Гипанис / Издательская деятельность / "Станица" / Архив номеров / 29 май 1999 г. / Казачество и Персия

Новости раздела

Фотоальбом "Фанагория"
28.12.2015
"Кубанский сборник" - 6
22.09.2015

Казачество и Персия

Казачество было настолько своеобразным и неповторимым военным сословием, а казачьи войска окружены таким героико-романтическим ореолом, что посещавшие Россию первые лица других государств считали долгом лично встретиться с его представителями. Эти встречи обычно производили на них неизгладимое впечатление. Так, японский принц-наследник был потрясен умением казачьей сотни Николаевского кавалерийского училища владеть оружием и их безупречными действиями в конном строю, а германский император Вильгельм II после знакомства с казачьим конвоем Николая II назвал казачество последним сохранившимся в мире рыцарством. Неподдельное восхищение казачья джигитовка вызвала у персидского шаха Наср-Эддин Шах Каджара, увидевшего ее на царском смотру при посещении Петербурга. Впечатление оказалось столь сильным, что в разговоре с императором Александром II шах попросил  оказать содействие в создании в Персии казачьих частей.
Поскольку Персия являлась соседкой России, за влияние в которой долгие годы шла напряженная борьба между Россией и Англией, Александр II ответил на просьбу шаха согласием. Без долгих проволочек в Персию был направлен полковник Генштаба Домантович с несколькими отобранными им урядниками Кубанского войска, виртуозами в джигитовке, стрельбе и владении холодным оружием. Согласно приказу шаха 1 июля 1879 г. в Персии была сформирована Персидская казачья Его Величества шаха бригада, командиром которой был назначен полковник Домантович, оставшийся, как и прежде, русским офицером.
Статус, состав и обучение бригады в корне отличались от всех других частей персидской армии. Командиром бригады всегда был русский офицер Генштаба, сама бригада полностью содержалась на средства России, военная подготовка казаков-персов всецело находилась в руках русских инструкторов. Больше того, в персидских вооруженных силах бригада представляла собой нечто вроде мини-армии, имея собственную систему подготовки офицерских кадров и двухклассную школу для детей казаков-персов.
Подготовка офицеров производиласьпри бригаде в кадетском корпусе с шестилетним обучением на русском языке, кроме персидской литературы и религиозных дисциплин. Выпускники его прекрасно говорили по-русски, были знакомы с русской историей, культурой, традициями. По окончании корпуса кадеты производились в офицеры. Престижность полученного образования была столь велика, что кадетами становились сыновья высокотитулованной персидской знати,  - например, его закончил будущий шах Хан Пеклеви.
Будучи отборной частью, казаки бригады несли караульную службу при шахе, всех губернаторах и министрах, в случае необходимости подавляли восстания недовольных центральной властью племен, обычно инспирируемые английской агентурой. По признанию персидского командования и зарубежных военных специалистов, казачья бригада являлась единственной дисциплинированной, отвечающей требованиям времени частью персидской армии.
Казаки бригады носили форму Кубанского казачьего войска, русские офицеры-инструкторы — Терского. Инструкторы — офицеры и урядники — могли  носить вне службы свою полковую форму (донцов, уральцев и т. п.), однако ношение ими штатских костюмов не допускалось. Входивший в состав бригады гвардейский полк был одет в красные черкески и белые папахи, из его казаков состоял конвой только двух лиц в Персии — шаха и командира бригады.
Два раза в год бригада представлялась шаху, проходя мимо него церемониальным маршем. После этого начинались конные состязания и джигитовка, большим любителем которой являлся шах. Обучением джигитовке персидских казаков занимались 15 урядников и вахмистров Кубанского войска, поэтому смотры бригады всегда доставляли шаху удовольствие.
Роль бригады  в персидской армии и  воспитанников ее кадетского корпуса в государственной жизни страны были столь велики, что Персия не только не выступила в 1-ю Мировую войну  на стороне единоверной Турции, но и не оказала сопротивления России, когда та в 1916 г. ввела на ее территорию свой Экспедиционный корпус под командованием генерал-лейтенанта Н.Баратова. Соблюдая благожелательный для России нейтралитет, Персия  дала согласие на переформирование казачьей бригады в дивизию, что в том же 1916 г. произвел ее командир генерал-майор барон Майдель. Число русских инструкторов почти утроилось, а при кадетском корпусе был открыт специальный седьмой класс.
После октябрьского переворота генерал Майдель был смещен с должности. Дивизию в декабре принял полковник Клерже, которого в феврале 1918 г. сменил полковник Старосельский. В конце 1917 г. в персидском порту Энзели с целью “советизации” Экспедиционного корпуса, оставшегося самой боеспособной группировкой бывшей русской армии, высадился десант матросов-большевиков под командованием Ф.Раскольникова. Однако решительными действиями подразделений персидской казачьей дивизии десант был окружен и вынужден, спасаясь от разгрома, уйти в Россию. Опасаясь нового вторжения большевиков, особенно после ухода в 1918 г. русских войск из Персии, части дивизии вплоть до начала 1920 г. патрулировали побережье Каспийского моря, в ее составе по-прежнему находились русские инструкторы.
Когда перед Англией, установившей свое влияние в Персии взамен ушедшей оттуда России, встала задача  обезопасить северный Каспий от возможного большевистского вторжения и экспорта революции — собственными войсками или частями единственного боеспособного соединения персидской армии - казачьей дивизии, она выбрала первое. Этот выбор требовал от английской казны намного больше затрат, нежели второй, однако в казачьей дивизии царили  прорусские настроения. Опасаясь их распространения на всю персидскую армию, Англия была вынуждена смириться со значительными финансовыми затратами.
По требованию Англии из дивизии были удалены русские инструкторы и ее командир, место которого занял будущий шах Реза Хан, а в начале 1920 г. дивизия была расформирована. Вместо нее охрану северного побережья Каспия стала нести 36-я  британская дивизия, усиленная отрядом бронеавтомобилей, эскадрильей аэропланов, береговыми и плавучими батареями. Однако когда 17-18 мая 1920 г. в порту Энзели повторно был высажен большевистский десант (общее командование 14-ю боевыми и транспортными судами осуществлял Раскольников, десантом в 2 тысячи человек командовал бывший гардемарин Кожанов), английские войска были разбиты, и десанту удалось увести в советскую Россию 23 корабля, ранее прибывшие в Энзели вместе с отступившими в Персию белогвардейскими войсками.
На этом печальном эпизоде можно закончить без малого 40-летнюю историю существования в Персии казачества.
Но, говоря о нейтралитете Персии в 1-й Мировой войне (отчего ее казачья бригада, затем дивизия не могла участвовать в боевых действиях), следует отметить, что казаки-персы и русские инструкторы бригады по мере сил стремились способствовать успешному ведению русскими войсками боевых операций. Особенно ярко это проявилось в участии персидских казаков в  знаменитого рейде кубанской казачьей сотни по турецким тылам, названным журналистами того времени “Прыжок казачьего коня к Багдаду”.
В конце 1915 г. британские войска потерпели тяжелое поражение при Ктези-фоне и были окружены в Кут-эль Амаре на нижнем течении Тигра. У командовавшего ими генерала Таунсхенда насчитывалось не менее 9 тысяч солдат, к нему на помощь двигались крупные английские силы, и Таунсхенд был полон оптимизма. Однако англичане недооценили боевых качеств турецких войск — остатки корпуса Таунсхенда после ряда вражеских атак были вынуждены сдаться, а спешившие к нему подкрепления в результате неудачных боев прекратили свое движение. Затем восточная часть английской группировки отступила на  исходные позиции, а западная, против которой действовали незначительные турецкие силы, сделав своим опорным пунктом город Кербелу за Ефратом, укрепилась северо-западнее Багдада.
Положение английских войск становилось критическим. Британское командование обратилось к русским союзникам с просьбой оказать помощь своим войскам у Багдада - им грозило окружение и участь бывшего корпуса Таунсхенда. Русская Ставка пошла им навстречу. В местечке Шеверин, где находился штаб командующего русским Экспедиционным корпусом в Персии генерал-лейтенанта Баратова, был получен соответствующий приказ. И уже на следующий день к начальнику штаба корпуса генерал-майору Генштаба фон Эрну был вызван командир второй сотни 1-го Уманского кошевого атамана Головатова полка Кубанского войска есаул Гамалий Василий Данилович. Отданный ему приказ был краток: выступить 27 апреля со своей сотней в рейд и в течение 14 суток соединиться с британскими войсками, занимавшими оборону в районе Басры. Цель рейда: создать у противника впечатление, что сотня не рейдовый отряд, а головной дозор крупной русской группировки, спешащей на помощь англичанам, и отвлечь этим часть турецких сил от союзников. Тут же есаулу начальником контрразведки корпуса были представлены два бывших персидских казака (один был по национальности персидским армянином, имевшим родственников в Майкопе на Кубани), которые изъявили желание быть проводниками сотни.
Из Керманшаха, где дислоцировался уманский полк, к Басре было два маршрута. Один через долину Али-Аллах, где было в изобилии продовольствие и фураж, но которая населена враждебными России воинственными племенами. Второй - через пустыню Гилян, окрещенную кочевавшими по ней арабскими племенами бени-лаам Долиной смерти. Здесь казаков ждали бескормица, безводье, тропические болезни, настроенное в пользу турок население, -    однако он был короче, и Гамалий после совета с проводниками избрал его.
Сотня выступила 27 апреля 1916 г., вначале путь ее пролегал по караванным тропам в окрестностях ущелья Алдун. Уже здесь  пришлось вступить в первые бои. Дело в том, что для установления дружеских отношений с вождями племен, по чьей территории пришлось двигаться сотне, Гамалий получил в штабе корпуса 50 тысяч золотых рублей и несколько мешочков с золотыми персидскими туманами, а также от английского военного представителя при Экспедиционном корпусе майора Джозефа Робертса 10 тысяч фунтов стерлингов (золотыми гинеями и соверенами), что равнялось ста тысячам рублей. Первые же денежные подарки вождям племен золотыми монетами собрали вокруг сотни все окрестные разбойничьи шайки, от которых пришлось отбиваться пулеметным огнем и внезапными сабельными атаками.
Избегая встреч с разбойниками, сотня отклонилась от первоначального маршрута во владения  лурского хана Сардар-Богадура, объявившего себя “нейтральным” между англичанами и турками (чтобы  получать деньги и оружие от тех и других). При нем в качестве советника находился турецкий полковник из штаба Джемаль-паши, который начал склонять Сардар-Богадура напасть на казаков. Хотя подарок - мешочек с двумя тысячами золотых рублей - вызвал благорасположение хана к русским, Гамалий предпочел как можно быстрей покинуть пределы племени луров. Пополнив запасы продовольствия и питьевой воды в Зергам-Тулабе, где правил дружественный англичанам хан Шир-Али,  сотня вышла к самой трудной части маршрута - пустыне Гилян.
Помимо природных трудностей, казакам впервые за время пути предстояло столкнуться с регулярной турецкой армией. Сообщение о движении казачьего отряда, разведывающего маршрут для спешащих на помощь англичанам русских войск, уже достигло турецкого командования, и оно приняло меры для его уничтожения. Все оазисы в пустыне были заняты турецкой пехотой, караванные тропы контролировались турецкими кавалеристами-сувари, в воздухе постоянно находились аэропланы, на предлагаемых путях движения сотни были рассыпаны отряды черкесской, курдской и арабской конницы, специально подготовленные для ведения боевых действий в пустынной местности.
Именно здесь, в пустыне Гилян, Гамалий в полной мере оценил помощь своих проводников, бывших казаков персидской бригады. Участвовавшие  в подавлении восстаний местных племен, симпатизировавших туркам, проводники неплохо изучили здешние места и помогли казакам избежать многих ловушек, в которые те неминуемо угодили бы, будь одни. Отгоняя аэропланы-наблюдатели пулеметным огнем, вырубая вражеские засады, сотня неуклонно приближалась к долине реки Диала, крупнейшему притоку Тигра, впадавшему в него возле Багдада. Уже на границе пустыни и тростниковых зарослей, которыми были покрыты берега Диалы, в сабельном бою с курдским дозором Гамалий был ранен, и командование сотней принял его помощник сотник Перекотий П. Г.
Но и в тростниковых дебрях Диалы трудности  не закончились. Гниющие непролазные заросли были насыщены ядовитыми испарениями, вызывающими у непривычных к ним людей галлюцинации и психические расстройства. Вскоре сотня стала представлять собой группы бессвязно лепечущих людей, бредущих в разных направлениях, везде видящих несуществующих врагов и поминутно хватающихся за оружие. Неизвестно, чем завершилось бы это пребывание в ядовитых болотах, если бы на казаков не наткнулись кавалеристы полковника Сайкса, с которыми должна была встретиться сотня.
Беспримерный 1000-верстный переход по тылам 100-тысячной турецкой  армии был завершен, причем не за 14, а за 10 суток. Потери сотни составили  1 офицер и 7 казаков. Цель была достигнута - навстречу “русским союзным войскам” были направлены значительные турецкие силы, что позволило англичанам выиграть несколько суток. Сконцентрировав за это время вдесятеро сильнейшие по численности войска, англичане вытеснили турок из долины Тигра, избегнув грозившей им катастрофы.
Сотня возвратилась к поджидавшему ее у границ Месопотамии полку 1 июня 1916 г. через Ханекин и Каср-и-Ширин. Здесь был зачитан приказ: “Решением Георгиевской Думы и приказом Главнокомандующего Кавказским фронтом есаул 1-го Уманского полка Гамалий за проявленное мужество и храбрость награждается орденом Георгия 4-й степени. Офицеры сотни — золотым георгиевским оружием, все нижние чины — георгиевскими крестами. Генерал-лейтенант Баратов”. Это был второй случай в истории русской армии, когда георгиевскими наградами награждалось целое подразделение (первый - экипаж крейсера “Варяг”); помимо ордена Георгия 4-й степени, Гамалий получил  английский орден.
В Гражданскую войну полковник Гамалий командовал в Белой армии 2-м Кабардинским полком, затем сводной конной бригадой - казачьим Уманским полком и кавалерийским Корниловским полком. В 1920 г. раненым был эвакуирован из Крыма в Константинополь, жил во Франции и США, где и умер в 1956 г. от рака. Такая же судьба выпала есаулу Перекотию -  участие в 1-м  Кубанском походе с Корниловым, поход с деникинскими войсками на Москву, бои за Крым, эмиграция и смерть на чужбине.
И пусть прах этих казачьих офицеров находится вне России, слава их боевых дел принадлежит русской армии, которой они честно служили.

Андрей Серба

На  фотографиях:   знаменитые  конвойцы,  урядники Кубанского  казачьего  войска,  поразившие  некогда  своим видом  и  отменным  боевым искусством  персидского шаха.

Партнеры: