто расстреливали людей в дни Великих православных праздников…

  Реабилитирован М.А. Кабаев был 10 декабря 1999 года постановлением прокуратуры Западно-Казахстанской области (бывшей Уральской) - на основании того, что решение о его расстреле было принято внесудебным органом. На протяжении 78-ми лет человек, отдавший свою жизнь за Христову веру и родной Яик, считался врагом народа, его называли реакционером и распространяли всяческие небылицы о нём.

  От себя добавлю: много лет опрашивая очевидцев событий Гражданской войны, спрашивал и о Кабаеве. Только один человек сказал, что видел его живым - ныне покойный Александр Павлович Емелин, которому в 1918 году было 12 лет. Он рассказал, что занимался чем-то во дворе, когда по улице пронёсся крик:
  - Кабаев едет, Кабаев едет!..
  - Я выскочил со двора, - сказал Александр Павлович, - а он уже мимо нас проезжает. В пролётке сидел старик. Видно, что уставший совсем. Потом люди рассказывали, что приезжал он по каким-то делам в Собор Михаила Архангела.

  У Л.Л. Масянова в книге «Гибель Уральского казачьего войска» есть такие строки: «…старообрядец старик Кабаев сорганизовал крестоносную дружину человек до 60-ти. Для этой цели он взял из Старого собора образ Христа Спасителя и возил его у себя на груди, остальные имели пики с восьмиконечным старообрядческим крестом или медный крест на груди. И так Кабаев бросался бешено в атаку. Увлекая за собой казачьи части». Был ли описанный Емелиным приезд в Уральск Кабаева именно тем случаем, когда он брал образ из Собора Михаила-Архангела, я утверждать не могу. Однако это вполне возможно…

  Прошло много лет со дня расстрела великого молитвенника за Веру, Родину, Яик и свободу, но в народной памяти живы рассказы о легендарном старце, который с крестом и молитвой вёл казачьи полки на вражеские пушки и пулемёты.

  Б.Н. Киров писал в 1929 году: «А может быть, через много лет, где-нибудь на берегу Урала или в широких уральских степях седой старик, сидя у костра, будет рассказывать своим внукам о великих подвигах Войска и вспомнит Кабаева и скажет:
 
- Да, с ним было не страшно… Потому, он с крестом и молитвою шёл…»

  Чудеса, совершённые силой молитвы священника Кабаева, не будут забыты, пока будет жив хоть один уральский казак!

А. Трегубов

Партнеры: