Гипанис / Издательская деятельность / "Кубанский Сборник" / Архив номеров / Том 4 (25) - 2012 год / Часть 1. АРХЕОЛОГИЯ, АНТИЧНАЯ И СРЕДНЕВЕКОВАЯ ИСТОРИЯ КРАЯ / ГЕНУЭЗСКИЕ ФАКТОРИИ XIII-XV ВВ. ПОИСКИ УТРАЧЕННОГО ОБЛИКА.

Новости раздела

Фотоальбом "Фанагория"
28.12.2015
"Кубанский сборник" - 6
22.09.2015

Л.А. Степко

ГЕНУЭЗСКИЕ ФАКТОРИИ XIII–XV ВВ.

ПОИСКИ УТРАЧЕННОГО ОБЛИКА

 Вопрос о том, где и в какой мере допустимо воссоздание утраченного, в каких случаях можно, а в каких нельзя предлагать целостную реконструкцию, связан с различными аспектами восприятия наследия. Соотечественники уже неоднократно должны были говорить об осознаваемой принадлежности памятника ушедшим эпохам как о важной стороне его общественной ценности. Нужно заметить, что определенная отстраненность при восприятии наследия, понимание невозвратности ушедшей культуры лежат в основе современного отношения к памятникам архитектуры и не только. Сейчас нам важно отметить, что мера отстраненности различна в зависимости от эпохи и культуры, к которой принадлежит памятник [1]. Причем это различие порождается несколькими причинами. Прежде всего, надо назвать возраст памятника: чем древнее памятник, тем больше чувствуется дистанция между ним и нами. Тем меньше мы считаем себя вправе интерпретировать, вносить какие-то добавления в его сохранившиеся элементы. С возрастом, как правило, связана и сохранность наследия – сохранность не просто данного конкретного сооружения, а всего круга памятников определенного времени. А речь в исследовании идет о XIII–XV вв., периоде активного присутствия итальянских республик в Западном Причерноморье Северного Кавказа, в частности, о генуэзских колониях (факториях) [2]. С XIII века Чёрное море, бывшее до того заповедным бассейном Византийской империи, стало доступным для итальянского купечества. Взятие Константинополя крестоносцами в 1204 г. предоставило такую возможность сначала венецианцам, а затем генуэзцам. Два главных караванных маршрута с Востока в Европу оканчивались с середины XIII века в Причерноморском бассейне. Один – в столице Понтийской империи Великих Комнинов – Трапезунде, другой – в устье Дона, где постепенно возникает итальянская фактория Тана. Генуэзцы, думается, раньше поняли суть происшедших перемен и поспешили заключить договор с никейским императором Михаилом VIII Палеологом в 1261 г., прямо перед возвращением им прежней столицы Византии – Константинополя – из рук развалившейся Латинской империи крестоносцев. И довольно быстро, с середины 60-х годов XIII столетия, берега Чёрного моря стали покрываться сетью торговых факторий генуэзцев, некоторые из которых превратились в города в полном смысле слова или составляли особое городское ядро в старых городах Крыма, Кавказа, Понта [3].

Генуэзцы в 1266 г. добились от Золотой Орды в Крыму передачи им во владение Каффы (Феодосии), ставшей позже центром их колонии. В 1357–1365 гг. поблизости были основаны новые фактории генуэзцев: Боспоро (на месте современной Керчи), Тана (в устье Дона). В колониях жили греки, итальянцы, армяне, татары и др. К концу XIV века они стали играть решающую роль в черноморской торговле. Генуэзские купцы вели обширную посредническую торговлю. Они продавали зерно, соль, кожи, меха, воск, мёд, лес, рыбу, икру из причерноморских районов, сукно из Италии и Германии, масло и вино из Греции, пряности, драгоценные камни, мускус из стран Азии и т.д.

Генуэзские фактории были хорошо укреплены, в крепостях имелись гарнизоны. Они поддерживали союзнические отношения с монголо-татарскими ханами, которые формально являлись верховными владетелями территории колонии, но предоставляли им полное самоуправление, сохраняя власть лишь над подданными ханов. Тем не менее, генуэзские колонии неоднократно подвергались нападениям и разорениям со стороны татарских ханов (1299, 1308, 1347 гг. и др.). Торговая деятельность генуэзских купцов сочеталась с грабежом и эксплуатацией местного населения. После падения Константинополя (1453 г.) международное положение колоний ухудшилось. В 1475 г. генуэзские колонии в Северном Причерноморье были захвачены и разгромлены Турцией и её вассалом – Крымским ханством.

Изучению истории колониальной политики итальянских республик – Пизанской, Венецианской и Генуэзской – в районе Северного Причерноморья XII–XV вв. уделялось и уделяется большое внимание со стороны учёных разных поколений – И. Барбаро, А. Контарини, Г. Интериано, Г.Ю. Клапрота, Ф. Дюбуа де Монпере, М.М. Ковалевского, В. Сизова и др. Среди них были члены Императорского Одесского общества истории и древностей Э. Тебу-де-Мариньи, Н.М. Волков, В.Н. Юргевич, Ф.К. Брун, Н.Н. Мурзакевич и др.

Вызывает интерес у новороссийских историков творчество адыгейского писателя-просветителя второй половины XIX в. Султана Крым-Гирея. Он родился в знатном роду в натухаевском ауле Кудако (Долина Нефти) 15 августа 1843 г. Его отец Султан Инат-Гирей служил офицером в русской армии, а предки были выходцами из крымских ханов. Воспитание Крым-Гирей получил сначала у аталика (воспитателя) в ауле Атекай (на границе с нынешним Новороссийским районом). В марте 1861 г. закончил пансионат для горских детей при Кубанской войсковой гимназии. В совершенстве знал русский, французский, немецкий языки, увлекался математикой. В своих путевых заметках он опубликовал в 1866 г. интересный материал о расположении на горе Колдун (п. Мысхако) генуэзской крепости.

Детально изучили и провели анализ роли генуэзцев в истории Северного Кавказа член-корреспондент Императорской Академии наук Ф.А. Щербина в «Истории Кубанского казачьего войска» [4], историк А.Н. Веселовский [5] в «Записках Императорского Русского географического общества» и Е.Д. Фелицын в ряде кубанских и центральных изданий [6]. В предвоенный период в СССР Е.С. Зевакин и Н.А. Пенчко [7] провели ряд серьезных исследований и опубликовали материал по истории итальянских республик. В последние годы С.П. Карпов всесторонне исследовал развитие генуэзских и венецианских факторий в Причерноморье [8]. Очень интересное исследование по генуэзским факториям провёл И.В. Волков. Сделав сравнительный анализ «Устава для генуэзских колоний на Черном море 1449 г.» и итальянских морских карт-портуланов XIII–XV вв., он пришёл к выводу, что многие названия факторий не соответствуют своему месту расположения на картах. Видимо, эти неточности связаны с необходимостью специальной подготовки для чтения карт. Примером этого факта является локализация фактории Копа [9]. Далее автор обращает внимание на целый ряд исследователей, которые ссылаются в своих работах на названия, указанные в портуланах, которые, к сожалению, не совпадают с реальным местоположением. Бытует среди исследователей упрощённая точка зрения: генуэзские названия населённых пунктов Боспорского царства читаются следующим образом: Анапа (Мапа) – Мапорио, Бата – Баторио. Но на карте Баторио расположен не в Цемесской бухте. Название Калолимена (Прекрасная Гавань) имеет место на других участках черноморского побережья. Это следует учитывать исследователям в своей деятельности.

Очень серьезную помощь историкам могут оказать копии портуланов, имеющиеся в Новороссийском историческом музее, опубликованные Е.Д. Фелицыным в 1899 г. в Екатеринодаре (генуэзские и венецианские карты кавказских берегов Азовского и Черного морей XIV–XV столетий), и тридцать копий генуэзских карт, переданных в дар музею сотрудником Института природного и культурного наследия им. Д.С. Лихачева И.В. Волковым, а также карты, привезённые в 2006 г. из Российской Национальной Библиотеки (Санкт-Петербург).

Рассмотрение проблемы уместно начать с высказывания известного археолога графини П.С. Уваровой, работавшей в 1886 г. в археологической экспедиции в Новороссийске: «Полюбился же более всех, должно быть, край этот генуэзцам, ибо на всех средневековых итальянских картах Цемесская бухта слывет под именем “Calo-Limena” (Красивая Бухта). И правы же в самом деле итальянцы: бухта прелестна, как по своим голубым волнам, по далекому синему горизонту, по тихому пристанищу, которое предоставляет она мореходу, так и по далекому, богатому ущелью, по зеленым своим горам» [10].

Изучением памятников пребывания генуэзцев в период средневековья в районе Причерноморья занимались такие учёные как Е.Д. Фелицын, Ф.А. Щербина, Е.С. Зевакин, Н.С. Пенчко, Н.В. Анфимов, Б.М. Джимов, Р.Х. Емтыль, Р.Н. Кация и др. Однако в работах отмечается только факт присутствия генуэзцев на прибрежном участке Цемесской бухты, но подробные исследования факторий в них не прослеживаются. Эта проблема сегодня заинтересовала краеведов, изучающих историю города Новороссийска. Изучением этого вопроса в настоящее время занимаются сотрудники Новороссийского исторического музея-заповедника.

Исходя из проведенных исследований, мы можем предложить читателю следующие научные материалы по четырём предварительно установленным объектам, обнаруженным на прибрежной территории Цемесской бухты.

Первый объект удачно, на наш взгляд, был расположен итальянцами на горе Колдун, которая находится на полуострове Абрау на мысе Мысхако, образованном юго-восточным склоном горы Колдун. Гора высотой 448 м находится в двух км к северо-западу от мыса Мысхако. Она далеко видна благодаря большому серому треугольному утёсу. Вершина горы Колдун приметна со всех направлений с расстояния 40 км.

Черкесский просветитель XIX века Султан Крым-Гирей писал: «В 15 верстах к юго-западу от Новороссийска на горе, известной у натухайцев под именем Нелять (Злодей), видел в 1865 г. остатки цитадели, называющейся в преданиях горцев Дженуэз-Кале [11], т.е. генуэзская крепость. Следы её были в то время хорошо заметны. Высота горы, на которой она была построена, простирается до 2 300 футов. В стратегическом отношении цитадель пользовалась большим преимуществом. У натухайцев, обитавших в этой местности, сохранилось предание об осаде этой цитадели каким-то сильным пришельцем. Гарнизон укрепления сопротивлялся довольно долго, но узнав намерения неприятеля лишить осажденных всякого сообщения с внешней местностью и воды – в особенности, оборонявшиеся выкатили из цитадели 5 бочек превосходной воды в доказательство того, что осажденные не нуждаются в ней. Тогда неприятель снял осаду и ушел на судах». В цитадели был колодец, который видел Султан Крым-Гирей. Он был выкопан в центре бывшей крепости. «Нелять-гора разграничивает два ущелья: ближайшее к Новороссийску – Цусхабское – и по ту сторону горы – Суо. В ущельях этих находились аулы тех же имен. В них сохранились христианские памятники: молельни с барельефными крестами и могильные – из камня, и прочее. В наше время некоторые черкесы, жители этих ущелий, имели обыкновение по субботам зажигать в саклях восковые свечи, не работать по воскресеньям, упоминать в молитвах Марию, т.е. Мать Иисуса Христа, несмотря на то, что считали себя мухаммеданами» [12].

Есть основание полагать, что значительное религиозное влияние в Причерноморье Северо-Западного Кавказа на черкесское население оказывали христианские народы, в частности, Византии и итальянских республик. Об этом свидетельствуют работы археологов В. Сизова, В.В. Сахнева, А.Л. Монгайта, Н.В. Анфимова и др. Так, в ходе проведённых археологических исследований ими обнаружен целый ряд погребений, большей частью одиночных, иногда встречались коллективные – в одной гробнице до 3-4 костяков. Они лежали на спине, ориентированные головой на север, реже – на запад. Руки вытянуты вдоль тела. В Борисовских курганах (на мысе Дооб у Геленджика) встречались погребённые со скрещенными на груди руками, что свидетельствует о христианском обряде погребения (в могилах у Анапы и Новороссийска найдены также нательные кресты). В одном случае под черепом костяка лежал осколок глиняной посуды (п. Мысхако, Новороссийск). В головах или в ногах покойников стояли красноглиняные кувшины. В мужских захоронениях слева и справа от костяка лежала сабля, часто острием вверх, в головах – наконечники стрел, заключённые иногда в продолговатый колчан, редко – наконечники копий. Все эти предметы датируются XIII–XIV вв. [13].

Второй объект генуэзцев располагался восточнее горы Колдун, в 6 км к западу от Новороссийской бухты, где берег постепенно понижается и у входа в бухту оканчивается низменной Суджукской косой. Береговая линия слабо расчленена ручьями и реками. В северо-западной части предположительно располагалась фактория.

В своем выступлении вице-губернатор Л.А. Сенько-Поповский в 1916 г. публично заявил: «В XV столетии побережье Кавказа, в прошлом обильно покрытое греческими колониями, представляет высокий образец культуры того времени. Генуэзцы – прекрасные моряки – были не менее хорошими колонизаторами и торговцами края. Торговля шла весьма оживленно, т.к. черноморское побережье лежало на пути в Персию и Индию. На многих генуэзских картах средних веков Новороссийская бухта носит название “Прекрасной бухты”, “Красивой бухты” (Калолимена). В XIV столетии близ Суджукской грязевой лагуны купцы генуэзцы имели торговую факторию-укрепление. В 1722 г. турки на месте этой фактории возвели укрепление Суджук-Кале» [14].

Английский ученый и путешественник (или разведчик) Э. Спенсер в 1839 г., побывав на территории Цемесской бухты у местных черкесов, писал: «…Странствуя через долины, я часто находил могильные холмы, сходные с крымско-татарскими, за исключением того, что здесь они более разнообразны в формах и больше в размерах. Чтобы дать вам представление об их колоссальной древности, скажу, что я обычно находил их увенчанными величественным дубом, который, судя по основному стволу, должен быть потомком третьего или четвертого поколения… Судя по внешнему виду могильника и возрасту деревьев, которые выросли на вскопанной земле в окрестностях, он, должно быть, создан несколько столетий тому назад, самое вероятное, генуэзцами» [15].

Заведующий отделом археологии музея-заповедника А.В. Дмитриев в 1977 г., в период строительства мемориального комплекса на Малой Земле, выразил озабоченность в местной печати тем, что предварительно не проводились раскопки в районе предполагаемых памятников древности, которые вызывали интерес у местных археологов [16].

Член Императорского Одесского общества истории и древностей Ф.К. Брун писал: «На итальянских картах XIV–XV столетий мы на месте этой бухты (Новороссийской) встречаем приписку “calolimena”, да ещё возле ней на иных картах – “trinice”; на других – правильнейшее “teinice”, по реке Цемес, впадающей в северо-восточный угол этой бухты, ныне ещё часто называемой Цемесской, прежде также Суджукской, по бывшей там турецкой крепости» [17].

Есть точные свидетельства того, что в северо-западной части бухты в центре Новороссийска (на месте нынешней Площади Героев) располагалась генуэзская крепость. Известный историк Кубани Е.Д. Фелицын по этому поводу писал: «В 1838 г. при занятии нашими войсками Цемесской долины на месте нынешнего Новороссийска найдены были хорошо сохранившиеся остатки генуэзского укрепления, которое тогда же было нанесено на план» [18].

Один из основателей города генерал Н.Н. Раевский сообщает: «Не доходя версты до устья Цемеса, видны следы четвероугольной крепости, по словам жителей, некогда построенной генуэзцами, в ней нашли изобильный источник воды, достаточный для всякого отряда, и сей последний расположился лагерем вокруг развалин. Достойно примечания, что торговые и мореходные генуэзцы избрали для порта то самое место, где 700 лет после господин вице-адмирал М.П. Лазарев предположил построить адмиралтейство… Но не одни генуэзцы здесь некогда обитали. В курганах, изрытых солдатами для печей, нашли урны, наполненные пеплом, длинные и прямые мечи, сосуды для воды и масла и остовы лошадей с остатками сбруи. Ни надписи, ни изображения, ни медали не свидетельствуют, какому народу принадлежали эти могилы. Мечи не европейские, обычай хоронить коней в могиле всадников принадлежит народам Востока, обычай же хранить в урнах пепел усопших предшествует христианству. Быть может, это могилы подданных Митридата Великого, о коих дошло до нас так мало сведений» [19].

Очень убедительным аргументом в исследовании является карта, полученная из Российского государственного архива Военно-морского флота. На карте-схеме XIX века «Окрестности цемесского порта на территории строящегося Новороссийского укрепления» схематично нанесен план крепости с указанием «Следы генуэзской крепости» [20]. Член Императорского Одесского исторического общества Тетбу-де-Мариньи после пребывания в 1840 г. в Новороссийске писал: «…Существовал еще возле моря, в черте Новороссийска, неправильный четырехугольник из камня, неровно отесанного, в небольшом возвышении над поверхностью земли, вмещавший пространство около 800 саженей в окружности. Теперь его совершенно срыли, равно как и некоторые небольшие надгробные насыпи, которые заключали в себе оружие, орудия и весьма обыкновенные сосуды…» [21]. В воспоминаниях о пребывании в Новороссийске в более поздние периоды он отмечает: «...В бухте Тсемес, куда прибыл я 9 июня, на берегу рождающегося города Новороссийска, существуют еще следы древней постройки. Я поспешил снять с нее план, потому что скоро не останется от нее ровно ничего, камни отсюда разбираются на постройку новых зданий» [22].

Четвёртый объект был обнаружен в береговой зоне северо-восточной стороны бухты, представленной Маркхотским горным хребтом, отрогом Главного Кавказского хребта, в прибрежной полосе на участке между нынешними заводами «Шиферник» и «Красный двигатель».

Есть основания полагаться на историческое наследие адмирала Л.М. Серебрякова, одного из немногих отечественных адмиралов, являвшегося членом Русского географического общества, что подтверждает его заслуги в изучении истории Кавказа. Находясь в Новороссийском укреплении, он лично неоднократно выходил с офицерами Генерального штаба в экспедиции для изучения близлежащих территорий и многих регионов Северного Кавказа. В представлении Л.М. Серебрякова генералу И.Р. Анрепу [23] о желательности основать пристань, безопасную для мелких судов, в бухте недалеко от Новороссийска 10 марта 1842 г. Лазарь Маркович писал: «Проехав 300 сажен, за старинное турецкое кладбище, и всего 2 и 1/4 версты от первого блокгауза, я нашел, что берег образует между двумя оврагами, по коим протекают незначительные ручейки, скалистый обрыв от 15 до 20 фут вышиною; спереди простирается прекрасная равнина, местами поросшая густым кустарником и мелким лесом до пологих уступов 18-горья, расстоянием от берега более 200 сажен.

В этом месте я заметил, что порывы боры по соседству берега уносили только вершины волн, но со всею силою разводили волнение не ближе как около 300 сажен, так что при самой жестокой боре суда могут здесь отстаиваться безопасно; к сожалению, подробный промер показал малую глубину; от берега гряды камня простираются до 30 сажен и каменистый грунт до 70 и более сажен, так что эта часть бухты служить может надежным убежищем для 3 или 4 только небольших военных судов – бригов или шхун, как наши крейсера, при том же швартовом становиться нельзя ближе как на швартове до 100 сажен. Пеньковый или цепной швартов-канат будут равно страдать от ударения о камни, почему необходимо будет положить его на брусьях со связанными концами… Впрочем, я убедился и другим важным обстоятельствам, что я не ошибся в мнении моем насчет безопасности места во время боры; я нашел здесь следы укрепления, о котором никогда прежде не случалось мне слышать, но коего расположение по длине параллельно берегу, при весьма малой ширине, явно доказывает, что существование его не могло иметь другой цели, кроме обеспечения зимующих судов от покушений туземцев; одинаковое состояние развалин, один и тот же способ постройки обнаруживают, что генуэзская крепость, вокруг которой простирается ныне Новороссийск, и это укрепление, лежащие друг против друга, принадлежат пришельцам одного народа и событиям одной эпохи.

По расспросам горцев, я впоследствии узнал, что им также известно об этих развалинах, которые называют они Старою крепостью, о происхождении коей сведений не осталось, впрочем, между ними никаких преданий. Нет сомнений, что крепость была главною факториею и тут находилась главная крепость, а малое укрепление по ту сторону бухты служило генуэзским галерам убежищем только на случай зимовки или выдержания боры, но не местом всегдашней якорной стоянки, потому что дальность расстояния слишком бы замедляла выгрузку и нагрузку. Ручей с правой стороны, омывающий подошву развалин, не иссякает и летом, но он не имеет собственного устья и, просачиваясь тонкими струями сквозь расселины камней, сеткою струй своих покрывает скалистый обрыв на ширину нескольких сажен, так что, собрав выше развалин жилки эти в один водоем, весьма удобно можно будет устроить бассейн для наливки ключевою водою судов, стоящих на здешнем рейде, а это также немалая выгода по скудности источников в Новороссийске, где со временем не в состоянии будет снабжать гарнизон и жителей без помощи колодцев.

Материалы для строительства укрепления, т.е. камень и глину, в изобилии доставят генуэзские развалины и каменистая почва на глинистом слое; командующие высоты лежат вне действительного ружейного выстрела; а кустарник и мелкий лес расчистить на надлежащее расстояние большого труда не представит» [24]. На недавно обнаруженной в фондах Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи карте (1833 г.) нанесен в Цемесской бухте, в прибрежной зоне, в районе расположения завода «Красный двигатель», объект, который обозначен как «развалины генуэзского замка» [25]. Последним аргументом, полученным из Центрального музея Вооруженных Сил, являются сведения из «Военной энциклопедии»: «В Цемесской бухте в XII веке обосновались генуэзцы и возвели крепость, которая была взята и разрушена в конце XV века татарскими полчищами Бенгли-Гирея» [26].

В завершение хотелось бы обратить внимание читателей на то, что город – среда деятельности, обитания человека, которая всегда поддерживается жителями на определенном уровне завершенности, упорядоченности, цельности. Руинированный памятник в городе – это диссонанс, резкое противопоставление тому идеалу целостности, к которому город стремится. Французский историк XIX века Г. Буассье, рассказывая о Риме, писал: «Перед нами бесформенная развалина. Эти нагромождения обломков совсем некрасивы; чтобы они могли подействовать на наше воображение, нам должны сказать, к каким зданиям они принадлежат, мы должны знать их имена и историю… Дадим себе труд несколько раз посетить эти прекрасные развалины, к которым мы сначала были равнодушны; пусть воображение поможет глазам их рассмотреть… окружим их великими воспоминаниями, их возвеличивающими, и тогда мы можем с уверенность сказать, что они примут для нас совсем другой вид».

Исходя из вышеизложенного, очевидна недостаточная изученность рассмотренной проблемы. Для её реализации необходимо изыскание средств для проведения археологических и других экспедиций по исследованию исторических памятников, планирования охранных мероприятий интересующих территорий. В приложения к Краевому Закону «О пообъектном составе недвижимых памятников истории и культуры местного значения, расположенных на территории Краснодарского края» надо включить дополнения об охране материальных свидетельств пребывания генуэзцев в Цемесской бухте. По мере возможности разработать программу по музеефикации и мемориализации имеющихся объектов и силами местных органов власти установить на них памятные знаки. Хочется верить, что в истории Новороссийска будет открыта ещё одна страница, заслуживающая достойного внимания и уважения к историческому прошлому.

 Литература:

 1. Современный облик памятников прошлого: Историко-художественные проблемы реставрации памятников архитектуры // Под ред. А.С. Щенкова. – М.: Стройиздат, 1983. С. 179.

2. Фактория (от лат. «factor» – делающий, производящий) – удалённая от своего центра (преимущественно заграничная) торговая контора. В большинстве случаев представляла собой обособленное поселение купцов (и их агентов) из одного или нескольких городов или какого-либо государства с развитой внешней торговлей на территории экономически отсталых, зависимых, полуколониальных стран и колоний.

3. Карпов С.П. Из истории средневекового Крыма: высшие официалы генуэзской Каффы перед судом и наветом // Отечественная история. – 2001. – N° 1. С. 184.

4. Щербина Ф.А. История Кубанского казачьего войска. Т. I. – Екатеринодар, 1910. С. 327–336.

5. Веселовский А.Н. Несколько географических и этнографических сведений о древней России из рассказов итальянцев // Записки императорского русского географического общества по отделению этнографии. Т. 2. – СПб., 1868; То же, отдельная брошюра. – СПб., 1870. С. 6, 7.

6. Фелицын Е.Д. Некоторые сведения о генуэзских поселениях в Кубанской области с картами XIII–XV столетий // Кубанский сборник, 1899. Т. 5. С. 3–24.

7. Зевакин Е.С., Пенчко Н.А. Очерки по истории генуэзских колоний на Западном Кавказе XIII–XV вв. // Исторические записки. Т. 3. – М., 1938.

8. Карпов С.П. Итальянские морские республики и Южное Причерноморье в XIII–XV вв.: проблемы торговли. – М., 1990; Он же. Из истории средневекового Крыма: высшие официалы генуэзской Каффы перед судом и наветом // Отечественная история. – 2001. – N° 1. С. 184.

9. Волков И.В. О возможности локализации Копы (Копарио – Ло Копа) // Древности Кубани. Вып. 12. – Краснодар, 1998. С. 14–42.

10. Старые черкесские сады. Ландшафт и агрикультура Северо-Западного Кавказа в освещении русских источников. 1864–1914. Т. 1. / Сост., вступ. ст. и прим. С.Х. Хотко. – М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2005. С. 274.

11. Султан Крым-Гирей. Указатель географического материала, заключающегося в Кубанских ведомостях за 1867–1873 гг. – Тифлис, 1874. С. 102.

12. Там же. С. 103.

13. Труды Карачаево-Черкесского научно-исследовательского института / Вып. III (серия историческая). – Черкесск: Карачаево-Черкесское кн. изд-во, 1959. С. 16–17; Монгайт А.Л. Некоторые средневековые археологические памятники Северо-Западного Кавказа // СА. XXIII. – М., 1955. С. 324; Сизов В. Восточное побережье Черного моря. Археологические экскурсии //  МАК. II. – М., 1889. С. 69–70, 77–152.

14. Сенько-Поповский Л.А. Записки музея природы и истории Черноморского побережья Кавказа. Вып. I. – Новороссийск, 1916. С. 7–9.

15. Спенсер Э. Путешествие в Черкесию. – Майкоп: РИПО «Адыгея», 1994. С. 84–85.

16. Дмитриев А.В. О крепости Суджук-Кале // Из фондов НИМЗ. 14 марта 1977 г.

17. Брун Ф.К. Путешествие турецкого туриста вдоль по восточному берегу Черного моря // Записки Одесского императорского общества истории и древностей. Т. 9. – 1875. С. 187; Фелицын Е.Д. Некоторые сведения о генуэзских поселениях в Кубанской области с картами XIV–XV столетий // Кубанский сборник. Т. 5. – Екатеринодар, 1899. С. 24.

18. РГА ВМФ. Ф. 19. Д. 209. 1838 г. Лл. 21–23.

19. РГА ВМФ. Ф. 19. Оп. 4. Д. 375. Л. 92.

20. Тебу-де-Мариньи. Цемесская бухта на восточном берегу Черного моря // Записки Одесского общества истории и древностей. Т. III. – Одесса, 1852. С. 210–216; Тебу-де-Мариньи. Находки древностей на Абхазском берегу и около Кубани // Записки Одесского общества истории и древностей. Т. 1. – Одесса, 1844. С. 628.

21. Анреп И.Р. (1798–1860) – генерал от кавалерии, генерал-адъютант. С 1839 г. принимал участие в боевых действиях на Кавказе. В 1841–1843 гг. начальник Черноморской береговой линии.

22. РГА ВМФ. Ф. 19. Оп. 2. Д. 209. Лл. 93–95.

23. Карта пространства между Черномориею и Северо-Восточным берегом Черного моря. Составлена при Генеральном штабе Отдельного Кавказского корпуса бароном фон дер Ховеным, 1833 г. (из библиотеки Висковатова). ВИМАИВВС. СПб. ВИМ, А-2173, инженерный отдел.

24. Военная энциклопедия. Т. XVII. – изд. Сытина, 1914. С. 28.

Партнеры: