Гипанис / Издательская деятельность / "Кубанский Сборник" / Архив номеров / Том 3 (24) - 2008 год / Часть I. История и археология / Е.А. Беглова. Древности Усть-Лабинской земли

Новости раздела

Фотоальбом "Фанагория"
28.12.2015
"Кубанский сборник" - 6
22.09.2015

Е.А. Беглова

Древности Усть-Лабинской земли

Кубанская земля всегда притягивала к себе людей: земледельцев, скотоводов, воинов. Первые строили здесь посёлки и города, выращивали хлеб. Кочевники приходили сюда со стадами в поисках пастбищ. Воинов привлекали богатства этой земли и торговые пути. Кубань хранит память о племенах и народах, жившихздесь многие столетия и тысячелетия назад, в древних курганах, крепостях, городищах и поселениях. Каждый район края, каждая река или горный перевал - это своя страница прошлого, вместе они создают большую книгу древней истории Северо-Западного Кавказа, и эта книга бесконечна, как бесконечно наследие многих поколений, оставивших о себе память. Одной из страниц этой книги является история Усть-Лабинской земли (рис. 1).

Усть-Лабинский, Тбилисский и Курганинский районы находятся в центре Краснодарского края. Северная часть - степное правобережье Кубани, южная часть - междуречье Кубани и Лабы. Слияние этих рек, а Лаба самый крупный из притоков Кубани, её протяженность 341 км [1], создало здесь особые условия жизни: территория с двух сторон надежно защищена мощными водными потоками, а высокие правые берега рек только усиливали эту защиту. Степное пространство междуречья идеально как для занятия земледелием, так и для выпаса скота, реки богаты рыбой, а пойменные леса - дичью. Реки являлись и важнейшими транспортными артериями, связавшими эти районы с западными.

Все эти условия были оценены и использованы ещё в древности, в III тысячелетии до н. э. К этому времени относятся древнейшие памятники региона. Их оставили представители майкопской культуры. Такое название археологи дали этим племенам в связи с открытием богатого подкурганного погребения в г. Майкопе в 1897 г. [2].

Известны пока немногочисленные поселения майкопской культуры. Большинство из них расположены южнее г. Майкопа (Мешоко, Хаджох, Каменномостская и пр.). Степное поселение этого времени найдено в окрестностях Ульского пенькозавода в Адыгее, где были раскопаны остатки турлучных построек, а в культурном слое найдены фрагменты керамики, кости животных, орудия труда. В каждом доме был очаг для обогрева и приготовления пищи. Основным занятием древнейшего населения было скотоводство: разводили свиней, крупный и мелкий рогатый скот. Изредка на поселениях находят кости лошадей. На втором месте стояло земледелие, о чем свидетельствуют находки зернотерок, костяных мотыг и кремневых вкладышей для серпов.

О первых поселенцах много рассказывают древние курганы. Захоронения совершались в прямоугольных ямах. Дно ямы выкладывали галькой. Умерших клали на бок или вытянуто, на спине, головой на север или северо-восток. Иногда тело посыпали красной краской - охрой, что, вероятно, символизировало огонь. В могилу помещали керамические сосуды, орудия из камня, бронзовые ножи, украшения. Над погребением возводили курганную насыпь. Древнейшие захоронения были обнаружены в курганах у станиц Тенгинской, Некрасовской, Александровской, Воздвиженской (рис. 3). Благодаря находкам из богатых курганов типа Майкопского, археологи знают, что эти племена имели тесные связи с Ближним Востоком, прежде всего с Закавказьем и Месопотамией. При изготовлении сосудов они использовали гончарный круг, умели обрабатывать бронзу, из которой отливали ножи, топоры, долота, шилья и даже котлы. Майкопская культура стала ярким явлением эпохи ранней бронзы на Северо-Западном Кавказе.

В начале II тысячелетия в междуречье Кубани и Лабы появляются новые племена. Это были представители северокавказской и катакомбной культур. Северокавказская культурная общность представлена лишь подкурганными захоронениями. Археологи пока не нашли следов поселений или стойбищ, что даёт основание считать носителей этой культуры кочевниками. В погребениях, впущенных в насыпи более древних курганов, часто встречаются кости мелкого и крупного рогатого скота, иногда кости собаки, зайца, лисы, рыбы. Умерших хоронили вытянуто или скорченно на боку. Дно могилы выстилали циновками, травой или древесной корой, иногда тело погребённого посыпали охрой (рис. 4).

Нередко встречаются парные захоронения, что могло быть результатом эпидемий или сражений. Погребальный инвентарь состоял в основном из глиняных сосудов, поверхность которых украшали узором, нанесённым верёвочкой или прочерченным палочкой по сырой глине. В отличие от предшествующей эпохи, северокавказцы не знали гончарного круга, все сосуды делались вручную. Изделия из бронзы встречаются реже, чем у майкопцев: ножи, шильца, простые украшения. В погребениях северокавказцев встречаются предметы, условно названные булавками, сделанные из бронзы или кости: это заостренный внизу стержень длиной 10-15 см, с гвоздевидным окончанием или раздвоенныйментом. Чаще всего булавки располагались у пояса погребённого, поэтому точное назначение этих предметов для нас не ясно.

Во II тыс. до н. э. здесь кочуют и племена катакомбной культуры. Их отличиземные гробницы, состоящие из шахты в виде колодца и погребальной камеры - большого подбоя, где совершалось захоронение. Глубина шахты достигала 5 метров и более. А длина и ширина погребальной камеры могла превышать 2 метра (рис. 5).

Известно, что выкапывали такие ямы с помощью бронзовых инструментов типа современного тесла. Следы этих инструментов археологи часто прослеживают на стенках ям. Инвентарь захоронений достаточно скуден: керамические сосуды, украшенные «верёвочным» орнаментом, изредка бронзовые украшения и орудия труда.

Интересное погребение XVIII-XVI вв. до н. э. было найдено в большом кургане у ст. Воздвиженской. В глубокой яме, перекрытой дубовым настилом, был погребен молодой мужчина 20 лет. Он лежал на левом боку в кузове деревянной повозки. Колёса были сняты и поставлены у стен ямы (рис. 6). Тело погребённого завернули в кору (из луба был сделан верх повозки). Великолепная сохранность дерева позволила археологам проследить конструкцию повозки, которая имела две рамы, подвижно скрепленные между собой. При погребённом нашли три предмета: бронзовый крюк, которым доставали мясо из котла, бронзовую накладку на деревянную чашу и костяную пряжку. Эти три находки дали учёным основание считать, что погребённый здесь человек был мигрантом из районов Приуралья или Поволжья.

Финал эпохи бронзы (XIII—IX вв. до н. э.) представлен в курганах Средней Кубани погребениями двух типов. Представители первого типа хоронили своих умерших в курганах в расчленённом виде. Археологи находят компактно сложенные отдельные кости, рядом с которыми лежит керамический сосуд. Вероятно, сначала умершего человека где-то укладывали или хоронили, а когда органические ткани истлевали, - перезахоранивали, складывая кучно отдельные кости. Во втором случае умершего хоронили в кургане скорченно на боку или вытянуто, в могилу помещали сосуд и бронзовые украшения (бусы, бляшки, украшавшие одежду или головной убор). Наши знания об этих племенах весьма скудны, поскольку их поселения не найдены, а погребения малочисленны. Вероятно, это были небольшие группы кочевого населения, проникавшие сюда из более северных степных районов.

С VIII в. до н. э. начинается новая эпоха исторического развития человечества - эпоха железа. Освоение способов массовой добычи и обработки этого металла открыло новые возможности во всех сферах человеческой деятельности. Доступность сырьевых источников, более легкий способ обработки железа, чем бронзы, способствовали тому, что прочные и долговечные орудия труда и предметы вооружения из железа быстро сменили бронзовые. Первыми такими предметами стали ножи, наконечники копий, топоры, клинки кинжалов, иногда кинжалы целиком [3].

Использование нового металла и технологий его обработки, потребность в сырье, а также в готовых изделиях из железа привели к усилению связей между различными территориями, подвигли многие народы и племена к перемещениям, освоению новых земель. В конце IX-VIII в. до н. э. в предгорных и степных районах Закубанья начинает складываться новая культура, названная археологами меотской. Считается, что в её формировании участвовали многие народы, представлявшие различные культурные традиции: степная культура правобережья Кубани (позднесрубная), местная культура эпохи поздней бронзы (кобяковская) и предгорная культура центрального Предкавказья (кобанская) [4].

Одним из наиболее ранних памятников меотской культуры на Кубани является поселение и сопутствующий ему грунтовой могильник у хутора Кубанский в Усть-Лабинском районе. В 1965 г. могильник был исследован экспедицией Краснодарского музея под руководством Н. В. Анфимова. 56 погребений датировались концом VIII - первой половиной VII в. до н. э. Умерших хоронили на боку или на спине вытянуто, головой на юг или юго-восток. При погребённых ставили керамические сосуды: горшки и корчаги с напутственной пищей, маленькие сосуды для питья - черпаки с «рогатыми» ручками, миски. Некоторые сосуды украшались прочерченным геометрическим рисунком. В одном из погребений нашли бронзовое ведро-ситулу.

Богатством инвентаря выделяются пять воинских могил. Умершего воина хоронили вместе с чучелом коня, т. е. шкуру животного с черепом и конечностями набивали травой. В этих погребениях археологи нашли железные наконечники копий, железный и биметаллический (ручка сделана из бронзы, клинок - из железа) кинжалы, бронзовые наконечники стрел, секиру-скипетр, бронзовую булаву, каменные молотки и топоры. Лошади, как правило, были взнузданы бронзовыми удилами, к которым крепились бронзовые псалии. Оголовье лошади дополняли бронзовые бляшки и костяные пронизи. Некоторые детали конской узды были украшены изображением головок грифонов или геометрическим орнаментом [5].

Благодаря находкам у хутора Кубанского и из Николаевского могильника (с. Красногвардейское) мы знаем, что в период сложения культуры меоты вели оседлый образ жизни, строили неукреплённые поселения, занимались земледелием и скотоводством, ткачеством и гончарством. Тогда же зародилось и меотское искусство, сочетавшее в себе геометрические и зооморфные мотивы. Материалы могильника говорят о социальной стратификации общества, в котором воины-всадники уже были выделены в особую элитарную группу. В памятниках последующего времени эта группа воинов-всадников становится ещё более яркой и богатой, именно в их погребениях находились дорогие украшения, оружие, посуда, предметы, захваченные в дальних походах или награбленные в войнах с соседними племенами.

Находки самого раннего периода меотской культуры были обнаружены и в станице Некрасовской, где при исследовании кургана в 1908 г. профессор Н.И. Веселовский нашёл захоронение с бронзовыми наконечниками стрел.

Кубанский и Николаевский грунтовые могильники, погребение в кургане у ст. Некрасовской - это не единственные памятники периода формирования культуры. В целом, по краю можно назвать не менее 50 объектов (могильников и поселений), отражающих наиболее ранний этап меотской истории. Изучая ранние железные предметы из могильников степной зоны Юга России VIII-VII вв. до н. э., исследователи пришли к выводу о преобладании здесь восточноевропейской (степной) традиции обработки металла [6], в отличие от синхронных памятников предгорных районов Предкавказья (могильники Хаджох, Ясеновая поляна, Кочипэ, Фарс), где отчетливо прослеживаются закавказские традиции железообработки [7].

К началу VI в. до н. э. меотская археологическая культура оформляется как конгломерат племён с оседлым образом жизни, занимавшихся земледелием и скотоводством. Занятая ими территория простирается от побережья Чёрного и Азовского морей на восток, вдоль берегов Кубани и её левых притоков, до самых предгорий.

Археологи объединили народы, жившие в этом регионе, в одну культуру из-за схожести предметов, которыми они пользовались: близкие формы посуды, одинаковое оружие и конская упряжь, форма и орнаментация украшений. Раньше господствовало мнение, что все эти племена принадлежали к кавказской языковой семье, сейчас есть основание считать, что среди них были племена и иранского происхождения [8].

В VII в. до н. э. началась колонизация Северного Причерноморья. Многочисленные «варварские» племена, жившие по берегам Меотиды (древнее название Азовского моря), греки назвали «меотами». Наиболее ранние сведения об этих племенах дошли до нас от античных авторов VI в. до н. э. Греческий политик и историк Гекатей Милетский (родился в VI, умер в V в. до н. э.) в своем труде «Землеописание» среди народов, живущих у Кавказа, называет дандариев и типаниссов [9].

Дандарии неоднократно упоминаются античными авторами среди меотских племён и в последующие века. Кроме этих названий греческие и римские источники в составе меотов называют синдов, торетов, агров, аррехов, тарпетов, керкетов, обидиакенов, ситтакенов, досхов, фатеев и др. К сожалению, мы не можем пока точно привязать эти племена к современной географической карте и сказать, какое именно племя проживало на территории данного района, хотя историки и археологи предпринимали такие попытки неоднократно [10].

В VI в. до н. э. на берегах Кубани возникают многочисленные поселения и первые городища. В отличие от селищ, городища имеют укрепления в виде валов и рвов. Самым ранним из известных меотских городищ Закубанья является Тенгинское II городище, расположенное восточнее одноименной станицы (рис. 2).

Оно возникло не позже середины VI в. до н. э., было укреплено с напольной стороны валом и рвом.
Контуры вала и сейчас можно увидеть на незасеянном поле. Площадь городища со-
ставляла около 13 гектаров. На его территории выявлены остатки 14 жилых холмов,
расположенных двумя рядами с запада на восток. В центральной части, напротив
въездных ворот, находилась длинная постройка (длина стены не менее 20 м), воз-
ведённая из сырцового кирпича и крытая досками и камышом, где, вероятно, держа-
ли общественный скот. Слои городища насыщены многочисленными фрагментами
керамической посуды. В нижних, наиболее ранних слоях VI - начала V в. до н. э.
обнаружено большое количество фрагментов греческой посуды, произведённой в го-
родах ионийского побережья Малой Азии. Это говорит о том, что город с момента
создания был крупным торговым центром для прилегающих районов. В середине
V в. до н. э. количество поступающей сюда импортной посуды резко сокращается
и возобновляется только в конце столетия. Город просуществовал до конца IV в. до
н. э. Не ясно, почему жители оставили его - видимых следов разрушений и пожаров
при исследовании выявлено не было. За стенами вала с наружной стороны находился
некрополь (кладбище) этого древнего города и курганы-святилища.

Долгое время учёные считали курганы погребальными сооружениями местной
знати. Курганы, открытые у аула Уляп в 1982 г. и у ст. Тенгинской в 2000-2003 гг.,
показали, что у меотов земляные насыпи выполняли роль святилищ. Исследуя кур-
ган N° 1 у ст. Тенгинской, археологи выяснили, как сооружались культовые места:
первоначально на уровне древней поверхности была построена столбовая конструк-
ция диаметром в 9 м, оконтуренная кольцом из речной гальки. На гальке расчище-
ны останки 12 конских жертвоприношений, в большинстве - это конские черепа с
остатками парадной уздечки, в двух случаях - целые конские туши. В центральной
части кольца, также вымощенной лабинской галькой, нашли многочисленные ко-
сти животных, фрагменты битой посуды и наконечники стрел. После совершения
ритуала, конструкция была перекрыта деревом и сожжена, затем возведена насыпь.
В кургане N° 2 ритуальная конструкция выглядела несколько иначе: первоначально
была выкопана яма, в которую поставили несущие столбы. Яму засыпали землей и
галькой. Выступающие концы столбов несли деревянную раму, служившую основой
камышового перекрытия. Поверхность вокруг ямы покрыли деревом. На галечной
вымостке поверх ямы совершили жертвоприношение: здесь были обнаружены сте-
клянные бусы, золотые бляшки, фрагменты железного панциря, наконечники стрел,
кости животных и фрагменты битой посуды. У исследователей создалось впечатле-
ние, что предметы портили преднамеренно, как бы «убивая» их. Вокруг деревян-
ного настила была вырыта подковообразная яма, где принесли в жертву 24 лошади
и 6 быков (рис. 7). Эту яму перекрыли мощным деревянным настилом. В южной и
юго-восточной части настила лежали навершия-штандарты в виде голов оленей, а
на деревянном помосте между конской могилой и центром были обнаружены брон-
зовый пояс, деревянная чаша с золотыми накладками, железные наконечники стрел
и копий [11]. Большая часть предметов конского убора - налобники, наносники, пса-
лии - выполнена из бронзы в так называемом скифском зверином стиле, т. е. изо-
бражения животных, выдержанные в определенном художественном стиле и «впи-
санные» в форму и контур того или иного предмета, становятся узором орнамента. В
этих святилищах впервые встречены изображения людей (антропоморфные изобра-
жения), также украшавшие предметы конского убора. Таким образом, памятники,
исследованные у ст. Тенгинской, объемно воссоздают мир людей, живших здесь две
с половиной тысячи лет назад.

Подобные памятники были открыты и в западной части Усть-Лабинского райо-
на у ст. Воронежской. К западу от станицы расположено крупное меотское городи-
ще, возникшее ранее IV в. до н. э. При въезде в город стояли две башни, между ними
находились въездные ворота. Останцы этих башен и сейчас можно увидеть при вы-
езде из станицы в западном направлении. Вероятно, именно к этому городищу отно-
сились курганы, исследованные в начале XX века профессором Н. И. Веселовским
на западной окраине станицы. Здесь им раскопаны пять курганов, все они ограблены
ещё в древности. Один из курганов высотой около 3 м содержал конструкцию, ана-
логичную вышеописанной, из кургана N° 2 у ст. Тенгинской. Центральная яма была
окружена широкой канавой, в которой были похоронены 30 коней с парадной брон-
зовой уздой. Погребения коней перекрыты деревянным настилом. Курган у ст. Во-
ронежской датирован VI в. до н. э. [12].

Одним из наиболее ранних меотских городищ этого региона является Усть-
Лабинское городище N° 3, расположенное на западной окраине районного центра. С
1930 по 1944 г. кубанские археологи М. В. Покровский и Н. В. Анфимов исследовали
грунтовой некрополь этого городища [13]. За четырнадцать лет работ было открыто
213 погребений. Найденные в погребениях предметы быта, оружие, украшения от-
ражают почти 800-летнюю историю меотского племени, жившего на этом месте с
VI в. до н. э. по II в. н. э. На городище и в могилах некрополя часто встречаются
кости домашних животных: свиней, овец, лошадей, а также зерна проса и пшеницы.
Эти материалы дают информацию об основных видах деятельности местного насе-
ления - скотоводстве и земледелии.

IV в. до н. э. можно считать периодом расцвета меотской культуры. В Прику-
банье и в Закубанье возникают новые поселения и города меотов. Особенно много
их на правом берегу Кубани (между Краснодаром и ст. Ладожской), где проходил
основной торговый путь с запада на восток, из Северного Причерноморья в степи
к кочевникам [14]. Археологи заметили, что на многих правобережных городищах,
возникших ранее - в конце IV в. до н. э., были срыты оборонительные сооружения.
В это же время прекращают свое существование в Закубанье Тенгинское городище
N° 2 и его некрополь, а также могильники и святилища у аула Уляп. При этом в сло-
ях городищ не отмечены следы пожаров и разрушений, которые свидетельствуют
о крупных военных катаклизмах или нашествиях. Что могло быть причиной этих
явлений, остается одной из загадок древней истории. Одни ученые считают, что это
связано с проникновением на Кубань первых сарматских групп из Волжско-Донских
степей, другие полагают, что это последствие включения меотов в состав Боспорско-
го царства.

Западный сосед меотов - Боспорское царство возникло в Северном Причерно-
морье в конце VI в. до н. э. Основано оно было греческими колонистами, построив-
шими многочисленные города-колонии в восточной части Керченского полуострова
и на Тамани. Столицей царства стал город Пантикапей (современная Керчь). Между
греками-колонистами и местным населением установились тесные торговые кон-
такты. Известно, что меоты поставляли грекам хлеб, скот, рыбу и рабов, а в об-
мен получали греческую посуду, ювелирные украшения, оливковое масло и вино.
В 438/437 гг. до н. э. власть на Боспоре перешла к новой династии, получившей назва-
ние Спартокиды (по имени первого царя династии - Спартока). Цари этой династии
начинают войны с соседними варварскими племенами за расширение территории
своего царства. Известно, что в правление Перисада I (348/7-310/9) в зону полити-
ческого влияния Боспора попадают многие меотские племена. В одной из древних
надписей Перисад I называет себя «царем всех меотов». Из имеющихся данных мы
можем заключить, что на какое-то время меоты тем или иным образом были «за-
воеваны» Боспорским царством. Не исключено, что это был не только путь военного
захвата территорий, но и вполне мирный путь политических интриг, даров, династи-
ческих браков, именно поэтому мы и не находим следов пожаров и разрушений на
кубанских городищах.

После смерти Перисада I его сыновья начинают войну за престол. Рассказ об
этих событиях оставил римский историк Диодор Сицилийский (I в. до н. э.). Он
писал, что после смерти боспорского царя Перисада, его сыновья Сатир, Евмел и
Притан затеяли войну за престол. Законным наследником был старший сын Сатир.
Средний из братьев - Евмел вступил «в дружеские отношения с некоторыми из со-
седних варварских народов и, собрав значительные военные силы, стал оспаривать
у брата власть» (Диодор, XX, 22). Сатир, узнав о намерениях брата, собрал войско,
состоявшее из 2 тысяч греческих наемников, 2 тысяч фракийцев и 30 тысяч скифов-
союзников (в их числе - 20 тысяч пехотинцев и 10 тысяч конницы). Союзником Ев-
мела стал царь фатеев Арифарн, он выставил 20 тысяч конницы и 22 тысячи пехоты.
Битва произошла на одном из притоков Кубани, который в древности называли Фат
(вероятно, отсюда произошло название племени). Сражение длилось не один час, обе
стороны понесли большие потери. В битве проявились великолепные организаци-
онные способности Сатира, его храбрость и мужество. Победа была на его стороне.
Евмел и Арифарн с остатками войска укрылись в крепости царя фатеев. Эта крепость
располагалась на берегу Фата, окруженная утесами, болотами и огромным лесом,
со стороны болот она была защищена плетнями-палисадами. С другой стороны, на-
польной, ее обороняли высокие башни и наружные укрепления. Центральная по-
стройка укреплена прочными колоннами, а жилые помещения располагались на
сваях над водой. Сатир первоначально отказался от штурма прекрасно укрепленной
крепости и опустошил неприятельскую страну, предав огню селения, захватив плен-
ных и много добычи. После этого его войсками была предпринята попытка штурма
крепости Арифарна с напольной стороны, защищенной башнями. Она не удалась.
Вторая попытка штурма, со стороны реки, привела к захвату деревянных укрепле-
ний. Перейдя через реку, воины Сатира начали вырубать лес, прокладывая дорогу
к крепости. Фатеи, укрывшись в лесу, осыпали их градом стрел. На четвертый день
осады остатки войска Сатира подошли к крепостной стене и, возглавляемые предво-
дителем греческих наемников Мениском, предприняли ещё одну попытку захвата
крепости. Сатир поспешил на помощь своим солдатам, но был ранен в руку копьем и
приказал отступить в лагерь. Ночью он скончался от полученной раны. Мениск снял
осаду крепости и отвел войско в город Гаргазу, расположенный, вероятно, на берегу
Кубани, откуда по реке тело Сатира доставили в Пантикапей.

После похорон Сатира младший из братьев Притан прибыл в Гаргазу и принял
командование боспорским войском. Он не стал разворачивать военных действий,
оставив в Гаргазе гарнизон, сам возвратился в Пантикапей. Евмел при поддержке
варваров захватил Гаргазу, а также немало других городов и укреплений. Притан вы-
ступил против брата, но потерпел поражение. Евмел с союзниками оттеснил войска
противника к Меотийскому озеру и принудил к капитуляции, получив таким об-
разом власть над страной. Притан бежал в Пантикапей, где попытался вернуть себе
власть, но потерпел неудачу, скрылся в городе Кепы, и там был убит. С 309 г. до н. э.
царем Боспорского царства стал Евмел.

Исходя из рассказа Диодора, можно предположить, что страна Фатеев находи-
лась на территории средней Кубани. Вышеописанные события внесли определённые
изменения в жизнь этого региона, ведь именно в это время прекращается жизнь на
Тенгинском II городище, а в 12 км к западу, на восточной окраине станицы Новола-
бинской появляется новый крупный меотский город, который археологи сегодня на-
зывают Новолабинское IV городище, его площадь значительно превысила размеры
Тенгинского городища. Новый город был организован иначе: в центральной части,
ближе к краю террасы, располагалась цитадель, к северу, западу и востоку от нее
находились жилые и ремесленные постройки. Археологам не удалось проследить
остатки оборонительных валов, возможно, они были уничтожены многолетней рас-
пашкой поля, а возможно, не были построены. К востоку от города находилось клад-
бище. Учёным посчастливилось открыть здесь интереснейший памятник времени
создания городища. Зимой 2003-2004 гг. при строительстве нитки нефтепровода
краснодарской экспедицией под руководством Б. А. Раева был исследован курган,
который играл роль местного святилища. Курган ограбили ещё в древности, раз-
рушив его центральную часть, но сохранившиеся части деревянного настила, цен-
тральной ямы со столбовыми ямками, обнаруженные детали и украшения конской
узды, кости животных склоняют к мысли о его ритуальном назначении. У подножия
насыпи были найдены грунтовые могилы древнего кладбища с меотским набором
инвентаря: керамические сосуды, железное оружие, украшения, зеркала.
Сенсационным оказалось открытие на меотском некрополе ритуальных пло-
щадок с человеческими и конскими жертвоприношениями. На одной из таких пло-
щадок были найдены останки 8 человек: один из них был брошен на живот; в куче,
друг на друге, лежали еще пять человек, от двух - сохранились отдельные кости.
Поверх людей были положены 10 лошадей и собака. Кони взнузданы и украшены
бронзовыми налобниками и нагрудниками. Поверх лошадей брошен бронзовый
котел [15].

В одном из захоронений грунтового могильника археологи обнаружили остан-
ки погребенного человека, на ноги которого надеты разомкнутые кандалы, что яви-
лось совершенно неожиданной находкой, поскольку считается, что у меотов не было
классического рабства, как в античных государствах. Возможно, это было погребе-
ние пленного, ведь известно из письменных источников, что меоты поставляли гре-
кам рабов, пленённых врагов. Несомненно, что Новолабинское городище, просуще-
ствовавшее до первых веков н.э., было крупным племенным центром этого региона.
Не менее интересный материал получили археологи, исследуя грунтовый мо-
гильник на западной окраине станицы Тенгинской, всего в 6 км восточнее Новола-
бинского городища. В 1991 году, при строительстве водонасосных сооружений, здесь
был раскопан курган, а у его подножия обнаружен грунтовой могильник меотской
культуры. В 1994 году экспедиция музея Востока начала его систематическое иссле-
дование, продолжавшееся почти 10 лет. Ученые окрыли 213 погребений, охватываю-
щих период с III в. до н. э. по II в. н. э. 500 лет истории народа, жившего на поселении,
расположенном тут же, в 50 метрах к западу от некрополя. Наиболее интересными
были воинские захоронения, в которых были погребены мужчины с полным набо-
ром вооружения - кинжал или меч (иногда то и другое вместе), несколько копий,
горит со стрелами, боевой нож. Воина сопровождал в потусторонний мир взнуз-
данный конь, а часто и несколько коней. В некоторых воинских погребениях обна-
ружены и скелеты крупных собак, напоминающих современную овчарку. Большая
часть воинских погребений относится ко II в. до н. э. - время повышенной военной
активности в регионе. К этому же периоду относятся и кенотафы, т.е. пустые могилы,
в которых не был погребен воин (он мог погибнуть на чужбине). Его соотечествен-
ники сооружали такое символическое погребение, куда помещали оружие, посуду,
взнузданного коня.

Многочисленны и женские захоронения, где кроме керамической посуды, об-
наружены разнообразные украшения, пряслица (грузики для ткацкого станка), зер-
кала. Особенно интересным было погребение 28-летней женщины (рис. 8), которая
занимала в своем обществе особенное положение, и это было «подчеркнуто» пред-
метами, сопровождавшими ее в потусторонний мир. Женщина была похоронена в
яме с уступом (обычно так хоронили воинов), на котором лежал взнузданный конь.
Его уздечка была расшита коралловыми бусами. Женщина была одета в платье, рас-
шитое на плечах золотыми нитями, грудь украшали многочисленные бусы из янта-
ря, агата, сердолика, горного хрусталя, разноцветного стекла, а также два медальона
в золотой оправе. На голове - платок или головной убор, заколотый золотой брошью.
Запястья украшены браслетами из разнообразных бусин и золотым спиральным
браслетом. Одежду подпоясывал пояс, на котором был закреплен мешочек, также
расшитый золотыми нитями, здесь находились игла, пряслице и румяна - типич-
но женский набор. На правой руке лежала стеклянная чаша-фиала, изготовленная в
мастерских Южной Италии. Но наиболее удивительной находкой в этом комплексе
было огромное бронзовое зеркало с изображением уток. На зеркало при погребении
уложили крохотную собачку, видимо, любимицу хозяйки [16]. Кем же была эта жен-
щина? Для меотского общества возраст в 28 лет - это возраст зрелости. Благодаря
работе антропологов, изучающих скелеты людей древности, мы знаем, что средний
возраст людей в меотском обществе составлял 34-35 лет, единицы переходили
40-летний рубеж. Женщины часто умирали при родах, мужчины - в сражениях,
дети - от разнообразных эпидемий. Место и роль женщины в меотском мире до кон-
ца не ясны. Благодаря рассказу античного историка Полиена (жил во II в. н. э.) мы
знаем историю меотянки Таргитао, жившей в IV в. до н. э. Она была женой синдского
царя Гекатея, свергнутого и пытавшегося вернуть престол с помощью боспорского
царя Сатира. Желая усилить влияние Боспорского царства на синдов, Сатир заставил
царя синдов «развестись» с Таргитао и жениться на своей дочери, а первую жену
приказал убить. Гекатей заточил Таргитао в крепость, но ей удалось бежать в земли
своего отца, к племени язаматов. Там она собрала войско из многих воинственных
меотских племен и подвергла земли Синдики и Боспорского царства «всем ужасам
грабежа и резни». Лишь после смерти Сатира, его сын Горгипп дарами склонил Тар-
гитао к миру с Боспором [17]. Из рассказа Полиена очевидно, что знатные женщины
имели равные с мужчинами права, могли воевать и принимать политические реше-
ния. Иногда в меотских могильниках встречаются женские погребения с оружием.
В погребении из Тенгинского могильника были найдены чаша, зеркало и пояс - сим-
волы царской и жреческой власти. Очевидно, что женщина, владевшая при жизни
этими атрибутами, являлась представительницей высшего социального сословия
меотского общества.

На территории Тенгинского могильника открыты еще два уникальных ком-
плекса, ритуальные жертвоприношения людей и животных. Первый ритуальный
комплекс (рис. 9) исследован в 1998 году [18]. Он представлял собой прямоугольную
выровненную площадку размером 5^4 м на самом высоком месте могильника. Её
обмазали глиной, прокалили несколькими кострами, выложили галькой. Умерщ-
вленных людей положили в западной и южной частях площадки. С западной сто-
роны «в куче» находились останки 11 человек, в основном мужчин до 20 лет. Далее
к югу лежали парами двое мужчин и две женщины более зрелого возраста, один из
мужчин брошен на живот. Руки у этих людей, вероятно, были связаны. В восточной
части площадки лежали три взнузданных коня, их головы украшали бронзовые на-
лобники, под шеей одного из животных найден великолепный бронзовый нагрудник
с колокольчиками-подвесками. Четвертая лошадь лежала южнее прочих, очень ком-
пактно, у нее были вывернуты круп и шея, хотя следов повреждения скелета (следов
рубки или резки) не обнаружили. Остеолог - специалист по костям древних живот-
ных, работавший с останками лошадей, прокомментировал ситуацию так: «Животное
было умерщвлено, вероятно, путем удушения, затем перерезали сухожилия, а кости
таза и предплечья вывернули. Человек, проделывающий это, должен обладать недю-
жинной силой». Центральная часть площадки имитировала пиршественный стол:
здесь стояли большой керамический котёл и несколько мисок, в том числе чернола-
ковых, греческого производства; лежали сосуды для питья, среди которых выделял-
ся стеклянный канфар, привезённый из Малой Азии. Почти все сосуды преднаме-
ренно разбили. В центре была расстелена ткань, расшитая золотыми нитями, на ней
лежали украшения из золота и поделочных камней, бусы из агата, стекла, сердолика,
гешира и горного хрусталя, бронзовый перстень с портретом египетской царицы Ар-
синои III. Известно, что такие перстни-печатки получали в качестве высшей награды
купцы или воины-наемники за особые заслуги перед фараонами в Египте. В центре
площадки найден железный меч, он был вложен в деревянные ножны, скрепленные
у основания золотым наконечником. Рядом с мечом рассыпаны более 200 железных
наконечников стрел.

Второй ритуальный комплекс Тенгинского грунтового могильника также пред-
ставлял собой галечную площадку с жертвоприношениями. Но её использовали не-
сколько раз. Первоначально, как и на первой площадке, здесь в определенном поряд-
ке на гальку были уложены люди и животные. Жертвенник засыпали. Через какое-
то время ритуальные действия повторились, но прежде останки ранее погребённых
сгребли в одну кучу. Через площадку прокопали ровик, из него сделали подкоп под
галечную вымостку - подбой. Сюда положили лошадь, а под её голову засунули свя-
занное тело подростка. В третий раз в этом же ровике похоронили ребенка лет че-
тырех - также, вероятно, в связанном состоянии. Оба ритуальных комплекса были
сооружены примерно в одно время: в конце III - начале II века до н. э.
На рубеже III-II вв. до н. э. усилился приток из степи сарматских групп в При-
кубанье. Античные авторы называли пришельцев сираками. Древнегреческий гео-
граф Страбон (64/63 г. до н. э. - 23/24 г. н. э.), при описании народов Кавказа, ука-
зывает, что по течению Ахардея (одно из древних названий реки Кубань) живут
сираки, страна которых спускается до Кавказских гор (Страбон, «География», XI, V,
8). Во многих письменных источниках эта страна называется Сиракеной. Сарматы
были кочевниками-скотоводами, но, оказавшись соседями оседлых меотов, сираки
в процессе ассимиляции частично переходят к оседлости и земледелию, о чём и
сообщает Страбон: «...одни из них кочуют, другие живут в шатрах и занимаются
земледелием» (там же, XI, II, 1). В стране сираков появляются города, об осаде одно-
го из них - Успе - рассказывает древнеримский историк Тацит. Но об этом немного
позже. Сарматы были прекрасными воинами. С момента своего появления в Север-
ном Причерноморье они участвуют во многих военных конфликтах не только вну-
три данного региона, но и за его пределами. В рассказе древнегреческого историка
Полибия о войне 183-179 гг. до н. э. между малоазийскими государствами Понтом, с
одной стороны, Вифинией, Пергамом и Каппадокией, с другой, в качестве гарантов
мира назван сарматский царь Гатал (Полибий. «История», XXV, 2). Исследователи
считают, что Гатал мог быть царем сираков, поскольку именно на их территории, в
сарматских погребениях Предкавказья, археологи находят многочисленные пред-
меты малоазийского производства первой половины II в. до н. э., прежде всего сте-
клянные сосуды и бронзовые кельтские шлемы, добытые в походах или полученные
в качестве даров [19].

Древние авторы сохранили много сведений о сарматах, об их жизни и нравах.
Весьма интересна история о сарматской царице Амаге, рассказанная древнегрече-
ским историком Полиеном: «Амага, жена Медосакка, царя сарматов, живших на
Понтийском побережье, видя, что муж ее предается роскоши и пьянству, по боль-
шей части сама чинила суд и расправу, сама расставляла гарнизоны в своей стране,
отражала набеги врагов и помогала обижаемым соседям». Херсонесцы, жившие в
Крыму, обратились к ней с просьбой о защите от нападения скифов. Амага приказа-
ла скифам прекратить набеги на Херсонес. Скифы не послушались. Тогда сарматская
царица в сопровождении 120 лучших всадников прискакала за сутки ко двору царя
скифов, уничтожила стражу, убила царя и его родственников, «...страну отдала
херсонесцам, а власть вручила сыну убитого, приказав ему править справедливо,
... не трогать соседних эллинов и варваров» (Полиен. «Военные хитрости», VIII, 56.
Амага). Известно, что в сарматском обществе женщина и мужчина были равноправ-
ны, не случайно греки называли сармат «женоуправляемыми». Наравне с мужчина-
ми сарматки участвовали в войнах, а молодые девушки не могли выйти замуж, пока
не убьют хотя бы одного врага.

Что же рассказывает о сарматах-сираках археология? Картографиирование
сарматских памятников Кубани позволило ученым выяснить, что наиболее ранние
погребения кочевников конца VI-III в. до н. э. сосредоточены в северных степных
районах Прикубанья, достаточно далеко от меотских городищ. Во II-I вв. до н. э.
курганы с впускными сарматскими погребениями занимают как степные районы
Правобережья, так и районы, прилегающие к берегам рек, плотно занятые меотами,
в том числе и междуречье Кубани и Лабы [20]. Именно здесь концентрация сармат-
ских комплексов II в. до н. э. - I в. н. э. исключительно высока. Не здесь ли находи-
лись легендарная Сиракена и город Успа, которую античные авторы считали столи-
цей кубанских сармат?

В археологии курганы междуречья Лабы и Кубани с богатыми сарматскими
захоронениями получили название Зубовско-Воздвиженской группы. В 1899 году на
Зубовском хуторе, близ станицы Тенгинской, местный житель Забродин раскопал
четыре кургана. Два из них тогда же доследовал профессор Петербургского уни-
верситета Н. И. Веселовский. В насыпи кургана N° 1 он обнаружил железный жезл,
украшенный головкой оленя, рядом находилось погребение воина с железным мечом,
рукоять которого украшала золотая пластина. На руках погребенного - два золотых
браслета, на груди лежала стеклянная чаша, пояс украшен золотыми пластинами
со вставками цветного стекла, одежда расшита стеклянными бусинами. В могилу
были положены бронзовые котел и кружка. Слева от скелета лежал кольчатый пан-
цирь. Кроме этого, найдены наконечники стрел и украшения конского убора.
В кургане N° 2 могила была перекрыта деревом. Здесь похоронена женщина, у
ее головы находились золотые серьги, одежду украшали золотые фибулы-застежки,
на руке - спиральный золотой браслет, на груди - золотые ажурные бусы. Одежда
расшита стеклянным бисером. Кроме того, тут найдены бронзовое зеркало, туалет-
ные сосудики из алебастра, стеклянный сосуд для питья (канфар), позолоченный
бронзовый таз.

В том же 1899 году Н. И. Веселовский исследовал большой курган высотой 13 м
у ст. Воздвиженской, где обнаружил впускное погребение сарматского вождя, совер-
шенное на глубине около 3 м от вершины кургана. В прямоугольной яме, перекрытой
деревянным настилом, был захоронен воин. За его головой лежали свернутый коль-
чатый панцирь и наконечники стрел. На груди находилась золотая фибула-брошь,
пояс украшен золотыми накладками, тут же - железный кинжал, бронзовое зеркало
и серебряный сосуд. В могилу были положены два бронзовых котла, конская упряжь
с украшениями, три бронзовых сосуда и таз [21].

Все эти комплексы, а их известно сегодня не менее 20, - погребения кочевой
аристократии: жриц, воинов и вождей сираков. Мы расскажем еще об одном - погре-
бении жрицы, открытом экспедицией Кубанского государственного университета
под руководством А. М. Ждановского. Летом 1979 года в кургане между хуторами
Песчаный и Веревкин археологи нашли впущенное в насыпь кургана захоронение
немолодой женщины 45-55 лет (рис. 10). На черепе лежала фибула-брошь, которая
удерживала в древности головной убор с золототканой накидкой. Основа фибулы
сделана из золота, в центре - вставка из сердолика, на ней изображена греческая бо-
гиня победы - крылатая Ника. Грудь женщины украшало редкой красоты ожерелье,
состоящее из золотых бусин, драгоценных камней (альмандины, горный хрусталь,
агаты, гранаты), многие из которых - в золотой оправе. Одежда была окантована
тесьмой, расшитой золотыми бусинами. На запястьях надеты браслеты из золотой
проволоки, бляшками расшиты рукава и подол платья. Бляшки с подвесками укра-
шали и обувь женщины. В погребении были найдены: две серебряные чаши, два
бронзовых котла, бронзовое литое зеркало, серебряная ложечка (её ручка оформлена
в виде головы хищника), железный жезл длиной более одного метра с головками
оленей [22]. Столь богатый и разнообразный материал свидетельствует об исклю-
чительно высоком социальном статусе погребённой женщины и подкрепляет свиде-
тельства античных авторов о сарматах как «женоуправляемых».

На рубеже эр с востока приходит новая волна ираноязычных кочевников. Древ-
неримские авторы называют их аорсами и аланами. Отношения между сираками и
вновь пришедшими племенами не всегда носили мирный характер. Римский исто-
рик Корнелий Тацит весьма подробно рассказал о событиях первой половины I века
н. э., в которых фигурируют сираки и аорсы как противники (Тацит, «Анналы», XII,
15-21, 44-51). Вот вкратце эта история. В 48 г. н. э. царь Митридат VIII, свергнутый
римлянами с боспорского трона, предпринимает попытку вернуть себе власть. За
помощью он обратился к царю сираков Зорсину. Римляне, возмущенные подобным
поведением свергнутого и неугодного им царя, собирают войско из своих когорт и
боспорцев под командованием всадника Юлия Аквилы. За поддержкой Рим обратил-
ся к царю Эвнону, правителю аорсов и противнику сираков. Сначала римляне захва-
тили город дандариев Созы. «Отсюда они направляются в земли сираков и, перейдя
реку Панду, со всех сторон подступают к городу Успе, расположенному на высоте и
укрепленному стенами и рвами; впрочем, его стены были не из камня, а из сплетен-
ных прутьев с насыпанной посередине землей и поэтому не могли противостоять
натиску нападавших, которые приводили в смятение осажденных, забрасывая их с
возведенных для этого высоких башен пылавшими головнями и копьями» (Тацит,
«Анналы», XII, 16). На следующий день город был взят, а жители Успы вырезаны.
Царь Зорсин предаёт Митридата, понимая, что иначе потеряет царство. Бывший бо-
спорский правитель вынужден просить защиты у своего врага царя аорсов Эвно-
на. Последний, не питая личной неприязни к Митридату, обращается к римскому
императору Клавдию с просьбой сохранить жизнь бывшему правителю Боспора, и
отправляет его в Рим. В этом сюжете весьма интересно описание оборонительных
сооружений Успы, где стены сделаны из плетней, между которыми насыпана земля.
Подобная система укреплений характерна для городищ степных районов, где от-
сутствуют в достатке камень и дерево, поэтому мнение некоторых исследователей,
считающих, что город сираков находился в горах (по словам Тацита «на высоте»),
вызывает сомнение. Кочевники - сираки, аорсы и аланы - занимали степные районы
Северного Кавказа, именно здесь сосредоточены их могильники. Одним из наиболее
крупных могильников, оставленных этими племенами, считается курганная груп-
па, протянувшаяся на десятки километров вдоль правого берега Кубани от станицы
Казанской до станицы Воронежской, она насчитывает сотни курганов. В 1901 году
исследование этих курганов начал Н. И. Веселовский. За три года работ, с 1901-го по
1903-й, он раскопал здесь 94 кургана, еще 9 курганов с аналогичными погребениями
были открыты им у станицы Некрасовской [23].

Археологи назвали эту курганную группу «Золотым кладбищем». Особенно-
стью этих курганов были захоронения, совершённые в катакомбах. Катакомба - это
конструкция, состоящая из входного колодца и погребальной подземной камеры,
вырытой у основания одной из стен колодца. О катакомбных захоронениях эпохи
бронзы, т. е. II тысячелетия до н. э., уже говорилось выше. В истории нередко так
случается, что на очередном витке развития общества происходит возврат к чему-
то, имевшему место ранее. Так же происходит и с катакомбными захоронениями,
через две тысячи лет появляется похожая погребальная конструкция, но уже у дру-
гих народов, в данном случае у сарматов. Наиболее ранние сарматские катакомбы
появляются на Центральном Кавказе в III в. до н. э., на рубеже эр эта погребальная
конструкция была принесена кочевниками в Прикубанье.

Первые погребения «Золотого кладбища» датируются второй половиной I в.
н. э., самые поздние - началом III в. н. э. Большая часть могил была разграблена в
древности, но и то, что было найдено учеными, подтверждает данное этим курганам
название - «Золотое кладбище». 67 процентов найденных захоронений принадле-
жало мужчинам и сопровождалось разными категориями вооружения: защитными
доспехами, комбинирующими кольчугу и панцирь, шлемами, копьями, наконечни-
ками стрел, железными секирами, мечами и кинжалами, деталями портупеи. В по-
гребениях всадников нередки находки конского снаряжения. Необходимо отметить,
что воинские захоронения «Золотого кладбища» отражают один из переломных мо-
ментов в развитии военного искусства той эпохи: на рубеже эр происходит переход к
формированию в среде кочевников тяжеловооруженной конницы - катафрактариев,
имевших в качестве защитного доспеха панцири и шлемы. Основным видом насту-
пательного вооружения становится копьё, а мечи, кинжалы и лук играют лишь вспо-
могательную роль [24]. В воинских погребениях найдено большое количество им-
портной бронзовой и серебряной посуды, стеклянных кубков, дорогих украшений из
золота и серебра, одежды умерших, расшитой золотыми бляшками. Исследователи
отмечают, что ни в одном из могильников южнорусских степей не наблюдается та-
кой высокой концентрации дорогой южноиталийской посуды, украшений из драго-
ценных металлов, высококачественной керамической и стеклянной посуды, как в
курганах «Золотого кладбища». Вместе с тем здесь обнаружена и обычная повсед-
невная римская посуда, которой снабжались легионеры, а также бронзовое навершие
римского штандарта в виде головы кабана. Всё это говорит о высокой социальной
принадлежности погребённых воинов, вероятно, представителей местной кочевой
аристократии. Большое количество римских и малоазийских импортов указывает на
связь данного общества с имперским Римом и позволяет считать, что захороненные
здесь сарматы являлись наёмниками или участниками войн Римской империи за
мировое могущество на пике её славы, во второй половине I - II в. н. э. Не случайно
именно Боспор и его азиатская провинция, населённая воинственными племенами
меотов и сармат, рассматривались Римом как один из наиболее перспективных и на-
дежных плацдармов в планах завоевания восточноазиатских земель [25].

В начале III в. н. э. «Золотое кладбище» прекращает существование, в это же вре-
мя исчезают многие меотские городища. Причины данного явления кроются прежде
всего во внешних событиях: постоянные внутренние конфликты в Боспорском цар-
стве, борьба за власть, экономические трудности сильно ослабили государство, являв-
шееся многие столетия гарантом экономического благополучия кубанских племён.
К этому времени относится и начало кризиса Римской империи, подорванной не толь-
ко внутриэкономическими и политическими проблемами, но и внешними факторами:
агрессивные действия готов, бастарнов, вандалов в придунайских провинциях Рима,
вынуждали империю бросать именно туда основные военные силы. На содержание
своих или союзных гарнизонов в восточных районах уже не было средств, поэтому
военные союзы варварских племён, созданные Римом в период расцвета, распадаются
и исчезают. С конца II в. н. э. в степях Северного Причерноморья усиливается давле-
ние новых кочевых групп восточного происхождения, возможно, это были очередные
волны алан, постепенно завоевывавших степные районы Прикубанья и вытеснявших
коренное население на юг, в Закубанье, где до IV в. н. э. сохраняются последние меот-
ские городища и селения. Степи правобережья Кубани пустеют.

Один из немногих комплексов этого периода находится на территории Усть-
Лабинского района. У ст. Воронежской обнаружено погребение, впущенное в холм-
цитадель небольшого меотского городища, уже прекратившего своё существование
к IV в. н. э. Погребение было оставлено кочевниками и носит следы их культуры,
хотя сказать точно, к какому из кочевавших здесь народов оно относится, затруд-
нительно. Погребение принадлежало знатной женщине. Она была одета в парчовое
платье, на шее - золотая витая гривна и ожерелье из золотой цепочки с нанизанными
на нее золотыми бусинами, украшенными зернью. Одежда умершей на груди ско-
лота бронзовой фибулой-застежкой, у правой руки находилось бронзовое зеркало в
деревянном футляре. Рядом с телом находились котел из бронзы, крючок для его
подвешивания, топор, глиняные сосуды с пищей и питьем. Ручка одного из керами-
ческих сосудов выполнена в виде фигурки кабана с разинутой пастью. Автор рас-
копок, профессор Кубанского госуниверситета Н. В. Анфимов считал, что это погре-
бение знатной представительницы одного из сармато-аланских племён, кочевавших
здесь в конце III - начале IV в. [26].

С конца IV в. н. э. пояс южнорусских степей становится дорогой «великого
переселения народов», и начало этому процессу положило передвижение гуннских
племен из Центральной Азии на запад. К 430 году оформилась держава гуннов, объе-
динившая разноэтничное население на огромной территории от Поволжья до Дуная.
Гуннская эпоха, охватывающая конец IV - начало VI в., не столь ярко проявилась в
памятниках Кубани, как предшествующее время. В этот период «смутного времени»
лишь в закубанском регионе сохраняются остатки меото-сарматского населения.
В VI в. на Тамани и в степях Приазовья возникает новое протогосударственное
объединение Великая Болгария, созданная следующей волной восточных кочевни-
ков - болгарами. Чуть позже, в начале VII в., в Прикаспии формируется новое мощ-
ное государство - Хазарский каганат, постепенно расширивший свои границы до
Приазовья. Часть болгар ушла на Дунай, часть - на Волгу, оставшиеся на Северном
Кавказе, подчинились хазарам. Население Прикубанья этого периода оставило лишь
небольшие селища - следы своих кочевий, с характерной посудой, украшенной про-
стым орнаментом из прямых и волнистых линий. Остатки подобных стойбищ архео-
логи зафиксировали и в кубано-лабинском междуречье, у станиц Новолабинской и
Тенгинской.

В конце XI - начале XII века в Предкавказье появляются новые тюркоязыч-
ные кочевые племена - половцы. Основной территорией их обитания стали степи к
северу от Кубани. В половецких погребениях археологи находят кольчуги, шлемы,
наколенники, железные маски для лица, т. е. защитные доспехи тяжеловооруженно-
го воина, «средневекового рыцаря степей». Наступательным оружием ближнего боя
стали сабли, а дальнего - стрелы. Половцы были язычниками, поэтому в погребени-
ях часто находят различные амулеты, их курганы и святилища отмечены изваяния-
ми, получившими название «каменные бабы». Во второй половине XIII века Пред-
кавказье попадает в зону влияния Золотой Орды и становится одним из её улусов.
С XVI в. здесь расселяются мусульмане - ногайцы, могильники которых ар-
хеологи находят по всему Краснодарскому краю. Один из таких могильников был
открыт в 2004-2006 гг. у станицы Воздвиженской. В 1783 году у нынешней ст. Не-
красовской А. В. Суворов разгромил поднявших мятеж ногайцев. С этого момента
начинается новая страница истории Усть-Лабинской земли - история казачества.

1. Ковешников В. Н. Очерки по топонимике Кубани. - Краснодар, 2006. С. 31.
2. Анфимов Н. В. Древнее золото Кубани. - Краснодар, 1987. С. 20.
3. Эрлих В. Р. Северо-западный Кавказ в начале железного века. - М., 2007. С. 22.
4. Там же. С. 200-202.
5 Анфимов Н. В. Сложение меотской культуры и связи ее со степными культурами Северного
Причерноморья // Проблемы скифской археологии. - М., 1971. С. 174-177.
6. Эрлих В. Р. Северо-западный Кавказ ... С. 43.
7. Там же. С. 50.
8. Там же. С. 10-11.
9. Латышев В. В. Известия древних писателей о Скифии и Кавказе. - СПб., 1992. С. 46-47.
10. Степи Европейской части СССР в скифо-сарматское время / Археология СССР с древнейших
времён до Средневековья. В 20 т. - М., 1989. С. 226-228.
11. Канторович А. Р., Эрлих В. Р. Бронзолитейное искусство из курганов Адыгеи. - М., 2006. С. 22-
24.
12. OAK за 1903. - СПб., 1906. С. 75.
13. Анфимов Н. В. Меото-сарматский могильник у станицы Усть-Лабинской // МИА N° 23. - М. - Л.,
1951. С. 156-157.
14. Степи Европейской части СССР... С. 233-235, карта 21.
15. Раев Б. А., Беспалый Г. Е. Курган скифского времени на грунтовом могильнике IV Новолабинского
городища. - Ростов н/Д, 2006.
16. Беглова Е. А. Богатое женское погребение из Тенгинского грунтового могильника // Материальная
культура Востока. Вып. 4. - М., 2005. С. 166-181.
17. Анфимов Н. В. Курганы рассказывают. - Краснодар, 1982. С. 65-66.
18. Беглова Е. А. Первый ритуальный комплекс Тенгинского могильника // Opus. Междисциплинарные
исследования в археологии. Вып. 3. - М., 2004. С. 88-111.
19. Марченко И. И. Сираки Кубани. - Краснодар, 1996. С. 124-125.
20. Там же. С. 132.
21. Гущина И. И., Засецкая И. П. Погребения зубовско-воздвиженского типа из раскопок Н. И.
Веселовского в Прикубанье //Археологические исследования на юге Восточной Европы. - М.,
1989. С. 124-127.
22. Ждановский А. М. Новые погребения кочевников сарматского круга из Закубанья // Древние
памятники Кубани. - Краснодар, 1990. С. 102-116, рис. 32-35.
23. Гущина И. И., Засецкая И. П. «Золотое кладбище» римской эпохи в Прикубанье. - СПб., 1994.
С. 7.
24. Хазанов А. М. Катафрактарии и их роль в истории военного искусства // ВДИ. 1968. N° 1. С. 71.
25. Гущина И. И., Засецкая И. П. «Золотое кладбище» римской эпохи в Прикубанье. - СПб., 1994.
С. 36-40.
26. Анфимов Н. В. Древнее золото Кубани. С. 221-222.
 

Партнеры: