Гипанис / Издательская деятельность / "Кубанский Сборник" / Архив номеров / Том 4 (25) - 2012 год / Часть 3. ЛЮДИ, СУДЬБЫ, ПОСЕЛЕНИЯ. / А.В. Гайворонская - ОТКРЫТИЕ КУБАНСКОГО ВОЙСКОВОГО СОБРАНИЯ В ЕКАТЕРИНОДАРЕ

Новости раздела

Фотоальбом "Фанагория"
28.12.2015
"Кубанский сборник" - 6
22.09.2015

А.В. Гайворонская

ОТКРЫТИЕ КУБАНСКОГО ВОЙСКОВОГО СОБРАНИЯ В ЕКАТЕРИНОДАРЕ

Среди множества обязанностей, которыми была наполнена жизнь офицеров русской армии, обращает на себя внимание одна, казалось бы, совсем незначительная – участие в жизни офицерского собрания. Открытые во второй половине XIX века в воинских частях регулярной армии, такие собрания играли заметную роль в повседневной жизни офицера вне службы. Они стали не только частью офицерского досуга, но и превратились в центры общения офицеров разных возрастов и разного служебного положения. На Кубани среди действовавших тогда офицерских собраний особое место заняло Кубанское войсковое собрание в Екатеринодаре. Устройство этого собрания имело свою историю, завершением которой оказалось появление нового центра культурной и общественной жизни города.

Обсуждение нового проекта началось с вопроса о своевременности открытия офицерских собраний и заметно активизировалось в Кубанском войске после появления в одном из номеров «Военного сборника» за 1871 год статьи под заголовком «Об устройстве военных собраний и общих офицерских столов». В этой работе автор подробно и всесторонне обосновал необходимость скорейшего устройства и распространения подобных собраний в русской армии. Среди причин, требующих положительного решения вопроса, назывались очевидная потребность в сближении офицерского общества, развитие духа товарищества в офицерской среде, удешевление стола и предоставление развлечений офицерам и членам их семей. Основными и первоочередными представлялись задачи повышения уровня образования офицерского корпуса армии и поощрение стремления офицеров к самообразованию, а также формирование «склонностей и привычек военных людей» с целью «поставить на должную высоту нравственный уровень офицерского общества» [1]. Для этого, по мнению автора, «наибольшей пользы можно было бы ожидать от улучшения войсковых библиотек и предоставления офицерам возможности собираться в определённых местах для военных бесед, военных чтений, военной игры и проч. Устройство “военных собраний”, снабжённых хорошо устроенными библиотеками и некоторым хозяйственным обзаведением, можно полагать, отвечало бы вышеназванным целям» [2]. Статья, несмотря на слабые стороны проекта, указанные самим автором, – «обязательность, казённые директора и вообще отстранение общества от заведования своими делами» – вызвала большой интерес в офицерской среде и в дальнейшем выступала в роли модели при разработке уставов будущих военных собраний.

Надо сказать, что в 60-е годы XIX века подобные собрания были ещё новшеством в русской армии. В эти годы немногие воинские части только ходатайствовали о разрешении устроить военные клубы или собрания в центрах своего расположения. Сначала такие собрания было разрешено устроить в главных пунктах квартирования войск, по преимуществу, в западных округах, где отчасти при денежном пособии правительства и «на различных условиях они существовали в Финляндском, Виленском и Варшавском округах». Начальник дивизии, устроивший в городе Вильно собрание для офицеров, подробно изложил те обстоятельства, которые, по его мнению, делали открытие собрания крайне необходимым:

«Дворянским клубом, существовавшим в Вильне, нельзя было воспользоваться, так как по денежным средствам и по другим местным причинам клуб этот был нашим офицерам недоступен, и они там почти не показывались… Офицеры одного и того же полка не были знакомы между собой, а образовывали разные кружки по своему воспитанию и наклонностям; семейства же офицеров, вовсе не имея знакомства, даже в полку, должны были безвыходно проводить время дома» [3].

В сентябре 1871 года на имя наказного атамана Кубанского казачьего войска М.А. Цакни из Штаба Кавказского военного округа было отправлено письмо, в котором обращалось внимание на известную статью и было поручено подготовить заключение для военного министра о том, «на каких основаниях полагалось бы более удобным вести в войсках Кавказской армии дело об учреждении офицерских собраний» [4]. Для этого предлагалось собрать «по сему предмету предварительные мнения Главных Начальников войск Кавказской армии, по соображении с вышеозначенною статьёю», а также испрашивались сведения о том, «в каких частях вверенных Вам местных и казачьих войск и на каких основаниях учреждены офицерские собрания и общие столы, не признаёте ли возможным ввести их также в тех частях, где они ещё не существуют, а равно не находите ли Вы полезным предложить какие-либо меры к более успешному и прочному ведению этого дела» [5].

В ближайшие месяцы атаманами Военных отделов Кубанского казачьего войска были подготовлены докладные записки по поводу обозначенного вопроса. Несмотря на почти полное отсутствие подобной традиции на Кубани – общество офицеров здесь собиралось нерегулярно, не имело уставов, отдельных помещений, располагалось зачастую при штабах или канцеляриях полков – большинство корреспондентов положительно отнеслись к новому проекту. Соглашаясь с важностью и своевременностью рассматриваемого вопроса, атаман Темрюкского Военного отдела писал следующее:

«Нельзя не согласиться с автором статьи… что такие учреждения (но без казённого характера) поистине благодетельно бы повлияли на офицерское общество, в особенности же в среде гг. казачьих офицеров, которые по своеобразности их домашнего и школьного воспитания и по особым условиям семейной и общественной жизни далеко ещё не удовлетворяют требования современного взгляда на достоинство офицерского звания, – именно сплотить их общество, развить в них дух благородного товарищества, т.е. поставить на должную высоту их нравственный уровень…» [6].

Далее в докладе указывалось на то, что поскольку «автор статьи осуществлению таких учреждений ставит в непременное условие (что совершенно справедливо) казарменное или городское расквартирование, то относительно казачьих войск я допускаю возможность устройства военных клубов по программе, выработанной автором, лишь в главных административных Войсковых центрах, как, например, во Владикавказе и Екатеринодаре; что же касается до центров второстепенных, т.е. Штабов Военных Отделов или полков, состоящих на действительной службе, то устройство таких постоянных собраний, по моему мнению, немыслимо при настоящих служебных условиях гг. офицеров, не говоря уже о разбросанности квартирования сотен и постов и других серьёзных затруднениях, как-то: средства передвижения, крайняя ограниченность содержаний и проч.» [7].

Во время обсуждений встречались прямо противоположные мнения, продиктованные особенностями службы казачьих офицеров, и прежде всего – офицерской льготой. Атаман Екатеринодарского военного отдела по этому поводу писал:

«Я нахожу, что устройство подобных собраний в строевых казачьих льготных частях, разбросанных квартирным расположением на значительных расстояниях, – положительно невозможно; и устранить эти препятствия для льготных частей также невозможно; за исключением самого короткого лагерного времени, когда части бывают в сборе и когда сами офицеры по заведённому издавна порядку, для общей пользы, всегда устраивают по возможности общий стол» [8].

Отдельно обсуждался вопрос о том, какие населенные пункты с расквартированными в них частями лучше всего подошли бы для устройства первых военных собраний:

«Если бы Штаб вверенного мне полка находился не в Хадыжах, а в г. Майкопе, то учреждение в сем последнем общего военного собрания с офицерами прочих частей: артиллерии, пехоты и казаков – там находящихся, было бы целесоответственнее, ибо для того, чтобы открыть подобное учреждение, нужно иметь при Штабе полка возможно более офицеров, как между тем за постоянным нахождением необходимого числа их – на Кордонной службе, налицо, при Штабе полка, способны быть не более 10–12 человек; следовательно, при таком ограниченном числе офицеров и отсутствии в Хадыжах прочего элемента публики, имеющей доступ в клубы, составить военное собрание на общих началах является делом невозможным. Сознавая, однако, всю важность поднятого вопроса и настоятельную необходимость учреждений офицерских собраний – для дальнейшего самообразования, я нахожу, что казачьим офицерам при настоящей обстановке их на постах остаётся одно – собираться находящимся налицо при Штабе вместе и заниматься науками, как то: чтением военно-исторических и прочих литературных сочинений, фехтованием, стрельбою и прочими военными упражнениями, дабы по возможности отвечать условиям современных офицеров, причём может устроиться и общий стол с целью удешевления жизни. Развлечения, возможного в больших собраниях, доставить офицерам в Хадыжах, конечно, невозможно; а потому о нём не может быть здесь и речи. Но для того, чтобы учредить в Хадыжах хотя бы что-либо похожее на военное собрание, необходимо отпустить единовременно известную сумму денег, как на устройство такого здания, где бы могли собираться офицеры и помещаться библиотеки, так и первоначального обзаведения мебелью, посудою и столовым бельём» [9].

Центральным оставался вопрос об открытии войскового офицерского собрания в столице области – Екатеринодаре. В очередном послании атаману Кавказских казачьих войск наказной атаман Кубанского казачьего войска отмечал, что «в большинстве губернских городов, в которых квартируют несколько строевых частей, устроены местные военные собрания; в областном же городе Екатеринодаре – в котором, кроме расположенных в нём частей, имеются войсковые учреждения с значительным числом служащих лиц и который, как административно-военный центр области, посещается весьма многими военнослужащими в войске, – такового собрания до настоящего времени ещё не имеется, между тем как достижение целей, положенных в основу офицерских собраний, Высочайше утвержденным о них положением, а именно: доставление офицерскому обществу средств для взаимного сближения его членов и подтверждения правильных товарищеских отношений, соответственных духу и требованиям военной службы, содействие развитию в среде офицеров военного образования, доставление им развлечения в свободное время и удешевление их жизни – является для Кубанского казачьего войска более чем где-либо потребным, так как офицеры полков 2-й и 3-й очереди, живя преимущественно по станицам, разрозненно и с ограниченными, за редкими исключениями, материальными средствами, лишены возможности к развитию правильных товарищеских отношений и военному образованию, а приезжая в Екатеринодар, по местным условиям жизни в городе и в зависимости от своих материальных средств, не находят возможности доставить себе развлечение при подобающей обстановке. Изложенные неблагоприятные условия для поименованных офицеров, составляющих значительный контингент в войске, в той же почти мере присущи и для офицеров частей войска и учреждений, расположенных в Екатеринодаре, а потому становится само собой очевидным, насколько устройство офицерского собрания будет способствовать к устранению этих условий и принесет пользу офицерам» [10].

Обсуждение затянулось на долгие годы. Несколько раз решение вопроса об учреждении Кубанского военного собрания откладывалось. Основным неразрешённым вопросом оставался денежный вопрос. Серьезных затрат требовало желание кубанской стороны расположить собрание (в Екатеринодаре или в одном из центральных городов области) в новом, специально построенном для этой цели здании, а также рассчитывать на ежегодное пособие на содержание собрания из войскового капитала.

Наконец в 1880 году Начальником Штаба Кавказского военного округа, по поручению Главнокомандующего армией, было предложено «назначить на Екатеринодарское военное собрание имеющуюся в Войсковом Штабе негласную сумму от продажи винтовок фабрики Таннера и Леммеля с тем, чтобы все расходы, как на первоначальное обзаведение собрания, так и на все дальнейшия пособия оному были ограничены означенною выше суммою» [11].

Речь шла о значительной для подобного проекта сумме – 13 776 рублей. Первоначально в пособие собранию планировалось отпускать из войсковых сумм 4000 рублей каждый год. Позже, при утверждении Устава Кубанского войскового собрания, было решено «отпускать из общего войскового капитала Кубанского казачьего войска с 1-го января 1889 года по шести тысяч семисот рублей ежегодно» [12]. Что касается помещения для собрания, то по мере обсуждений, все чаще речь шла об аренде подходящего здания.

Переписка продолжалась в течение двух десятилетий. За это время в 1874 году был Высочайше утверждён Устав военных собраний, «объявленный Военным министром к общему руководству для всех военных собраний, как дотоле существовавших, так и вновь учреждённых». Особо подчёркивалось, что на основании этого Устава теперь в собрание допускались только лица, принадлежащие к военному ведомству, допуск посторонних военному ведомству лиц в военные собрания разрешался только на следующих основаниях:

«Лица, посторонние военному ведомству, могут быть допускаемы в военные собрания не иначе, как в качестве гостей; военные собрания, которые пожелали бы принимать у себя лиц, посторонних военному ведомству, на изложенных основаниях обязаны предварительно испросить на это разрешение подлежащего Губернатора».

Далее перечислялись развлечения, допускаемые в военных собраниях, и условия их проведения:

«Военные собрания об устраиваемых ими балах, семейных и музыкальных вечерах и других вечерних собраниях с допуском лиц не военного ведомства обязаны своевременно уведомить местное полицейское начальство; на устройство маскарадов и драматических представлений военные собрания обязаны испросить разрешение местного полицейского начальства, причем на сцене дозволяется только постановка пьес, разрешенных цензорами драматических сочинений при Главном Управлении по делам печати и без всяких отступлений от дозволенных цензурой оригиналов; при исполнении на сцене рассказов, стихотворений, куплетов и т.п., равно как при устройстве литературных чтений хотя бы и напечатанных с дозволения цензуры произведений, должно быть каждый раз испрошено военным собранием, по установленному порядку, разрешение Главного Управления по делам печати или Попечителя Учебного Округа, по принадлежности; при исполнении на музыкальных вечерах или концертах музыкальных пьес, не изданных в печати, таковые предварительно должны быть представлены на разрешение местного цензурного учреждения или власти, оное заменяющей; афиши пьес, поставленных на сцене, должны быть военными собраниями безотлагательно высланы в Главное Управление по делам печати; представителю полиции на каждый спектакль или представление назначается соответствующее кресло в собрании» [13].

Наконец, в 1887 году из Главного Управления казачьих войск был получен положительный ответ, но с условием, что проект Кубанского войскового собрания должен быть составлен на тех же основаниях, на которых разрешено Уральское войсковое собрание. Для этого наказному атаману был передан устав Уральского собрания, основой которого являлось новое утверждённое положение об офицерских собраниях в отдельных частях войск, объявленное в приказе по военному ведомству в 1884 году, где были подчёркнуты следующие «главнейшие видоизменения: 1) Звание председателя присвоено наказному атаману, а не начальнику какой-либо части; 2) В войсковое собрание допускаются временными членами, кроме лиц, имеющих на это право по основному положению 1884 г., отставные офицеры и классные чиновники войскового сословия; 3) по основному положению 1884 г., в распорядительные комитеты офицерских собраний избираются офицеры не ниже штаб-капитана. В комитет же Уральского войскового собрания избираются офицеры не ниже есаула и классные чиновники – не ниже коллежского асессора; 4) Члены войскового собрания освобождены от денежных взносов, установленных в офицерских собраниях, – взамен чего, по положению Военного Совета 19 янв. 1885 г., Уральскому войсковому собранию отпускается из общего войскового капитала по 1500 р. ежегодно; 5) Заведование, хранение и выдача вкладов и сумм в Уральском собрании возложены на войсковое хозяйственное правление; в офицерских же собраниях все суммы хранятся в полковых ящиках» [14].

Основные рекомендации были учтены, и в Проекте Устава Кубанского военного собрания его состав был определен следующим образом:

«Кубанское военное собрание находится в прямом ведении наказного атамана Кубанского казачьего войска, который вместе с тем состоит Председателем войскового собрания; все генералы, штаб- и обер-офицеры Кубанского казачьего войска, как состоящие на действительной службе, так и состоящие по войску (в комплекте и сверх комплекта строевых частей), а равно и классные чиновники войскового сословия, состоящие на государственной службе в различных учреждениях области, обязательно состоят членами войскового собрания; все прочие офицеры и классные чиновники не войскового сословия, состоящие на государственной службе в различных частях войска и учреждениях, в пределах Кубанской области расположенных, не состоят членами, могут посещать собрание на правах временных членов; подпрапорщики, эстандарт-юнкера и подхорунжие допускаются в столовую, пользуются библиотекой и участвуют в тактических занятиях, но всякого рода в собрании игры им воспрещаются. Примечание: Вольноопределяющиеся, урядники и казаки и вообще нижние чины в собрание не допускаются» [15].

Относительно последнего положения позже во многих воинских частях сложилась неопределённая ситуация. В обычной повседневной жизни офицерам было непросто определить для себя статус подхорунжих и их семей в офицерском сообществе, в том числе их положение в офицерском собрании: «Приняты ли они были в обществе офицеров, т.е. – могли ли бывать в гарнизонном офицерском собрании на вечерах, на балах и там занимать столики с офицерами? Если такой “подхорунжий” был женат – супруга считалась ли полковой дамой?» [16]. Надо отметить, что такое расхождение положений устава и реалий каждодневной полковой жизни было скорее исключением, так как подобные ситуации обычно уточнялись и регулировались ещё до принятия уставов.

Например, противоречие некоторых статей в проектах уставов кубанских военных собраний основным положениям Уставов 1874 или 1884 годов сохранялось на протяжении долгого периода обсуждений и разрешалось, как правило, уже в ходе их окончательного рассмотрения и утверждения. Так, в 1903 году, во время подготовки устава офицерского собрания в Майкопе, представленный проект был возвращён из Штаба Кавказского военного округа наказному атаману с рядом замечаний, среди которых заслуживающими особого внимания были названы следующие:

«1) Статьёй 4 проектировано врачам и чиновникам военного ведомства, занимающим штатные места в частях войск, управлениях и заведениях (не сказано, каких именно), предоставить права действительных членов, тогда как означенные лица в силу ст. 5 положения об офицерских собраниях могут быть только временными членами; 2) По статье 5 проекта отставные офицеры и военные чиновники, а также и все гражданские чиновники, могут быть временными членами, статья же 11 положения об офицерских собраниях разрешает таковым лицам посещать собрание только на правах гостей; 3) Статьёй 13-й проектировано взимание платы с семейств членов и их знакомых, положением же это не предусматривается; 4) По статье 24-й проекта председательствующим в общем собрании членов является председатель собрания (начальник гарнизона), тогда как в силу статьи 26 положения председатель собрания (начальник части) никогда не председательствует в общем собрании; 5) По проекту (ст. 25) на общих собраниях считается необходимым присутствие только 1/3 наличного состава действительных членов, тогда как в силу статьи 27 в этом случае обязательно присутствие всех действительных членов; в статье 59 проекта пропущено весьма важное примечание о том, что устройство маскарадов в собрании не дозволяется (примечание к ст. 58 положения об офицерских собраниях)» [17].

В августе 1888 года был утвержден Устав Кубанского войскового собрания, а уже в конце года наказной атаман Г.А. Леонов дал поручение найти для этой цели соответствующее помещение, о чём говорилось в его письме к П.В. Чарковскому:

«Озабочиваясь скорейшим открытием Кубанского войскового собрания, дабы представить гг. генералам, штаб- и обер-офицерам и классным чиновникам возможность пользоваться условиями общественной жизни, составляющими цель учреждения означенного собрания, и уполномочивая Вас, совместно с Командиром Кубанской конно-артиллерийской бригады Генерал-Майором Лукевичем, Командиром 1-го Екатеринодарского полка Полковником Пединою и Советником Кубанского Областного Правления Войсковым Старшиною Поповым, приискать необходимое для собрания удобное помещение, покорнейше прошу Ваше Высокоблагородие принять на себя труд в этом деле и осмотреть наиболее подходящие для указанной надобности дома в г. Екатеринодаре: наследников Генерала Назарова и здешних домовладельцев – гг. Канивецкого, Якунинской, Карпицкой, Зонна, Коваленко, Копоненко, Шевцова, Виноградского и Михновского. Желательно, чтобы требуемое помещение хотя бы до известной степени удовлетворяло всем потребностям собрания и было бы доступно по размеру арендной платы…» [18].

Вопрос о поиске подходящего помещения для военного собрания в Екатеринодаре поднимался ещё в ходе первых обсуждений в 70-е годы. Тогда в одном из предварительных мнений было высказано следующее предложение:

«При устройстве военного собрания в Екатеринодаре неминуемо являются вопросы: где поместить его, откуда взять обстановку… поместиться оно могло бы в Войсковом здании, прежде нанимаемом дворянским собранием, а также воспользоваться по праву наследства оставшеюся от него мебелью и другими принадлежностями, на покупку которых ежели и делались ежегодные вклады, то преимущественно казачьими офицерами, кроме того, передать этому же собранию библиотеку, принадлежавшую прежде Екатеринодарскому военному округу, о существовании которой едва ли офицеры знают, и, вернее всего, не пользуются ею…» [19].

По разным причинам, этим предложением не воспользовались, но подходящее помещение было найдено, и уже в марте следующего 1889 года наказным атаманом был утверждён контракт о найме здания между поверенным опекунов малолетних наследников войскового старшины И.К. Назарова купцом 2-й гильдии Д.М. Дон-Дудиным и Войсковым Штабом Кубанского казачьего войска. Условия были следующие:

«Первое: я, Дон-Дудин, отдаю в наём Кубанскому войсковому собранию поименованное в особой описи помещение в принадлежащем означенным выше наследникам кирпичном двухэтажном доме, находящемся в первой части г. Екатеринодара, на Красной и Штабной улицах, с принадлежащими к дому двором и колодцем, за исключением лишь магазинов, расположенных в нижнем этаже, и их складов в надворной части здания. Срок найма этого помещения считается с первого апреля сего тысяча восемьсот восемьдесят девятого года вперед на восемь лет, т.е. по первое апреля тысяча восемьсот девяносто седьмого года, ценою в три тысячи рублей в год.

Второе: я, Дон-Дудин, обязуюсь внутреннее расположение комнат всего отдаваемого войсковому собранию помещения переделать за счёт домовладельцев, согласно предлагаемого сего плана, причем обязуюсь: в зале и гостиной взамен имеющегося там дощатого пола уложить дубовый паркет; в двух столовых и буфете, а также и в биллиардной комнате покрыть дощатый пол пробковой клеенкой, называемой в продаже “линолеумом”; стены зала, гостиной, обеих столовых с буфетом, музыкантской, дамской уборной, обеих карточных и биллиардной оклеить обоями, причем разделка обоев должна быть только в зале, гостиной и столовых; потолки в зале и гостиной убрать лепными работами из папье-маше и в обеих столовых и биллиардной – из того же материала поставить розетки для люстр; стены парадной и библиотечной лестниц окрасить клеевой краской трафаретом, самые же лестницы окрасить масляной краской, а перила парадной бронзировать, в ступенях лестниц сделать пропуски для вкладывания в них медной проволоки, удерживающей ковёр, для библиотечной лестницы проволока может быть поставлена железная, входящие в зал две печи делать изразцами; камины в двух столовых, биллиардной и угловой карточной поставить чугунные с обделкой также изразцами, в кухне устроить очаг с плитой, соответственно потребностям собрания, пирожным шкафом, котлом, кубом и колпаком над плитой с вытяжкой трубой сверх крыши. Также устроить вытяжные каналы по потолку комнат для вытягивания воздуха в зале, гостиной, обеих столовых, обеих карточных, биллиардной и музыкантской; над входными дверями в библиотеку со Штабной улицы и над дверью туда же со двора – устроить железные зонты. Пол в ватер-клозетах покрыть рольным свинцом; в комнатах, расположенных в верхнем этаже надворной части дома, стены побелить, полы, окна и двери и ведущую в это помещение лестницу окрасить.

Третье: в продолжение всего контрактного срока найма дома – страховка его и уплата городских и других налогов, а равно внешний ремонт дома и колодца, лежит на обязанности домовладельцев» [20].

Войсковое офицерское собрание заняло второй этаж, а на первом в разные годы размещались магазины И. Дагаева, С. Соколова, Петрова, Халатова и других. Там же, со стороны Штабной, хранилась археологическая коллекция и размещалась канцелярия Кубанского статистического комитета [21].

Заранее были подготовлены списки офицерских чинов войскового сословия Кубанского казачьего войска для определения числа членов Кубанского войскового собрания. Были составлены полный именной список штаб- и обер-офицеров и классных чиновников Кубанского областного правления, списки генералов, штаб- и обер-офицеров и классных чиновников Кубанского казачьего войска войскового и невойскового сословия, отставных офицеров, штаб- и обер-офицеров, проживающих в г. Екатеринодаре, а также отдельные списки чинов Управления Межевою Частью Кубанской Области, принадлежащих и не принадлежащих к войсковому сословию, чинов Екатеринодарского городского Полицейского Управления, происходящих и не происходящих из казачьего сословия и служащих в кубанских учебных заведениях.

Согласно утверждённому Уставу, произошло чёткое разделение на действительных и временных членов собрания, а также его гостей. Действительные члены могли пользоваться всем, что было устроено в собрании, высказывать свое мнение об устройстве собрания и вводить туда свое семейство и знакомых. Временные члены собрания, в отличие от действительных, не участвовали в общих собраниях и не избирались в распорядительный комитет или для заведования хозяйственными отделами собрания. Разрешение посещать собрание в качестве временного члена собрания зависело от решения наказного атамана и рассматривалось в каждом случае отдельно, после того, как желающие передавали свои заявления, письменно или устно, председателю распорядительного комитета. Временные члены войскового собрания должны были участвовать в выплате взносов на содержание собрания. Размер членских взносов определялся общим собранием и утверждался наказным атаманом.

После открытия Кубанского войскового собрания было опубликовано объявление об утверждении размера членских взносов на один год, с 1 января 1890 по 1 января 1891 года:

«1. С отставных офицеров и классных чиновников Кубанского войскового сословия, без различия чинов, пять рублей.

2. С лиц, не принадлежащих к этому сословию, но состоящих на государственной службе в различных частях войска и учреждениях Кубанской области: а) штаб-офицеров – десять рублей, обер-офицеров – пять рублей; б) чиновников военного ведомства и военных врачей, по занимаемым ими должностям: с V по VIII класса включительно – десять рублей, ниже VIII класса – пять рублей; в) чиновников гражданских учреждений и учебных заведений, равно с состоящих в запасе и в отставке офицеров и чиновников не войскового сословия, без различия должностей и чинов – десять рублей… Плата с гостей-мужчин за вход в собрание, по рекомендации членов собрания, во время танцевальных и семейных вечеров назначена по 50 коп., а за посещение собрания в обыкновенные вечера – 25 коп. За ввод членом гостя в собрание днем плата в пользу собрания не взимается» [22].

Гостями собрания могли быть и военнослужащие, и гражданские лица. Время, проводимое гостями в стенах войскового собрания, и правила поведения были строго регламентированы:

«Гости вводятся в собрание не иначе, как по рекомендации членов, которые не должны оставлять собрание, пока там находятся введённые ими лица. Члены собрания отвечают во всех отношениях за введённых ими гостей. Семейства членов собрания и их знакомых допускаются в собрание только в особо назначенные для того дни и часы. Все правила Кубанского войскового собрания в той же мере обязательны приглашённым, как и членам» [23].

Для офицеров, посещающих собрание, как и при посещении любых других общественных мест, правила поведения были строги и определенны, а любые, даже незначительные отступления контролировались, предупреждались и наказывались. Так, зимой 1871 года командирам Лабинского, Ейского, Хоперского, Кубанского и Полтавского конных полков из Войскового Штаба были отправлены письма одинакового содержания:

«До сведения Наказного Атамана дошло, что некоторые гг. офицеры, посещавшие Екатеринодарское Общественное собрание в доме купца Калашникова, вели себя не с должной благопристойностью, нарушая правила благоприличия и благочиния, установленныя для собрания, даже вопреки напоминания старшин, участвовали в недозволяемой карточной игре, вступали в прения о вопросах, до них не касающихся, возвышая голос до неприличия, обсуживали действия старших и Начальствующих лиц; наконец, дозволяли себе несоблюдение формы и опрятности в одежде. Хотя, по собранным сведениям, подобных проявлений было немного, но тем не менее в устранение таковых на будущее время прошу Вас строжайше подтвердить подведомственным Вам офицерам, чтобы они при посещении как упомянутого, так и всех прочих общественных собраний держали себя с строгою осмотрительностью. Соблюдая во всех случаях правила вежливости и благопристойности, а относительно лиц старших и Начальствующих – должной субординации и чинопочитания, воздерживались бы от вмешательства в прения, споры и тому подобные беспорядки, а в одежде соблюдали бы форму и опрятность. При посещении танцевальных вечеров, концертов и спектаклей, даваемых любителями, были бы в эполетах и при оружии, если не последует особого приказания по сему предмету. Летом в кителях в собрания входить строго воспрещается. Приняв меры должного наблюдения за исполнением гг. штаб- и обер-офицерами вышеизложенных требований, я по приказанию Наказного Атамана прошу того же и с Вашей стороны, и в случаях нарушения кем-либо таковых, виновных не оставлять без должного преследования» [24].

Согласно Уставу Кубанского войскового собрания, в собрании «кроме обыкновенных правил приличия, присущих каждому благоустроенному обществу, должны точно соблюдаться все требования дисциплины» [25]. Старший в чине офицер из находящихся в собрании обязан был наблюдать за исполнением всеми присутствующими соответствующих правил, а в случае несоблюдения таковых его распоряжения имели силу приказа. При происшествиях он обязан был докладывать наказному атаману. Предполагалось, что помещение войскового собрания будет сборным местом для решения и разбора тактических задач, чтения лекций, бесед, сообщений и военной игры. Также в собрании разрешались дозволенные законом игры – шахматы, бильярд, домино, кегли. Из карточных игр были разрешены только коммерческие и на наличные деньги, а так называемые азартные игры строго воспрещались. Обязательно определялось время дня, когда игры в собрании были разрешены. Маскарады в войсковом собрании были запрещены.

Хозяйственной частью собрания должен был заведовать распорядительный комитет. Выборы в него происходили следующим образом:

«Общее собрание из действительных членов избирает из своей среды в распорядительный комитет четырех офицеров или классных чиновников не ниже чина есаула или коллежского асессора, старший из выбранных офицеров председательствует в комитете, а младший считается кандидатом и принимает участие в совещаниях комитета в случае убыли или отсутствия кого-либо из членов. Для непосредственного заведования отделами хозяйства общим собранием избирается из числа офицеров и чиновников, прослуживших не менее 3-х лет, заведывающий столовой (он же хозяин), библиотекарь и другие лица, если к тому встретится надобность» [26].

Первые выборы в распорядительный комитет состоялись в день открытия Кубанского войскового собрания:

«Основным собранием действительных членов Кубанского войскового собрания, состоявшимся 15-го числа сего Октября, избраны и утверждены: членами распорядительного комитета: состоящий по Кубанскому казачьему войску Полковник Степан Яковлевич Кухаренко, Помощник Начальника Войскового Штаба Войсковой Старшина Василий Константинович Лысенко, Войсковой Старшина 1 Екатеринодарского конного полка Василий Андрианович Копанев, Смотритель Екатеринодарской войсковой больницы Войсковой Старшина Григорий Фёдорович Сотников (кандидатом), библиотекарем – старший учитель Кубанского Мариинского женского училища Статский Советник Иван Степанович Нордега, Заведывающим столовою (он же и хозяин) – Помощник Старшего Адъютанта Войскового Штаба Титулярный Советник Пантелеймон Семёнович Захарьин» [27].

Новые обязанности отнимали много времени, однако от них не отказывались – по Уставу «никто из действительных членов Кубанского войскового собрания не может отказываться от избрания его в члены распорядительного комитета. От заведования же хозяйством и библиотекой собрания могут отказываться только штаб-офицеры, сотенные командиры и чиновники не ниже чина коллежского ассесора. Младшие же офицеры и чиновники ниже коллежского асессора могут отказываться от взятия на себя обязанностей хозяина или библиотекаря только в случае вторичного избрания на одну из этих должностей» [28].

Признанием достойного исполнения обязанностей в распорядительном комитете становилось повторное избрание. Через десять лет после первых выборов, зимой 1898 года, были избраны в Распорядительный Комитет Кубанского войскового собрания: «Председателем – Полковник Бабыч, членами Комитета – Подполковник Кияшко и есаул Пивнев, Кандидатом по членам – Есаул Просвирин, библиотекарем – Подъесаул Корольков, Хозяином Собрания – Надворный Советник Захарьин» [29].

Должность хозяина собрания предусматривала исполнение хозяйственно-распорядительных функций – заведование имуществом собрания, столовой, буфетом и прислугой, а также отчетность по расходованию денег. От выбранного на эту должность офицера зависели не только благоустроенность собрания и качество кухни, но в значительной степени и атмосфера общения в офицерской среде собрания. Случались ситуации переизбрания хозяина собрания иногда еще до начала исполнения офицером новых обязанностей. В воинской части командир мог по личной инициативе обратиться к начальству с просьбой о проведении повторных выборов. Примером тому служит рапорт Командующего 2-м Полтавским полком Кубанского казачьего войска войскового старшины Абуткова к атаману Темрюкского отдела:

«Выборами общего собрания членов Славянского военного собрания 8-го сего декабря Подъесаул Командуемого мною полка Принц Шах-Рух-Дараб-Мирза избран хозяином собрания. Ввиду того, что названный офицер, как старший в чине из младших офицеров полка, предназначен мною в командование 6-й сотней вместо есаула Байкова, увольняемого 3-го марта 1904 года по предельному возрасту в отставку, прошу Ваше Высокоблагородие, если признаете нужным, о назначении новых выборов хозяина собрания из числа офицеров, находящихся при штабе полка, вместо Подъесаула Шах-Рух… Ходатайствую о вышеизложенном потому, что считаю долгом входить в положение семейных офицеров полка, так как с назначением Подъесаула Принц Шах-Руха хозяином собрания, придется назначать следующего по нем Подъесаула Камышана или же состоящего в настоящее время в должности Командующего Полтавской запасной сотней Подъесаула Москаленко, что составляет то неудобство, что при распределении офицеров по должностям мною было принято во внимание семейное положение каждого из офицеров и каждый из них был обнадежен тем, что назначение в новое местожительство будет сделано только в случае крайней необходимости; с утверждением же Подъесаула Принца Шах-Руха хозяином собрания необходимо будет переселить одного из вышеназванных офицеров, что составит для них затруднения не только в семейном, но и в имущественном отношении, так как при перемещении на новое место жительства этим офицерам придется или жить на два дома, или же бросить все заготовки продуктов на зимний период; у Подъесаула же Принца Шах-Руха как у холостого человека и живущего на квартире на всем готовом подобных затруднений встретиться не может. Кроме того, до ухода в отставку Есаула Байкова и с перемещением Подъесаула Принца Шах-Руха в станицу Славянскую на место названного офицера нужно будет назначить другого, а свободных офицеров в полку не имеется» [30].

Причины для переизбрания хозяина собрания, перечисленные командиром полка, выглядели вполне убедительно, хотя, возможно, в рапорте была не указана еще одна – подъесаул Принц Шах-Рух имел известную репутацию в офицерской среде и был участником громких полковых конфликтов, о чем сообщалось в приказах по войску:

«Рассматривая дознание, произведенное Командующим 2-м Черноморским полком, Войсковым Старшиной Квицинским, по представлениям Командующего 1-м Полтавским полком о разных проступках Сотника этого полка Принца Шах-Рух-Дараб-Мирзы, я нахожу, что Сотнику Принцу Шах-Рух-Дараб-Мирзе можно поставить в вину: 1) что, рапортуясь больным, он посещал полковое собрание и принимал участие в танцах; 2) в полковом собрании не соблюдал приличия по отношению Полковника Мазана, не поздравив его с прочими офицерами с Новым годом; 3) промедлил с исполнением приказания Командующего полком о переезде из ст. Новонижестеблиевской в ст. Новомышастовскую и 4) поместил в рапорте к Полковнику Мазану некоторые неуместные выражения. За поступки эти, руководствуясь ст. 10 Дисциплинарного Устава, налагаю на Сотника Шах-Рух-Дараб-Мирзу двухнедельный арест на главной Екатеринодарской военной гауптвахте…» [31].

Не исключено, что командир полка рассчитывал видеть в лице хозяина полкового собрания более серьезного офицера.

Церемония торжественного открытия Кубанского войскового собрания состоялась осенью 1889 года и была подробно описана в областной газете:

«В воскресенье, 15 октября, совершилось открытие Кубанского войскового собрания, устав которого, утвержденный Военным Министром 5 августа 1888 года, был напечатан 10, 11, 12, 13 и 14 N°N° “Кубанских областных ведомостей”. Для помещения офицерского собрания нанят верхний этаж дома генерала Назарова, находящегося на углу Красной и Штабной улиц, в лучшей части города Екатеринодара. Заключая в себе большой светлый зал, просторную гостиную, две столовых, читальню, биллиардную и несколько других комнат, помещение офицерского собрания представляется во всех отношениях весьма удобным и как нельзя более удовлетворяющим своему назначению. Все комнаты прекрасно отделаны и меблированы с большим вкусом.

Вообще офицерское собрание производит самое приятное впечатление и со стороны его устройства, расположения комнат и убранства не оставляет желать ничего лучшего. В 10 часов утра зал офицерского собрания стал наполняться проживающими в городе Екатеринодаре и прибывшими нарочно для этой цели из некоторых станиц Кубанской области генералами, штаб-, обер-офицерами и чиновниками военного ведомства. По прибытии Начальника Кубанской области и Наказного Атамана Кубанского казачьего войска генерал-лейтенанта Г.А. Леонова, его старшего и младшего помощников Я.Д. Маламы и К.И. Аверина, совершено было молебствие с окроплением комнат святой водой.

Затем Его Превосходительство Г.А. Леонов обратился к собравшимся с следующими словами: “Поздравляю вас, господа, с открытием офицерского собрания. Я счастлив, что давнишнее мое желание, явившееся во мне чуть ли не с самого приезда на Кубань, наконец, осуществилось. Полагаю, что и вы не менее меня довольны совершившимся сегодня фактом. Но я буду просить вас, господа, и надеюсь, что, посещая собрание, где представляется для вас полная возможность следить постоянно за всеми усовершенствованиями военного дела и в часы досуга приятно проводить время вместе с своими семействами, вы во всех своих действиях неуклонно будете следовать правилам устава нашего военного офицерского собрания и всегда будете памятовать, что в стенах его должно быть строго соблюдаема воинская дисциплина и полное уважение к старшим”. После этого… все присутствовавшие на открытии офицерского собрания приглашены были к завтраку, во время которого Наказной Атаман Г.А. Леонов, наполнив бокал, предложил тост за здоровье Его Императорского Величества, покрытый восторженными и многократно повторяемыми криками “ура” при звуках народного гимна, исполненного хорами войсковой музыки и певчих. Потом последовательно предложены были тосты за здоровье: Государыни Императрицы, Наследника Цесаревича и всей Царствующей Фамилии. Тосты эти сопровождались одушевленными и долго не смолкавшими криками “ура”… Завтрак прошел очень оживленно, и в заключение офицеры сочли долгом выразить от себя искреннюю благодарность командиру Кубанской Конно-артиллерийской бригады генерал-майору В.А. Яцкевичу, который, по предложению Наказного Атамана, принял на себя все заботы по устройству офицерского собрания и положил много труда и времени на это дело, выполненное им с блестящим успехом» [32].

В этот же день была получена поздравительная телеграмма от военного министра генерал-адъютанта П.С. Ванновского:

«Поздравляю с открытием Кубанского войскового собрания, радуюсь возможности усилить сплоченность кубанской казачьей семьи, желаю процветания» [33].

Войсковое собрание сразу оказалось в центре культурной и общественной жизни Екатеринодара. Хроника городской жизни сохранила не только подробности открытия войскового офицерского собрания, но и зафиксировала множество заметных событий, происходивших в его стенах. С первых дней существования собрания оправдались возложенные на него надежды о сближении офицеров, развитии образования в офицерской среде и материальной поддержке. В собрании организовывались военные чтения, беседы, заслушивались доклады, проводились военные игры и отмечались полковые праздники. Офицерские семьи получили дополнительную возможность общения и доступных развлечений. Столовая собрания облегчала быт и сокращала расходы холостых офицеров и приезжих. Библиотека, биллиардная, карточная и буфет стали местом проведения свободного времени для многих офицеров. Неписаные правила общения, принятые в офицерской среде, легли в основу Устава и создавали в собрании особенную атмосферу, в которой сохранялись и поддерживались старые традиции русского офицерства, складывались новые. Отличительной особенностью открытия первых офицерских собраний в войске оказалось то, что хронологически оно совпало с началом распространения офицерских собраний во всей армии. Таким образом, кубанским офицерам не пришлось усваивать или перенимать уже сложившиеся традиции, а можно было полноправно участвовать в обсуждении нового проекта, регулируя положения уставов в соответствии со спецификой региона и рядом местных особенностей. 

Литература:

1.  Об устройстве военных собраний и общих офицерских столов // Военный сборник. 1871. N° 9. С. 59.

2.  Там же. С. 58.

3.  Там же. С. 62.

4.  ГАКК (Государственный архив Краснодарского края). Ф. 396. Оп. 1. Д. 411. Л. 1.

5.  Там же.

6.  Там же. Л. 13.

7.  Там же.

8.  Там же. Л. 38.

9.  Там же. Л. 49.

10. ГАКК. Ф. 396. Оп. 1. Д. 4943. Л. 23.

11. ГАКК. Ф. 396. Оп. 1. Д. 3006. Л. 12.

12. ГАКК. Ф. 396. Оп. 1. Д. 4943. Л. 89.

13. ГАКК. Ф. 396. Оп. 1. Д. 3006. Л. 8.

14. ГАКК. Ф. 396. Оп. 1. Д. 4943. Л. 43.

15. Там же. Л. 54.

16. Елисеев Ф.И. Первые шаги молодого хорунжего. – М., 2005. С. 161.

17. ГАКК. Ф. 396. Оп. 1. Д. 8190. Л. 9.

18. ГАКК. Ф. 396. Оп. 1. Д. 4943. С. 90.

19. ГАКК. Ф. 396. Оп. 1. Д. 411. Л. 43.

20. ГАКК. Ф. 396. Оп. 1. Д. 4943. Л. 104.

21. Бардадым В. Архитектура Екатеринодара. – Краснодар, 2002. С. 93.

22. КОВ. 1889. N° 49. С. 1–2.

23. КОВ. 1889. N° 10.

24. ГАКК. Ф. 396. Оп. 1. Д. 13. Л. 6.

25. КОВ. 1889. N° 10. С. 2.

26. ГАКК. Ф. 396. Оп. 1. Д. 4943. Л. 57.

27. ГАКК. Ф. 396. Оп. 1. Д. 5303. Л. 73.

28. КОВ. 1889. N° 11. С. 2.

29. ГАКК. Ф. 396. Оп. 1. Д. 7465. Л. 3.

30. ГАКК. Ф. 418. Оп. 1. Д. 5060. Л. 34.

31. РГВИА (Российский государственный военно-исторический архив). Ф. 643. Оп. 1. Д. 4. Л. 19.

32. КОВ. 1889. N° 42. С. 1.

33. Там же.

Партнеры: